Барб Хенди – Ведьмы и враг (страница 6)

Эта мысль приходила в голову и Селин, но она не упоминала об этом. Капитан Коче был главным задирой принца Дамека и сборщиком налогов — и именно он сжег их старую лавку. Он знал, что они оба выросли крестьянами, зарабатывающими на жизнь травяными лекарствами Селин и ее уловкой, чтобы играть в «провидицу», прежде чем проявятся ее истинные силы.

— Не важно, — сказала Хельга, поправляя на кровати синее шерстяное платье. — Приказ Антона. Может, он и дурак, что бросил Яромира, но у него всегда есть план или два в заднем кармане. Если он хочет, чтобы вы были одеты как придворные дамы, то именно так вы и поступите. — Она подняла глаза и улыбнулась. — О, и я тоже ухожу. Я буду твоей горничной.

Амели замерла. — Что?

— Ага. Нельзя, чтобы две дамы переодевались к обеду за столом Дамека без горничной.

— О, это просто… — Амели провела рукой по лицу. Она посмотрела на дверь. — Селин, мне нужно подышать свежим воздухом.

Не дожидаясь ответа, она вышла, оставив Селин смотреть ей вслед.

Затем Селин сделала несколько шагов, чтобы последовать за ней.

— Оставь ее в покое, — сказала Хельга, и когда Селин обернулась, она увидела искреннюю жалость на лице старухи. — Бедная крошка. Это будет нелегко для любого из вас. Дай ей несколько минут сегодня вечером.

Селин вздохнула. Возможно, так было лучше всего. — Я рада, что ты идешь с нами, — сказала она, и это было правдой.

Хельга кивнула. — Яромир сказал, что тебе могут понадобиться кое-какие вещи из дома?

Селин подошла к туалетному столику, взяла обе записки и протянула одну Хельге, чтобы та прочитала. — Главное-это первый предмет, моя коробка с лекарствами. Убедитесь, что все упаковано. Я также хотела бы, чтобы сегодня вечером принесли мое собственное шерстяное платье лавандового цвета, если это возможно. — Вторая записка была сложена пополам. — Тогда передай это сообщение Эрин, дочери кузнеца. Она всегда достаточно добра, чтобы присматривать за Оливером, когда меня вызывают, и она знает, как заботиться о нем.

По большей части Оливер мог сам о себе позаботиться. Селин всегда оставляла открытым одно окно в задней части магазина, чтобы он мог выходить на охоту, когда ему заблагорассудится. Но для нее было важно, чтобы он знал, что его не бросили, и Эрин была рада ходить в магазин каждый день, чтобы оставлять ему миски с свежей водой и молоком — и гладить его, если он хотел внимания.

— Достаточно просто, — сказала Хельга и посмотрела на дверь. — Ты справляешься с этим намного лучше, чем твоя сестра, перспектива войти на территорию Дамека, я имею в виду.

Справлялась ли она с этим лучше? Возможно, так оно и было, но ей не хотелось признаваться, почему. В глубине души она не могла перестать думать об этом на этот раз… на этот раз Антон отправлял их не для того, чтобы оказать ему услугу.

На этот раз он будет ехать рядом с ними.

* * *

Выйдя из спальни, Амели постояла в коридоре, пытаясь несколько мгновений дышать ровно, задаваясь вопросом, куда ей вообще идти. Ей нужно было побыть одной.

Все остальные, включая Селин, казалось, просто принимали все, что Антон здесь заказывал. Амели чувствовала себя так, как будто ее бросили в реку, и теперь ее несло течением, с которым она не могла бороться.

Конечно, она не могла отказаться от поездки в Кимовеск. Это не помешало бы Селин уйти, и Амели не собиралась отпускать Селин ни с кем, кроме Антона, Рюрика и нескольких охранников для защиты. И все же перспектива отдать себя и сестру в руки Дамека казалась слишком большой.

Слишком.

Она посмотрела вниз по коридору, на лестницу, и подумала, не прогуляться ли ей по двору. Но это означало бы поприветствовать некоторых солдат Сеон и, вероятно, быть приглашенным присоединиться к карточным играм. Сегодня вечером ей не хотелось компании.

Вместо этого она повернулась, прошла в другой конец коридора и оказалась на лестнице, ведущей наверх.

Лестница вилась несколькими кругами, и было темнее, чем она помнила, так как она никогда не поднималась сюда ночью. Но довольно скоро она увидела тусклый свет наверху и вышла в гораздо более широкий коридор, почти зал. Слева от нее были высокие узкие окна — возможно, щели для лучников, — и сквозь них проникал свет от больших жаровен во дворе.

Амели теперь занимала почти забытый портретный зал. Они с Селин узнали о его существовании во время своего первого пребывания в замке.

Стена справа от нее была увешана огромными портретами, некоторые больше ее самой, в витиеватых рамах, шире ее ладони.

Даже в тусклом свете она могла видеть, что пыльная паутина покрывала потолок и некоторые картины. В нескольких углах рам виднелись следы зубов, как будто их грызли крысы.

