Б. Олшеври-младший – Вампиры замка Карди (страница 67)
— Сожалею, — прошептал Гарри.
— Все повторяется. Я должен сделать то же для моей любимой, что сделал мой отец — для своей. Надо пойти и найти ее гроб. И…
— Где мы возьмем осину? — перебил его Гарри.
— Придется выйти наружу. Где-нибудь здесь должна расти осина!!!
— Простите меня, Джеймс, но вы пока не в состоянии передвигаться. А выйти наружу — это же верная смерть…
— Но я не могу обречь мою любимую Лизе-Лотту на вечные муки! Я должен спасти ее душу — пока она не погибла окончательно!
— Возможно, вы сможете это сделать… Но не сейчас, Джеймс. Не сейчас. Сейчас наш долг — выжить во что бы то ни стало! Потому что мы с вами выполнили задание вашего правительства. Мы знаем, почему этот замок привлек внимание немецких ученых и военных. Только, видит Бог, никто нам с вами не поверит, если мы расскажем… Сидеть нам в психушке до конца жизни!
— Я говорю вам, Гарри, мы должны все сделать сами! Вы — как хозяин замка, я — как возлюбленный… Пусть и неверный возлюбленный бедняжки Лизе-Лотты.
— У вас два серьезных соперника, — усмехнулся Гарри. — Два вампира!
— Не важно. Мы должны разорить это гнездо. Пусть даже ценой собственных жизней.
— Согласен. Пусть ценой жизней. Но только сначала надо одолеть зло. А вам для этого надо хотя бы встать на ноги. Зря вы не попросили еды у своей клыкастой подружки. Или вы боялись, что она принесет кусочек человечинки?
— Перестаньте, Гарри! — брезгливо поморщился Джеймс. — Она такое прелестное создание… И тоже заслуживает избавления от мук.
— То есть — кола в сердце?
— Кол в сердце — этого мало, — сурово ответил Джеймс. — Надо еще отрубить голову и набить рот чесноком. А лучше всего — выволочь гроб на солнце. Тогда вампир прогорит так, что останется только горстка пепла.
Гарри вдруг очень захотелось очутиться дома, в гостиной, в тот час, когда небо уже потемнело, а от заката осталась лишь ровная розово-золотая полоса у самой кромки горизонта, когда в открытые окна уже начали залетать ночные бабочки, а все домашние собрались у стола — все, и мама, и Энн, и Сьюзен, и бедная безумная Луиза! — и отец при свете ночника читает вслух Евангелие.
Проводив взглядами уходящего Вильфреда, Димка и Мойше повернулись и неспеша направились предписанной им дорогой к подземному ходу.
Почему-то вдруг навалилась усталость, и на душе было пусто, тоскливо и как-то холодно.
— Я так испугался, — сказал Димка, — Думал, помру.
— А я думаешь, не испугался, — хмыкнул Мойше, — Чуть в штаны не наложил… И что это за немец такой странный?.. Как думаешь?
— Ты слышал, что он сказал тому, которого убил? Детей обижать нельзя.
— Поздно опомнился.
— Для нас — не поздно…
— Ну да…
Коридор постепенно сужался и забирал немного вправо.
Мойше вздохнул, перекинул тяжелый автомат на другое плечо.
— Хочешь, понесу? — предложил Димка.
— Нет уж, — Мойше нежно погладил черное дуло, — Я теперь с ним не расстанусь.
— Ты обращаться-то с ним умеешь?
— Обижаешь… С закрытыми глазами разберу и соберу.
Димка недоверчиво хмыкнул.
— На спор? — обиделся Мойше.
— На спор… Только не сейчас, ладно?
Когда кто-то подкрался сзади и зажал ему ладонью рот, Димка даже пикнуть не успел, только вытаращил в ужасе глаза да нелепо взмахнул руками, роняя пистолет.
Мойше обернулся было, стаскивая автомат с плеча, но его руку уже перехватили и вывернули так, что мальчишка охнул и выпустил оружие.
— Вы говорите по-немецки? — с жутчайшим акцентом осведомился один из мужчин.
— Только на нем и говорим, — пробормотал Мойше.
— Хорошо, — кивнул мужчина, — Значит мы друг друга поймем.
После этих слов железная хватка ослабла и Мойше был освобожден.
Димка был освобожден в следующее мгновение.
Напавших было двое, были они грязны, небриты, кажется, немного пьяны, выглядели агрессивными и очень злыми, и оба мальчишки, независимо друг от друга сделали показавшийся им в тот момент самым правильным вывод, что напавшие — вампиры, что они голодны, кровожадны, безжалостны, и намерены прямо сейчас ими пообедать.
Очень много труда пришлось приложить Джеймсу и Гарри, чтобы убедить впавших от страха в прострацию мальчишек, что они не вампиры и не анахронизмы, а всего лишь солдаты союзной армии, что находятся они в замке на нелегальном положении, и несмотря на то, что голодают, детей пока еще не едят.
