Baltasarii – Навстречу ветру (страница 64)

— …и доказанном сотрудничестве с исчадьем Бездны, — дочитывал приговор обвинитель. — Приговор — окончательная смерть через отсечение головы.

Девушка напряглась еще сильнее.

— Защиты для подсудимой не нашлось, — произнес обвинитель ритуальную фразу и профессионально-бесстрастно обратился к Иарне. — Преступившей есть, что сказать?

А вот это уже интересно. Всем преступившим, чью вину разбирали в верховном имперском суде, предоставляли свод законов и правил Тираны. И если командор удосужилась его внимательно прочитать, то она могла сейчас обратиться к Императору напрямую. А тут были варианты. Можно попросить искупления. Император мог простить преступившего или облегчить его долю. Но в то, что Ворон на такое пойдет, не поверил бы и самый младший клерикал. Для светлой, да еще и связанной с Бездной, смягчения не предусмотрено. Можно принять наказание, согласившись с судом. Но на такое не пойдет уже сама Каллиста. А можно потребовать судебного поединка. И, если найдется тот, кто согласится сойтись с преступившей на честной стали, то у подстилки ронове появится шанс на изгнание. Если победит.

— Требую поединка, — не разочаровала толстого альва дланница.

Император лишь слегка склонил подбородок. Бесстрастный обвинитель зашелестел страницами на своей кафедре.

— На поединок с преступившей подано шесть заявок, — сухо произнес он, найдя нужный текст. — Противниками вызвались быть все пять птенцов Императора и заместитель министра финансов Империи.

Ну против любого из птенцов эта пигалица не продержится и пары ударов сердца. А вот шестой вариант… Если это тот, о ком Каэльаэр думает, то шансов все равно нет. Но командор Длани об этом не знает. Бывший лорд-наместник предвкушающе потер пухлые ладони.

— Сделайте выбор, преступившая, — продолжил тем временем обвинитель.

— Пусть будет торгаш, — выплюнула Иарна. Понятный выбор.

К Каллисте вышли клерикалы, предлагая различные виды колюще-режущих орудий правосудия. Занятая выбором клинка командор не обратила внимания, как из ложи Императора на песок арены неторопясь вышел могучий воин в глухом черненном доспехе. А определившись с выбором, повернулась и занервничала. Когда твое тело защищает только холст легкого костюма, а противник закован в металл до кончиков пальцев, перспективы становятся совсем призрачными.

Но воин не стал пользоваться своим преимуществом и, вонзив бастард в песок, развел руки. Тут же набежали клерикалы и начали аккуратно высвобождать противника преступившей из адамантиевой скорлупы. Вот унесли сапоги, и мужчина мягко переступил босыми ступнями, оставляя на песке немаленькие следы. Отложили в сторону поножи и наручи с перчатками, открыв простой поддоспешник. Вскоре на борт арены легли наплечники и панцирь с вычеканенным медведем под вороньим пером. Последним покинул голову шлем, высвободив гриву каштановых волос, заплетенных в кесхейнские косицы. И когда воин показал лицо, Ирана сбледнула. Мертвого, что ли, увидела? Ха-ха.

— Ну здравствуй, дланница, — улыбнулся Хален и крутанул свой бастард. — Давненько не виделись.

Девушка судорожно сглотнула, вскинула меч и, с отчаянным криком, бросилась на берсерка. Не сказать, что неумело, но эмоции то нужно было поумерить. Страх — плохое подспорье в бою. Отец Императрицы без труда отвел клинок Иарны, а затем просто и незатейливо, но очень быстро, саданул кулачищем ей по груди. Да так сильно, что девушка, пролетев локтей десять, пробороздила песок арены своим телом. Каэльаэру даже показалось, что он услышал треск ребер. И пока Каллиста пыталась хотя бы просто вдохнуть, не помышляя о том, чтобы подняться, Хален быстро подошел к ней и пригвоздил к песку арены мощным вертикальным ударом.

Изо рта дланницы хлынула черная кровь, пальцы судорожно цеплялись за торчащий из груди клинок, тщетно пытаясь вытащить его из тела. Тор Строг же, неторопливо подняв с песка бастард Иарны, отсек ей голову одним движением. Скорой и жестокой расправой впечатлились все. Молчание давлело над залом суда даже после того, как клерикалы вынесли труп и почистили песок.

— На суд вызывается эдлер Каэльаэр, — прозвучал набатом сухой голос обвинителя. — Бывший первый сенешаль Вечного Императора. Бывший лорд-наместник Тираны. Узурпатор и преступивший против Адамантиевого Венца.

Время пришло. Все в той же тягучей тишине толстый альв с достоинством спустился на песок. Когда он достиг центра арены, обвинитель начал зачитывать приговор. И чего там только не было. И небрежение обязанностями, и предательство Повелителя, и успешное покушение на него же, и узурпация власти. И еще до кучи припомнили ему все его мелкие прегрешения, только зачитывание которых заняло много дюжин минут. И где только накопали? Ага, а вот и приговор. Ступенчатая смерть через отсечение головы. То есть его будут казнить столько раз, сколько его будет возрождать купель душ. И благо, если купель не сработает хотя бы после третьей смерти.

