Baltasarii – Навстречу ветру (страница 12)

Девушка с отстраненным удивлением провела рукой по лицу. Она плачет? Странно. Казалось. Что из нее уже давно вытравили и слезы, и страх. Даже от отчаяния остался лишь пепел — невозможно отчаиваться постоянно. Так же, как и бояться. И плакать. И вот за впервые за несколько третей, точное время в вечно темных казематах не определишь, она снова плачет. Что-то приснилось? Наверное, опять то утро.

…Тогда начало рассветной трети Хелена встречала за будуаром. Распутать длинные волосы после ванны — та еще морока. Но даже несмотря на то, что ее Лир, пальцы нежно погладили колечко, сегодня отправился в какую-то экспедицию — это не повод выглядеть лахудрой. Жаль, что возлюбленный уехал так быстро, даже толком наговориться не успели. Поразительно, как раскрывается знакомый, казалось бы, до последней черточки человек, стоит поменяться отношениям и осознать чувства.

Как ни странно, но род аен Адрин так же имел немалый гешефт с торговли. Чем они там торговали, Хелена не знала, а отец не признавался. Как и Лир никогда об этом не говорил. Пару раз высокородные задиры, читай идиоты, пытались насмехаться над лордом-владетелем и его сыном. Ну а как же — недостойно высшему аристократическому роду стяжать прибыль торгашеством. После чего клинок лорда-владетеля Кира устроил кровавую жатву на многочисленных дуэлях, владетель-наследник от благородного родителя тоже не отставал. В очередной раз сбросив градус идиотии, аристократическое общество решило милостиво прикрыть глаза на порочащую честь деятельность рода аен Адрин. Все портки обмочили, так быстро прикрывали.

Сегодня отец планировал очередную сделку, и решил взять дочь с собой. А потому ходить придется много. Взгляд девушки остановился на костюме для охоты. С первого этажа послышался какой-то непривычный шум. Девушка быстро оделась и приникла к окну. Перед парадным входом в поместье стояли оседланные лошади и массивная карета. По саду тут и там лениво прохаживались незнакомые воины, десятка два на вскидку. На первом этаже приглушенно ругался отец. Сердце сжало дурное предчувствие. Карета и белые плащи воинов несли изображение красной ладони. Когда тебя посещают псы Светлой Церкви, хорошего ждать не приходится.

Девушка плотно прикрыла двери своих покоев и торопливо спустилась по лестнице в холл. Картина, увиденная девушкой, откровенно пугала. В холле тут и там осматривались с десяток дланников. Вели себя братья-воители достаточно бесцеремонно, срывали картины, переворачивали мебель. Верховодила обыском некрасивая девушка в доспехах. А рядом с ней, удерживаемый двумя дланниками, стоял отец.

— Вы не имеете права!

— Не тебе, смерд, о правах говорить, — холодно отбрила предводительница.

— Я подам жалобу прелату. И в торговую палату, — отец отвечал спокойно, однако напряжение чувствовалось очень остро.

— Для этого нужно еще до них добраться, — насмешливо отпарировала девушка.

— Угрожаете?! — в голосе отца послышался еле слышный рык.

Плохой признак. Сам отец родом из северного Кесхейна. А весь Кесхейн, и северный в особенности, был знаменит своими берсерками, наводящими ужас на полях сражений еще с древности. Вот и в наши дни, стоило какому-нибудь неосторожному недоумку основательно вывести добродушного увальня из себя, как недальновидный идиот незамедлительно получал кучу проблем в виде взбешенного медведя в человеческой шкуре. Обычно такие проблемы с жизнью несовместимы, ведь берсерк не обращает внимания на ранения, да и сила в «кровавом бешенстве» возрастает многократно. Такого чтобы остановить — расчленить надо. Потому с любыми кесхейнцами принято вести себя предельно вежливо, благо они и сами не провоцируют. А эта дура доводит отца.

— О! — воскликнула девушка, дурашливо всплеснув руками. — Неужели госпожа Хелена Строг изволила почтить нас своим присутствием?

— Дочь, беги!

— Взять ее!

Обе фразы еще висели в воздухе, а Хелена уже сорвалась по направлению к потайному ходу. Да только поймали ее довольно быстро, чувствовалась сноровка. Не воины — каратели, их почерк. Вскоре девушка оказалась на единственном, чудом сохранившемся кресле в холле.

— Вам следует быть более откровенным, еретик Строг, — дланница без энтузиазма продолжала затянувшийся допрос. — В противном случае могут пострадать невиновные.

Казалось, что бояться еще сильнее, чем боялась Хелена сейчас, уже нельзя. Но поймав ненавидящий взгляд фанатички, девушка забилась поглубже в кресло.

— Я знаю ваши методы. От вас никто живыми не уходил, — мрачно ответил отец. — Потому мне нет смысла о чем-то рассказывать.

— Смею надеяться, что я найду способ вас переубедить, — предвкушающе усмехнулась некрасивая девушка, и тут ее отвлек вбежавший брат-воитель. Выслушав посланника, дланница по-военному четко развернулась, и вышла из холла, бросив напоследок:

— Ларри, они на тебе. Но не вздумай проявлять инициативу!

