Балдуин Гроллер – Большая махинация (страница 8)

– Я вообще не понимаю, – вставил Грумбах, – как кому-то могла прийти в голову подобная идея, ведь я строжайше слежу, чтобы в клубе не играли на деньги. Это абсолютно недопустимо!

– Прекрасное решение, несомненно, и ты, вне сомнения, прав, дорогой Грумбах, но на практике тут есть одна загвоздка. Запрет на азартные игры, безусловно, разумен. Государство тоже за этим следит, хотя его опека нравится не всем. Однако, если несколько бездельников глупы настолько, чтобы поддаться своим желаниям, я не знаю, есть ли у нас право или обязанность останавливать их. Если не дать им желаемого, они наверняка совершат какую-нибудь не меньшую глупость.

– Надо защищать людей от них самих, – заметил господин президент.

– Может быть, следует защищать тех, кто слаб из-за своего финансового положения? Для тех, кто слаб умом и характером, защиты не имеется.

– Только без философии, дорогой Дагоберт! – взмолилась Виолет. – Лучше продолжайте! Я еще никогда не была настолько заинтригована!

– Минуту, милостивая государыня, я позволю себе лишь еще одно замечание. Страсть к азартным играм заложена в человеческой природе, и если ее подавлять, загоняя глубоко в подсознание, то она может оказаться куда более опасной, чем в том случае, когда она находится под общественным контролем. Но это так, к слову. Запрет, конечно, должен сохраняться – из принципа. В нашем случае азартные игры вообще ни при чем. Ведь в клубе играют на фишки. А уж какую цену им назначают сами господа игроки – их личное дело, другим знать об этом необязательно. Наш умелец мог спокойно зарабатывать свои триста-пятьсот гульденов в день даже за самой невинной игрой, причем без лишнего шума. По-моему, это можно счесть неплохим доходом.

– Такого человека следовало бы казнить! – мимоходом заметила Виолет.

– Я присмотрелся к тем, кто прислуживает в клубе. Тебе, Грумбах, будет приятно узнать, что они тут совершенно ни при чем. Я незаметно изучил каждого – слуги действительно ничего не подозревают.

– Это и правда радует, – подтвердил Грумбах.

– Тогда я продолжил рассуждать. Я просмотрел все колоды, использованные за неделю игры, и изъял шесть из них – три для тарока и три французские[8], все они были помечены одинаково. И вот мои выводы: во-первых, шулер всего один. Во-вторых, в день он использовал только одну крапленую колоду. Это объяснимо. Ведь, в-третьих, он должен был сам подменять колоду на столе своей, подготовленной, пряча другую в карман. Задача не из легких, признаю, но вполне решаемая. Молодые люди обычно приходят в клуб во фраках – либо после званого ужина, либо перед светским мероприятием. С помощью, скажем, шелкового платка, незаметно положенного на карточный поднос и так же незаметно убранного, шулер осуществлял подмену колод. За столом на трех игроков у мошенника всегда оставалось два шанса из трех сесть недалеко от подноса. А при должной любезности с его стороны – и все шансы. Места ведь выбираются произвольно, этому не придается значения. Он мог даже уступать партнеру более «удобное» место, а сам сесть там, где ему нужно.

– Ты сразу решил, что это кто-то из молодежи? – спросил Грумбах.

– Да. Наши солидные дельцы на такое не пойдут, слишком рискованно. Это должен быть легкомысленный повеса, какой-нибудь пропащий сынок.

– Дагоберт, ну раскройте же, наконец, тайну! – нетерпеливо потребовала хозяйка дома.

– Сейчас, милостивая государыня, – спокойно ответил Дагоберт, взглянув на часы. – Я намеренно тянул, потому что жду небольшого происшествия. Ровно в семь! Удивительно, если он опоздает, в таком деле небрежность я бы не простил.

– Кого вы ждете? – любопытствовала Виолет.

– Весточку от шулера.

– Надеюсь, вы не ожидаете, что он соблаговолит навестить нас?

– Я этого от него не требовал.

– А что же потребовали?

– Я приказал ему сегодня ровно в семь вечера прислать господину президенту пять тысяч крон в качестве штрафа. Ах, кажется, он достаточно пунктуален. Что там, Петер?

