Барб Хенди – Ведьмы и враг (страница 9)

— Селин, — сказал кто-то.

Посмотрев вниз, она увидела Рюрика, стоящего на земле рядом с ней.

Он вытянул вверх обе руки. — Положи руки мне на плечи.

Безмолвно, измученная, она сделала, как он сказал, и он опустил ее вниз. Когда ее ноги коснулись твердой земли, она ожидала, что он отпустит ее, но он крепко держал ее. Тем не менее, его хватка была легкой, как будто он хотел, чтобы она знала, что может отстраниться, если захочет.

— Я хотел сказать спасибо вам, — прошептал он.

— Спасибо мне?

— Да… не так давно, я думал… я думал, что со мной может быть покончено как с охранником Сеон, но вы компенсируете мне это. А вчера Яромир сказал мне, что вы назначили меня начальником охраны принца в этом путешествии. — Он оглядел цветы и остролист на улице. — Это был лучший день в моей жизни, и я должен поблагодарить вас.

— О, Рюрик, нет. Я только сказала правду о вашем мужестве в Рязани. Вы выиграли это по своей собственной заслуге.

Он покачал головой. — Не совсем. — Его пристальный взгляд был напряженным, но она видела только благодарность и дружбу в его зеленых глазах. — Я бы умер за вас… или Амели. Вы это знаете?

— Капрал? — произнес низкий голос.

Селин повернула голову и увидела, что Антон наблюдает за ними. Выражение его лица было непроницаемым.

Рюрик отступил назад. — Мой принц?

— Пусть кто — нибудь посмотрит лошадей в конюшне, а затем сам поговори с хозяином гостиницы о наших комнатах. Нам нужно будет доставить сегодняшний багаж.

— Да, милорд.

Рюрик рявкнул сержанту Базину несколько приказов насчет лошадей и поспешил внутрь.

Взгляд Антона все еще был прикован к Селин, но он указал на входную дверь. — Так мы пойдем?

* * *

Амели последовала за Селин и Антоном внутрь, чувствуя себя несколько не в своей тарелке. Она никогда бы в этом не призналась, но именно Антон заставил ее почувствовать себя неуютно.

Он всегда так делал.

Он был просто таким… огражденным. Даже прожив под его защитой почти полгода, она ничего о нем не знала и никогда не могла сказать, о чем он думает. И все же она была здесь, доверяя его суждению и свою жизнь, и жизнь Селин. Яромир мог быть властным, но, по крайней мере, она его понимала. Она могла бы поговорить с ним или сыграть с ним в карты — или даже время от времени подраться с ним. Антон был непостижим. Неприкасаемый.

Войдя внутрь, она огляделась.

Общий зал гостиницы был отполирован до блеска, пока каждый стол и стул не засияли. В воздухе витал аромат жареного мяса и свежего хлеба. В очаге горел теплый огонь. Полный мужчина в фартуке шагнул к ним с нетерпеливым выражением лица, но Рюрик перехватил его, прежде чем он приблизился к Антону.

— Мы будем спать здесь? — спросила Селин у Антона.

— Для вас обеих приготовлена комната, — ответил он. — С палитрой на полу для Хельги. Я приношу извинения за стесненные условия, но у нас тоже есть все охранники, которых нужно разместить.

— Нет, это будет прекрасно. Мне нравится идея, что Хельга останется с нами.

Амелия тоже так думала. В количестве была безопасность.

Словно по сигналу в пьесе, Хельга вошла в парадную дверь и понюхала воздух. Несколько прядей седых волос выбились из-под ее скрученного оранжевого шарфа. — Когда мы будем есть? Я умираю с голоду. Тот так называемый обед, который мы съели, не оставил бы в живых и крысу.

У Антона дернулась челюсть. — Ужин будет подан прямо сейчас.

Амели подумала, что, возможно, сначала они устроятся в своих комнатах, но это было не так. Все солдаты в коричневых плащах и кольчугах начали входить в дверь и занимать места за одним из столов. Она не возражала против перспективы поесть прямо сейчас. Она выпила чай на завтрак и только яблоко с печеньем на обед. Ее желудок был близок к урчанию.

Внутри было тепло, и она сняла плащ, обнажив под ним светло-голубое платье. Хотя она ненавидела, когда ее снова заставляли надевать платье, у нее был свой собственный кинжал, спрятанный в ножнах в правом ботинке, и оружие Яромира, пристегнутое к ее запястьям, прикрытое длинными рукавами.

Селин тоже сняла плащ, демонстрируя платье из лавандовой шерсти, которое было на ней. Оно хорошо сидело на ее стройной фигуре и подходило к ее глазам.

Сеонский солдат, которого Амели не узнала, вошел в дверь, неся несколько сумок на плечах, и Хельга шагнула ему навстречу. — Вы знаете, в какой комнате находятся мисс Амели и мисс Селин?

