Бахтик Аширов – История первая. Цена света (страница 22)

Нельзя тебе. Духи таких, как ты, не любят. В тебе слишком много

света

и

дури.

Я

не

хочу

отвечать

за

тебя

перед

ними.

Уходи

и ищи другие пути, – резко бросил он и повернулся, уходя в сторону

юрты.

–

Ты не понимаешь! – закричал Александр, бросаясь вслед за ним. – Я не могу просто уйти!

Но шаман не обернулся. Его помощники, двое крепких якутов, словно ждали этого момента. Они молча встали перед Александром, преградив ему дорогу, и мягко, но уверенно вытеснили его с поляны, направляя к селению.

Саша шёл молча, стиснув зубы от бессильной злости. Разочарование кипело в его груди, а отказ шамана звенел в голове эхом. Но даже это не могло заставить его сдаться.

Александр ехал обратно, Вадим молчал, уставившись на дорогу, управлял вездеходом. Саше было обидно за все, за 300 долларов оставленные за посещение шамана, за непонятный отказ духов, за то, что поверил Вадиму и потерял последнюю надежду. Он приехал домой в полностью разбитом состоянии. Мама встречала его на кухне запахами вкусного обеда и любящими глазами.

–

Как поход? – спросила Надежда Васильевна. Саша сказал матери, что поехал с друзьями с папиной работы на стойбище посмотреть оленей.

–

Я

тут

вкусненького

наготовила,

вижу

пока

я

болела

ты

питался, как попало.

–

Спасибо мам – устало улыбнулся Александр и обнял мать, – устал я очень и есть хочу.

Мама гладила его по затылку, как в детстве и Александр, закрыв глаза, тихо заплакал, чувствуя всю тяжесть накопившегося

напряжения. Они оба понимали, что жизнь их уже не измениться и отца с братом они не увидят живыми, понимали, что ожидаёт их в будущем и как им будет тяжело. Но тепло и любовь матери придавало сил Александру, и он знал, что ни что его не остановит, и он будет продолжать искать свой путь.

Глава 6

Два месяца пролетели как один миг, и Гурские переехали в маленькую, скромную квартиру неподалеку. Простор прежнего жилья сменился на тесные комнаты с обшарпанными обоями, но Александр и его мама привыкли довольствоваться малым. Надежда Васильевна, несмотря на слабое здоровье, нашла силы давать частные уроки, чтобы помочь сводить концы с концами. Александр же продолжал учёбу, стараясь быть опорой для матери, и одновременно увлекся изучением эзотерики и медитации.

Он вспомнил слова шамана, брошенные как вызов, и решил доказать самому себе, что сможет овладеть искусством выхода в астрал. Часы напролет он просиживал над книгами, научными статьями и журналами. Среди вороха сомнительных теорий и откровенного мусора он терпеливо искал крупицы знаний – реальные техники медитации и ключи к загадочному миру духа.

Но, как бы ни был увлечён Александр, его мысли не могли полностью отвлечься от состояния матери. Доктора ещё при выписке предупредили, что осложнение после пневмонии серьёзно ослабило её сердце. Каждое утро и вечер он тревожно вслушивался в её дыхание, ловя малейшие признаки ухудшения. Однако Надежда Васильевна, как всегда, старалась не показывать слабости, продолжая заботиться о сыне.

Александр не знал, что она уже связалась с бабушкой, чтобы предупредить её о возможной беде. Не знал, что мать готовилась к худшему. А худшее наступило внезапно.

Однажды, вернувшись из школы, Александр открыл дверь и сразу почувствовал что-то неладное. В квартире было тихо, слишком тихо, только запах домашнего обеда витал в воздухе. Он прошёл в кухню и остановился. На полу, у сервированного стола на двоих, лежала его мама. Её лицо было спокойным, словно она просто уснула.

– Мам.

Тишина.

Он подошёл. Тронул её за плечо – осторожно, как будто боялся разбудить. Плечо было тёплым. Это было хуже всего – что тёплым. Что совсем недавно.

– Мама.

Она не качнулась. Не отозвалась. Просто сидела – и уже не была здесь.

Александр не помнил как оказался на полу рядом со стулом. Просто в какой-то момент ноги перестали держать. Он сидел и смотрел на её руки, сложенные на столе – руки которые он знал наизусть, каждую жилку, каждый сустав – и не мог понять что с ними не так. Потом понял. Они были спокойны. Совсем спокойны. Без напряжения, без усталости, которая жила в них последние месяцы.

Она наконец отдыхала.

Эта мысль сломала что-то внутри него окончательно.

Он не кричал. Не плакал – не сразу. Просто сидел на холодном кухонном полу, прижавшись спиной к ножке стола, и слышал как тикают часы на стене. Равномерно, спокойно, совершенно безразлично ко всему что только что произошло.

Сколько он так просидел – не знал. Соседка снизу постучала в дверь, потом ещё раз. Потом вошла сама – дверь он не запер – и охнула. Дальше всё было как сквозь вату: голоса, телефон, люди в форме, чьи-то руки на плечах.

Александр позволил себя поднять. Позволил вывести в коридор. Сел на табуретку у вешалки и смотрел на её пальто – серое, зимнее, с пуговицей на нитке которую она всё собиралась пришить как следует.

Не пришила.

Скорую вызвали соседи. Врач, осмотрев её, тихо сказал Александру:

–

Она ушла без боли. Сердце просто остановилось. Это было быстро и спокойно.

Слова врача прозвучали как утешение, но Александр не мог найти в них покоя. Ему казалось, что всё произошло слишком неожиданно, слишком рано. Но даже в последние минуты Надежда Васильевна осталась собой – аккуратной, заботливой, до конца думающей о сыне. Обед был накрыт, как всегда, с его любимыми блюдами. Это была её последняя забота.

Александр ехал в поезде обратно в Москву, рядом с ним сидела бабушка Валентина Петровна, которая приезжала на похороны мамы, и чтобы оформить документы опеки над Александром. Он смотрел в пролетающую мимо тайгу и погружался в свои мысли. Маму, несмотря на то что она была не крещенная отпевали в местной церквушке и батюшка, очень добрый и спокойный мужчина провел все хорошо, не взяв с них ни копейки больше положенного. И сама церковь, и батюшка светились теплом, из-за скромной обстановки и благодушия, источавшегося из них. После похорон отец Михаил долго разговаривал с Сашей успокаивая, он рассказывал о боге, о любви его к людям. И Александр решил рассказать батюшке, про свою историю, про отца и брата, про дедушку и шамана и про астрал и желание попасть туда и спасти души отца и брата. Отец Михаил внимательно слушал его и прежде, чем как что-то ответить пригласил Александра присесть на скамейку.

–

Александр, – спокойно начал отец Михаил, скрестив руки на груди.

–

Вещи,

которые