Барбара Абель – Невинность палачей (страница 13)
– Парень никогда не смотрел «Доктора Хауса»! – констатирует Жермен Дэтти и награждает Гийома презрительным взглядом.
– Без дефибриллятора у нее нет шансов, – говорит Алин. – Нужно вызывать «скорую».
Жо цепенеет над наполовину распутанным узлом.
– «Скорую»? Ты издеваешься?
– Нужна «скорая», или она умрет! – отвечает женщина, глядя ему прямо в глаза, хотя и скрытые за отражающими очками, и этот взгляд не оставляет сомнений в ее правдивости.
Налетчик теряет контроль над своими мыслями и действиями. Встает, так и не освободив руки Алин от пут, хватает пистолет и пластиковый пакет с деньгами и личными вещами покупателей и бредет вглубь магазина, судя по всему, в поисках выхода.
– Что вы делаете? – вопит Алин и пытается сбросить с рук веревку. – Развяжите меня, или ее смерть будет на вашей совести!
Жо поворачивает назад, возвращается к заложникам. Перед ним дилемма, и походка у него такая же шаткая, как и его мысли.
– Да не слушай ты никого, парень! – саркастически замечает Жермен Дэтти, глядя на свою домашнюю помощницу. –
И правда, можно подумать, что Мишель Бурдье мертва.
– Нет! – восклицает Алин Верду. – У нее инфаркт, но остаются еще две-три минуты, когда человека можно спасти! Развяжите меня, и я сделаю ей непрямой массаж сердца! А вы в это время уйдете через вон тот служебный вход! – добавляет она, кивая в сторону двери за кассами.
Перспектива покинуть помещение через запасной выход помогает Жо взять себя в руки. Он возвращается к Алин, кладет оружие и добычу на пол и принимается за веревку.
– Твою мать! – вопит он, теряя терпение. – Кто тебя учил узлы вязать?
– Но вы сами сказали, чтобы я вязал крепко, – бормочет сконфуженный Гийом.
Жо нервно дергает за веревку. Ему хочется побыстрее с этим покончить и скрыться. Все его внимание сосредоточено на том, что он делает. Наконец узел поддается. Еще пара секунд – и Алин уже сама может сбросить с рук веревку.
Жо издает победный крик и собирается встать, забрать пистолет и пакет с ценностями и линять отсюда на всех парусах…
Он поднимает голову и первое, что видит, – это дуло пистолета, который держит в руках мальчишка лет пятнадцати.
Тео Верду
– А этот откуда взялся? – мямлит потрясенный Жо.
– Тео! – кричит Алин, которая тоже удивлена. – Как ты сюда…
Испытывая изумление и чувство огромного облегчения, она сбрасывает наконец с запястий веревку, вскакивает на ноги, подбегает к сыну и обнимает его.
– Все хорошо, Тео, все хорошо… Дай мне пистолет!
– Все нормально, мам… Я не маленький, – отвечает подросток.
Держа грабителя на мушке, он отстраняется от матери и приказывает:
– Эй ты! Лечь на пол! Быстро!
– Тео! – не сдается еще не отошедшая от шока мать. – Это не компьютерная игра! Отдай мне пистолет!
– Делай, что мать говорит, пацан! – хрипит Жо, и в его голосе уже нет и намека на металл.
– На пол, я сказал! – кричит подросток, не обращая внимания ни на приказы матери, ни на мольбы грабителя.
– Тео, не надо все усложнять! – начинает терять терпение Алин. – Я…
– Господи, ей совсем плохо! – восклицает Софи Шене, которая не сводит глаз с неподвижного тела Мишель Бурдье.
– Это еще легко сказано, – насмешничает Жермен Дэтти.
Алин не знает, куда бежать. Взгляда на пожилую даму на полу хватает, чтобы понять: положение и вправду критическое. Она смотрит на сына. Тот все еще держит под прицелом грабителя, в котором не осталось ничего от наглого хищника, каким он представлялся еще несколько секунд назад. Он стоит сгорбившись, выставив перед собой, словно щит, дрожащие руки.
– Лежать, кому говорят! – орет Тео.
– Я ложусь, пацан! Ложусь… – И Жо распластывается на полу.
– Тео, успокойся! – отдает распоряжение Алин, которая все еще не может решить, что же предпринять в первую очередь.
Она возвращается к Мишель Бурдье, которая не подает признаков жизни, и пытается сделать самое необходимое.
– Проследи, чтобы он не сбежал, а я пока займусь этой женщиной! И позвони в «скорую». Быстро!