— Слушаюсь, сестра-капеллан! — откликнулся один из удерживающих отца дланников.

Какое-то время тишину разбавляли только шорохи от копавшихся в обломках мебели орденцев. Хален стоял молча, мрачно уставившись в одну точку. Хелена тоже испуганно молчала, гадая о нерадостном будущем. Наконец один из ее стражей не выдержал:

— И чё она тебя, Ларри, всегда придерживает? Не хочет на свое место пускать? — просипел правый.

— Иль мож у вас того, высоки чувствования? — глумливо хохотнул левый.

С разных сторон послышались сдавленные смешки.

— Заткнитесь! Оба! — зло рявкнул побагровевший Ларри.

— Да не кипятись ты, «брат-капеллан», — сиплый выставил перед собой руки. — Мы ж помочь тебе хотим.

— Ну и себе слегка, ага, — откликнулся второй. — Хоть развлечемся слегка.

— Мне до брата-капеллана, как до Виалвейна пешком, — скрипнул Ларри зубами. — Сами прекрасно знаете.

— Так вот я и думаю. Добудем из купчишки, что надо, и сами командору расскажем, — сиплый сплюнул на пол. — А он ужо тебя за такое повысит. А ты и нас не забудешь.

— Вот ты, Сиплый, голова! — добавил второй.

Ларри задумался. Хален отмер и недобро покосился на дланников. Братья-воители бросили ворошить щепки и стали подтягиваться поближе к разговору.

— Хрен мы его без заплечных дел мастера разговорим, — неуверенно попытался сопротивляться старший.

— Ну это как спрашивать, — хохотнул Сиплый и с силой схватил Хелену за грудь.

— Отпусти меня, тварь! — попыталась вывернуться из захвата девушка. — Убери свои грязные руки, сволочь!

— Норовистая! Как раз, как тебе нравится, Сиплый.

А вот Хелена перестала сопротивляться. Потому что увидела то, на что другие, занятые разглядыванием красивой девушки и ситуации, в которой она оказалась, внимание не обращали. Спокойные серые глаза отца приобрели выраженный красный оттенок. Верхняя губа приподнялась, обнажая нехарактерные для хумана увеличенные клыки. На шее отца вздулись жилы. Казалось, еще чуть-чуть, и можно услышать треск расползающейся рубашки. Страшные глаза посмотрели девушке в душу, а губы беззвучно прошептали:

— Немедленно уходи.

На звериный рык, послышавшийся от отца, братья-воители среагировали по-разному. Кто-то впал в ступор, кто-то судорожно пытался выдрать клинок из ножен. Только один из дланников принялся нашептывать аркан. Ларри с напарником попытались отшатнуться, но было уже поздно.

Старший отлетел к стене и, поздоровавшись с ней своей головой, безвольной куклой сполз на пол. Рядом со смачным шлепком приземлился его напарник. Вместо правой руки у дланника из рукава торчали кровоточащие лохмотья. Не жилец. Сиплый словил лицом оторванную руку, а его похотливому приятелю в глаз по рукоять вошел клинок Ларри. Хелена никогда бы не подумала, что умеет так быстро бегать. На ходу оглянувшись, она еще успела заметить, как жутко рычащий отец зубами вырвал кусок мяса из горла оглушенного Сиплого. Уже в дверях девушку нагнал летящий по воздуху переломанный маг. Из перекошенного беззвучным криком рта дланника толчками выплескивалась кровь. Разминулись, слава Эн-Соф.

Сильные ноги несли девушку подальше от кровавой бани и ставшего таким страшным любимого папеньки. Вот только голова не подумала, что если раз ее уже около потайного входа уже поймали, то ход не такой уж и потайной. Не видящая белого света девушка на выходе врезалась в сестру-капеллана, как об стену приложилась.

— Опять убежала, — презрительно скривилась дланница. — Ничего этому придурку доверить нельзя.

— Кэп, тревога!! — донеслось с другой стороны дома, от парадного входа. — Быстре-а-а-а-а!!

— Что там, ронове побери, происходит! — послышался шелест вынимаемых из ножен клинков. — Седой, девку в карету. Головой отвечаешь! Остальные — за мной!

Брат-воитель потащил слабо упирающуюся, все еще оглушенную, Хелену к карете. Заперев девушку в карете, дланник заперся во второй ее половине, отделенной от Хелены железной решеткой. Немного придя в себя, девушка приникла к небольшому, с ладонь, оконцу. Как раз для того, чтобы увидеть финал разыгравшейся драмы. Большая часть орденцев неподвижно лежала на земле в живописных позах. Повсюду траву и мостовую пятнала кровь, которой было очень много.

Покрытый кровью, весь в порезах отец, стоял в окружении пяти оставшихся дланников. На ногах Хален стоял только из-за мечей, которые пронзили его насквозь. Что-то прохрипев, отец схватился одной рукой за лезвие чужого меча и рывком вогнал его в себя по гарду. Шатнувшегося за клинком орденца схватила за шею крепкая рука берсерка и переломила ее, как сухой прутик. А следом сестра-капеллан, резко выдернув свой меч из Строга, снесла тому голову с разворота. Сверкнул камень на перстне отца. Сознание покинуло Хелену…