Последние слова относились к вошедшему лакею. Тот доложил, что у дверей ожидает посыльный с письмом для личного вручения господину Грумбаху. Посыльный был впущен в дом. Грумбах вскрыл плотный конверт – внутри лежали пять тысячекронных банкнот без единой строчки пояснений. На конверте не было даже адреса.

– Кто вас послал? – спросил Грумбах.

– Прости, дружище, не надо вопросов, – вмешался Дагоберт и обратился к посыльному: – Тебе заплатили?

– Так точно, ваша милость.

– Тогда ступай. Передай: «Принято». Больше ничего. Adieu![9]

Когда посыльный удалился, Дагоберт продолжил:

– Извини, Грумбах, что перебил, но иначе нельзя. Я ведь тоже участник этой сделки, а значит, обязан соблюдать правила честной игры. Я наложил на того человека обязательства. Часть он выполнил, часть еще должен выполнить. А я, в свою очередь, обязался не выдавать его.

– С жуликами не следует договариваться!

– Верно. Но если бы я с ним не договорился, мне пришлось бы сдать его полиции. Ты этого не хотел. Пришлось искать выход. В конце концов, нельзя же наказывать человека дважды: сначала частным порядком лишить его денег, а потом еще и под суд отдать. Это нечестно.

– Так кто же этот несчастный? – взволнованно спросил Грумбах.

– Да откуда мне знать? – с невинным видом ответил Дагоберт.

– Да брось! Кто, как не ты, должен это знать?!

– Даю слово чести, Грумбах, я не знаю.

Госпожа Виолет смотрела на Дагоберта, открыв рот.

– Вы не знаете, да еще и клянетесь – да кто же этому поверит?! Вот же пять тысяч крон, которые вы от него получили! Дагоберт Тростлер, вы в своем уме?

– Ах, эти пять тысяч – просто милый сюрприз для вас, милостивая государыня. Видите, я всегда о вас думаю. Что касается остального, то я вовсе не волшебник. Все объясняется достаточно просто. Грумбах не желал знать имя преступника. Мне тоже было удобнее не знакомиться с ним лично: пришлось бы ударить его по лицу, это уж как минимум. А мне, сами понимаете, без нужды суетиться не хочется. Поэтому я предпочел придерживаться нашего плана: не разоблачать его публично, избежать скандала и просто пресечь дальнейшие махинации.

– И как вы это устроили?

– Ничего хитрого. Я знал, что мошенник должен приносить помеченные колоды сам. Двух видов, ведь нужны и французская колода, и колода для тарока. Использовать он мог только одну, но заранее не знал, какую именно. Вряд ли он носил обе колоды при себе, в обтягивающем фраке это было бы проблематично. Я отправился в гардеробную, когда все уже играли, и, делая вид, что ищу свое пальто, провел рукой по всем висящим там вещам. Лакея, который услужливо поинтересовался, не помочь ли, я так грубо оборвал, что он тут же ретировался. И вот я нашел то, что искал.

– Колоду карт?

– Я нащупал ее снаружи. Полез в карман – карты для маскировки были завернуты в шелковый платок. Я забрал их. Беглый осмотр моей добычи, совершенный в кабинете правления, подтвердил: я нашел нужного человека, а вернее, нужное пальто. Теперь возникал вопрос: что делать? Учитывая обстоятельства, я решил так: наскоро написал записку и сунул ее в карман вместо карт.

– Что вы написали, Дагоберт? – с интересом спросила Виолет.

– Цитирую дословно: «У меня в руках имеются доказательства вашей нечестности. Два условия. Во-первых, вы больше никогда не появитесь в клубе. Во-вторых, в следующий вторник ровно в семь вечера господин президент получит от вас пять тысяч крон в качестве пожертвования Обществу помощи освободившимся заключенным».

– Обществу помощи освободившимся заключенным! – радостно воскликнула Виолет.

– Штраф был необходим, и я наугад назвал эту сумму, хотя, конечно, не знаю, насколько он успел нажиться на своих жертвах. Я дал ему три дня: игроки не всегда при деньгах, но, если очень надо, за это время можно раздобыть нужную сумму.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.