Никто из слуг никогда не посещал этот зал.

Медленно шагая, она посмотрела на первый портрет. Фон был темным, но на нем был изображен гордый мужчина средних лет с коротко подстриженной серебристой бородой. На бедре у него висел меч, а рядом с ним стояла собака кремового цвета.

Амели не стала продолжать рассматривать картины. Сегодня она была не в настроении. Это место предлагало ей столь необходимое уединение, и это было все. Пройдя немного, она села и прислонилась к стене, подтянув колени к груди.

Завтра ей придется надеть платье, забраться в дамское седло и оставить Сеон на другое опасное для Антона задание.

— Амели, — произнес глубокий голос.

Слегка подпрыгнув, она повернула голову назад к лестнице, чтобы увидеть высокий, знакомый силуэт: Яромир. Он вышел на всеобщее обозрение. Хотя она хотела побыть одна, его компания, вероятно, была единственной, которую она могла вынести прямо сейчас. Он выглядел таким же несчастным, как и она.

— Как вы узнали, что я буду здесь? — спросила она.

Подойдя, он присел на корточки. В руках он держал небольшой сверток. — Селин сказала, что вы вышли подышать свежим воздухом. Сначала я пошел во двор, и это было единственное другое место, которое я мог придумать, чтобы посмотреть. — Он огляделся. — Вы и я… мы оба приходили сюда раньше.

Да, так оно и было.

— Антон ошибается, — прямо сказала она. — Оставляю вас здесь.

— Это его решение.

Больше он на эту тему ничего не сказал.

Амели должна была знать, что это было самое близкое, что он когда-либо критиковал Антона. Яромир был яростно предан своему князю. Он убьет за Антона… убил ради Антона. Амели однажды видела тело, лежащее у ее собственных ног.

Эта ситуация, должно быть, была для него пыткой.

Но когда она встретилась с ним взглядом, то увидела совсем другой страх. Он смотрел на нее с нескрываемым беспокойством. Он боялся за нее.

Она перестала отрицать связь, огонь между собой и ним, но все, что выходило за рамки их нынешней дружбы, было невозможно. Яромир не позволил бы себе полюбить ни одну женщину. Он был женат на своей работе.

У него также была длинная череда женщин в его прошлом, и он был хорошо известен тем, что у него был «тип». Этот тип определенно не был Амели.

Его последней любовницей была очаровательная, надменная, богатая молодая женщина по имени Бриджит. Амели узнала от других солдат, что Бриджит никогда не разрешалось посещать апартаменты Яромира, пока за ней не послали — что всегда было договоренностью с любовницами Яромира. Около шести месяцев Бриджит спала в его постели, когда он посылал за ней, а когда она ему надоедала, он отбрасывал ее, как багаж, и ни разу не оглянулся.

Амели не собиралась становиться еще одной из его послушных любовниц, пока она ему не наскучит.

И все же сейчас он казался почти больным от беспокойства.

— Мне невыносима мысль о том, что вы будете в замке Дамека без меня, — сказал он, опуская сверток с тканью на пол и открывая его. — Все, что я могу сделать, это попытаться защитить вас на расстоянии.

Внутри ткани лежали две ножны с торчащими рукоятями. Оба были маленькими, с кожаными галстуками. Одна ножна была немного шире другой.

— Даже в платье я держу свой собственный кинжал в сапоге, — сказала она.

— Я знаю, что это так, но их можно спрятать в рукавах платья и вытащить гораздо быстрее. — Он взял чуть более широкие ножны и вытащил клинок. Серебристый металл поблескивал в свете жаровен, проникающем через окна. — Этот острый, как бритва. Пристегните его к левому запястью, чтобы вы могли потянуть его правой рукой.

Не говоря ни слова, она взяла его у него, и он взял другие ножны, но не вытащил клинок.

— Пристегните это к другому запястью, но не дергайте, если не собираетесь убивать, — сказал он, — и никому не говорите, что оно у вас, даже Селин. Это стилет… и лезвие отравлено, так что, что бы вы ни делали, не царапайтесь. Если вы даже порежете кого-нибудь этим, он будет мертв в считанные минуты.

— Отравлен?

Это было не похоже на Яромира.

Словно прочитав ее мысли, он сказал: — Никто в замке Кимовеск не заботится о чести или о чем-либо, кроме себя. Вы должны думать, как они. Теперь пристегните их и не стесняйтесь использовать ни то, ни другое.

Она подняла глаза на его лицо. В их последнем путешествии она ощетинилась против его высокомерия и склонности отдавать приказы, но сейчас… и ее осенило, что завтра он не поедет с ними.

— О, Яромир, — прошептала она.

Он отвел взгляд. — Я знаю.

* * *

На следующее утро Антон стоял во дворе. Он был одет просто, в темные брюки, шерстяную рубашку и сапоги для верховой езды, но на плечах у него был тяжелый плащ, а на бедре висел меч. Серое небо над ним моросило медленным дождем, как обычно осенью, но он оставил капюшон опущенным и позволил каплям впитаться в волосы.