— Защиты для подсудимого не нашлось, — а вот и финал. — Преступившему есть, что сказать?

О! Преступившему было что сказать.

— Искупления, — кратко произнес Каэльаэр, глядя на Императора.

Что тут началось? Орали все. Кто-то возмущенно. Кто-то удивлялся наглости этого хлыща. Каэльаэр даже был уверен, что ближайшее время вообще не сможет слышать, так резко сменилась тишина всеобщим галдежом. Чайки у трупа, не иначе. А уж наблюдать за перекошенными лицами птенцов и вовсе было непередаваемым удовольствием. Ворон же внимательно смотрел в глаза альва, препарируя душу своего верного слуги. В какой-то момент глаза Императора потеплели. Ворон встал, подождал, когда затихнут разговоры, и спокойным голосом произнес:

— Прощен.

— Но ведь Вы все равно погибнете, мой господин? — душа герцога погружалась в отчаяние. Неужели все. Все бесполезно. Бессмысленно, как трепыхание бабочки на иголке.

— Да, — Император, однако, расстроенным не выглядел. — Но не все так однозначно.

Ухоженная рука поднесла бокал к пепельным губам. Рубиновая капля стекла по безупречной перламутровой коже и была подхвачена вышитым платком.

— Хм. А ведь эта игра может быть очень интересной, — на лице Императора появилось мечтательное выражение. — И занятной. Возможно, даже моя скука на время отступит.

Император присел на свое кресло.

— Правда параллельно с основным планом придется проработать альтернативную, так сказать, вертикаль власти.

— Чтобы в случае вашей смерти Империя могла дальше существовать, мой господин?

— Верно, Дан. И надо бы поставить в известность хотя бы Первого Сенешаля.

— Его-то зачем? — поморщился Дан. Он терпеть не мог заносчивого альва.

— Так надо. Это часть плана.

— А какой у нас основной план?

— Тебе, я смотрю, интересно стало? — черно-золотой глаз ехидно прищурился. — Ну тогда слушай.

Дан превратился в слух.

— Хотя нет, пока не слушай, — вынырнул из задумчивости Ворон. — Ты через приемную шел, не видел его?

Речь, похоже, шла о… хм, коллеге Дана.

— Не видел, мой господин.

— Ну так посмотри, — махнул рукой Ворон. — Только аккуратно.

Дан подошел к двери и приоткрыл ее так, чтобы оставалась лишь едва видимая щель. Пара мгновений поисков и вот в поле зрения попал единственный в своем роде расфуфыренный жирный темный альв. Кресло рядом с ним занимала монументальная стопка бумаги.

— Сидит, мой господин, — доложил Дан, не отрываясь от наблюдения.

— С прорвой годовых отчетов?

— Насчет отчетов — не знаю. Отсюда не видно, мой господин. Но бумаги многовато, конечно.

— Зови его сюда.

На ронове этот франт тут нужен, Дан не представлял. Но Императору виднее.

— Эдлер тод Ариил, — негромко позвал Дан секретаря. — Пригласите в кабинет эдлера Каэльаэра.

Тод Ариил кивком подтвердил, что понял. И не успел еще Дан вновь устроиться в отведенном ему кресле, как в кабинет с трудом протиснулся лорд-наместник, тягая за собой давешнюю кипу бумаг. Толстый альв даже сумел изобразить поклон в сторону Императора.

— Лишь Око только встало, а вы уже в трудах, мой господин, — проговорил-пропел Каэльаэр.

— И тебе не болеть, — хмыкнул Ворон. — Присядь.

— О, Дан, соратник мой в радении о государстве, — умостил свой монументальный зад лорд-наместник в кресло напротив. — Как жизнь? В порядке ли семья? И радует ли дочь?

— Приветствую, эдлер, — вот далась этому хлыщу его семья. — Все хорошо.

На этом обмен приветствиями и завершился.

— Каэль?

— Да, господин мой, — оторвался альв от игры в гляделки с Даном. — Готов к отчету я, все предоставлю в лучшем виде. Часов за пять должны мы уложиться.

— Повременим слегка, — Повелитель позволил себе легкую гримасу неудовольствия. — Что ты знаешь о пророчестве, Каэль?

— Всего не описать, мой Повелитель.

Дан подобрался. Как он и думал, могла произойти утечка. Осталось понять, кто проговорился.

— Ну ты попробуй, — губы Императора тронула улыбка.

— В году восьмом от Сотворенья, — вдохновенно затянул первый сенешаль. — во дни пророка Лебеды, прозрел он странное виденье, и …

— Стоп-стоп, — замахал руками Ворон уже откровенно посмеиваясь. — Песни Эн-Соф ты знаешь хорошо. Никто и не сомневался. Ты по делу скажи что-нибудь.

Лорд-наместник в лице не изменился, но глаза стали серьезными. Эти глаза демонстративно покосились на Дана.

— Здесь все свои, Каэль, — произнес Повелитель.