— Да, мэм. Мне только что сообщили.

— Хорошо. Тогда возьми их и смотри, будь осторожен!

— Да, мэм, — добродушно сказал он и направился к лестнице в задней части комнаты.

Амели подняла бровь, глядя на Селин. — Похоже, у нас есть служба носильщиков.

Хельга плюхнулась на скамейку за столом. — Вы, девочки, присаживайтесь.

Зад Амели все еще болел, но она была достаточно голодна, чтобы рискнуть сесть на деревянную скамейку, и она заняла место рядом с Хельгой. Как и Селин.

Однако Антон стоял неловко, все еще сжимая челюсти, глядя на Хельгу сверху вниз, как будто не зная, что делать.

— Здесь, мой господин, — позвал Рюрик.

Молодой капрал, казалось, готовил маленький единственный столик — с одним стулом — у окна. С видимым облегчением Антон сказал, — Пожалуйста, извините меня, — и подошел, чтобы сесть в одиночестве. Как только он сел, Рюрик присоединился к другому столу, за которым сидели несколько его людей.

— Антон слишком хорош, чтобы есть с Хельгой? — Амелия прошептала Селин на ухо.

— Я не думаю, что у него есть выбор. Мы на неопределенном… социальная основа здесь.

И это было еще одной вещью, которая беспокоила Амели. Что бы ни делал Антон, Селин всегда защищала его. Амели сменила тему. Молодые женщины в белых фартуках начали входить в дверь за стойкой бара, неся подносы, полные кружек эля и тарелок с ростбифом.

После этого на некоторое время Амели забыла обо всем, кроме еды.

В дополнение к нежной говядине им подали картофель, теплый хлеб и яблочный компот. Разделавшись один раз, она съела все, что было у нее на тарелке, и огляделась в поисках еще.

Селин улыбнулась. — В конце концов, не так уж плохо путешествовать с принцем? Ты помнишь наши лагерные пайки с Яромиром?

Хотя Селин явно имела в виду это как шутку, это только вызвало у Амели новый приступ беспокойства. Честно говоря, она предпочла бы, чтобы они ели лагерные пайки и пили воду из ведра с Яромиром, чем доверяли свои жизни Антону.

Во время ужина стемнело, и зажгли свечи. Несколько их охранников закурили трубки, и им подали еще эля. Амели взглянула на принца Антона. Как только тарелки с ужином были убраны, он встал и сделал шаг в сторону лестницы.

Как раз в этот момент Рюрик крикнул: — Селин, вы будете развлекать нас, как раньше?

На темной дороге в Рязань Селин значительно подняла настроение ночью у костра. Амели была измотана, и она знала, что Селин, вероятно, была измотана еще больше. Но ее сестра встала.

— Что бы вы предпочли, — спросила она, — гадание? История? Песня?

Четверо мужчин — все они были в предыдущей поездке — дружно воскликнули: — История!

Это не удивило Амели. Мужчины любили истории, а Селин была одарена искусством «рассказывать».

Селин подошла к очагу. — Приключение? Роман? Комедия?

— А как насчет чего-нибудь более темного? — спросил Рюрик, одарив ее улыбкой с другого конца комнаты. — Мы сейчас не в северных лесах. Скажите что-нибудь такое, от чего нас бросит в дрожь.

— История о привидениях? — Селин улыбнулась в ответ, и ее лицо просияло.

Затем Амели заметила, что Антон застыл на месте у своего стола, наблюдая за этим обменом репликами.

Хозяин гостиницы и служанки собрались у бара, выжидающе глядя на Селин. Ее лицо светилось в свете свечей, падавших со стола, и отблески огня отражались от ее светлых волос.

— Мы с моей родной сестрой близки, и мы дорожим друг другом, — начала она, — но не всем сестрам так повезло, а некоторых разделяет ревность. — Она подняла руки по бокам, ладонями вверх. — И между братьями и сестрами ревность-самая опасная эмоция из всех, больше, чем ненависть, больше, чем страх.

С этими словами она на мгновение опустила голову, а когда снова подняла ее, все следы ее прежней улыбки исчезли.

— Много лет назад на севере жил мужчина с двумя дочерьми, обе красивые. У старшей были густые каштановые волосы, а у младшей — волосы цвета медного золота. Но в то время как натура старшей сестры была холодной и сдержанной, младшая была более открытой в своей любви и привязанности, и людей тянуло к ней.

Селин отошла от камина, легко проскользнув между столами и стульями, пока говорила. Все смотрели на нее.

— Неподалеку от них жил красивый и преуспевающий молодой фермер. Они не очень хорошо его знали, но однажды он пришел в гости, и после этого он приходил чаще. В этой провинции с его стороны считалось бы дурным тоном обращать внимание на младшую сестру, если бы старшая еще не была замужем. Так что молодой человек сделал свое дело, поговорив в основном с отцом и старшей сестрой.

Селин понизила голос.