Алин опускается на колени возле бесчувственной Мишель и начинает делать непрямой массаж сердца.
– И как, интересно, я это сделаю? – возражает Тео. – Как я без телефона позвоню в «скорую»?
– Там, в пластиковом пакете! – вскрикивает Леа Фронсак. – Слева от вас! Там все наши телефоны!
На расстоянии менее метра Тео замечает пакет, дотягивается до него свободной рукой, и все это – не спуская глаз с Жо. В пакете – несколько телефонов, монеты, денежные купюры и купоны, бумажники и какие-то женские безделушки.
– Можете меня развязать? Пожалуйста! – жалобным голосом продолжает молодая мать. – Мне очень нужно домой! Я оставила сына одного, он маленький, и…
– Тео, вызывай «скорую»! – кричит Алин, перемежая ритмичное надавливание на грудную клетку пострадавшей дыханием рот в рот. Она выбивается из сил, надеясь заставить ее сердце биться снова. – Я ее теряю!
– Не напрягайтесь так, дорогая! – не без сарказма советует Жермен Дэтти. – Она уже пять минут как не дышит!
– Хоть пару секунд можете помолчать? – сердится Алин и толкает, толкает, толкает…
В это время Тео наугад берет из пакета телефон и пытается его разблокировать.
– Чей это телефон? Мне нужен пароль.
Молчание… По крайней мере ответа на свой вопрос подросток не получает.
– Ну пожалуйста! – стонет Леа Фронсак. – Отпустите меня домой!
– Эй, народ! – повышает голос мальчик. – Чей телефон, спрашиваю?
– Это же твой! Разве нет? – спрашивает Софи Шене у своего спутника.
После недолгого колебания молодой бухгалтер кивает, и ясно, что он предпочел бы, чтобы телефон был чей угодно, только не его.
– Вы скажете мне пароль?
– А другой телефон вы взять не можете?
Софи смотрит на любовника теперь уже с изумлением. А рядом с ними Леа Фронсак извивается и дергает руками, силясь освободиться.
– Развяжет меня кто-нибудь, черт бы вас всех побрал! – разражается она криком, на этот раз откровенно истерическим.
– Тео, набирай «112»![11] – пытается перекричать ее Алин. – Для этого не обязательно снимать блокировку! Звонки на экстренные номера бесплатные!
– Если с моим сыном что-то случится, вы будете виноваты! – не понижает тона Леа Фронсак. – Быстро развяжите меня!
– Пасть закрой!
И с этим воплем взбудораженный до предела подросток, сам не понимая, что делает, наставляет пистолет уже на молодую мать.
Его жест провоцирует новую вспышку активности. Софи Шене криком выражает свое возмущение, а Тома Пессен и Гийом Вандеркерен, перебивая друг друга, в попытке разрядить обстановку начинают упрашивать подростка опустить оружие. Молчат только Жермен Дэтти и Леа Фронсак. Старуха – потому что происходящее ее забавляет, молодая мать – потому что снова впала в состояние шока. Алин оборачивается и видит, что сын целится… в заложницу!
– Тео! – Она вскакивает на ноги. – Ты совсем спятил? Брось оружие!
Тео теряется в общей суматохе, цепляется за пистолет – символ своей власти, атрибут настоящего мужчины, те самые «стальные яйца», которые бывают только у самых сильных. Балансируя между упоением моментом и откровенной паникой, он отступает на пару шагов, держа оружие на весу. Дуло обращено на заложников, но ради защиты или для нападения – он уже и сам не знает. Не знает, кто тут плохой, а кто – хороший…
И вдруг все ускоряется. Все разговаривают одновременно, все говорят с НИМ одновременно. Упреки. Обвинения. Угрозы. Мать и те, другие, со связанными руками – все что-то говорят. Внезапно у Леа Фронсак сдают нервы и она испускает протяжный крик, исполненный ярости, ужаса и ненависти… В этом гвалте Тео как в тумане, он нервничает, злится. И вдруг замечает, что грабитель уже не лежит, где ему сказано. Тео видит, как человек в балаклаве медленно встает, выпрямляется и еще через секунду уже бежит к кассам. Сматывается! Драпает как заяц!
Мальчик хочет сказать матери, остальным – всем этим людям, которые что-то ему говорят, и при этом его, Тео, не слушают, – что преступник убегает. Они все почему-то на него взъелись, хотя он ничего не сделал, он на стороне хороших, он пришел всех спасти, помешать преступнику…