Подземный ход, выводящий куда-то в лес, действительно имел место быть, но им пока не воспользовались, вернувшись вместе Гарри и Джеймсом в их убежище.
Опасность, что немцы доберутся до них была все еще, конечно, велика, но как сказал Джеймс, вряд ли после всего произошедшего, немцы вообще будут продолжать поиски, а бежать из замка, оставляя на свободе выводок вампиров безответственно и даже преступно.
Глава XIX
Не молись об исполнении желаний…
Есть такая древняя мудрость: никогда не молись об исполнении желаний, а то они действительно могут исполниться.
Гели Андерс на собственном опыте смогла познать, что данная мудрость действительно Мудрость, а не просто чье-то забавное высказывание…
Гели приехала в замок на три недели позже, чем планировала. Так получилось. Сначала она растянула лодыжку, потом Хельмут был слишком занят, чтобы организовать ее переезд, и три недели пролетели, как один день. Но наконец свершилось: Хельмут посадил Гели в поезд и обещал прямо со станции дать телеграмму Магде о том, чтобы Гели встретили.
В роскошном купе первого класса Гели была одна. Всю дорогу, глядя на пролетающие за окном пейзажи, Гели мечтала. Мечтала о том, как она увидит Курта, по которому успела ужасно соскучиться за время разлуки. И о том, как благотворно повлияет на него романтическая атмосфера этого старинного замка — он уже не будет кричать на нее и толкать ее в тачку с навозом, он станет совсем, совсем другим! И еще мечтала о том, как они вместе с Куртом будут исследовать там что-нибудь, подвергаясь ужасным опасностям. И о том, как она, Гели, совершит какое-нибудь очень важное для Германии научное открытие, а в ходе этого спасет Курта с риском для жизни, и как он, склонившись над ее бездыханным телом, будет молить: «Не умирай! Я не смогу жить без тебя! Не покидай меня, любовь моя!». И как она откроет затуманенные смертью голубые глаза и скажет ему… Скажет ему… Было очень много вариантов того, что Гели скажет Курту в последний миг, прежде чем глаза ее сомкнутся навеки — или пусть Курт подумает, что навеки, — а на самом деле она совсем не умрет, и оживет под градом его поцелуев, чтобы пойти с ним под венец в старинной часовне этого замка. Так же было много вариантов того, в каком платье Гели должна предстать перед Куртом. И Гели бесконечно переодевалась, делала все новые прически и мечтала, мечтала… Мечты были упоительны. И вообще эта дорога в Румынию, когда она — совсем одна, как взрослая, ехала в купе первого класса, смотрела в окно и мечтала — эта дорога запомнилась ей на всю жизнь как один из прекраснейших моментов юности. Правда, в ее юности было не так уж много прекрасных моментов.
Приехала она утром.
Вежливый проводник, все дорогу называвший Гели «юной дамой» — что ей нравилось чрезвычайно — разбудил ее заблаговременно, так что она успела причесаться и переодеться целых два раза: сначала выбрала васильковое платье с белым воротничком, но потом сменила его на белое в мелких голубых цветочках. Проводник помог Гели выгрузить на перрон все ее многочисленные вещи. И помахал ей рукой, когда поезд тронулся…
На маленькой, очень пыльной и очень розовой от рассветного солнца станции Гели никто не ждал!
Станция вообще выглядела заброшенной и пустынной. Крохотное здание вокзала, больше похожее на сарай, было не просто закрыто, но дверь и окно были крест-накрест забиты досками.
Гели с сумочкой в руках нерешительно топталась возле груды дорогих кожаных чемоданов и шляпных коробок. Солнце пригревало все жарче. Хотелось пить. Где-то вдалеке жалобно блеяла коза, усугубляя мрачное настроение Гели своими исполненными тоски криками.
Говорил же ей Хельмут, что не стоит брать так много вещей! Если бы не эти вещи — пожалуй, она бы решилась самостоятельно отправиться на поиски неведомого… То есть — на поиски замка. Но нельзя же бросить здесь все свое имущество!
Гели устала стоять, присела на чемодан и загрустила.
Мимо станции, не останавливаясь, прошел поезд — со стороны, противоположной той, откуда приехала Гели. Бесконечная череда товарных вагонов долго-долго тянулась мимо платформы. Гели заметила, что в зарешеченные узенькие окошки из многих вагонов высовывались руки людей, словно пытавшиеся поймать ветер или солнечные лучи… Почему эти люди надумали ехать в товарных вагонах? Должно быть, неудобно и неприятно — в такую-то жару!
Наконец, когда черное отчаяние затопило душу Гели, она услышала гудок автомобиля. Сначала — вдали, потом ближе. И наконец к корявой лесенке, спускающейся с платформы, появился огромный, зеркально-сверкающий автомобиль, в котором сидел молодой офицер СС и двое солдат. Гели радостно подпрыгнула — и тут же, опомнившись, приняла величественно-томную позу, которая, по ее мнению, подходила загадочной и элегантной юной даме, путешествующей в одиночку. Офицер, настороженно озираясь по сторонам, вышел из машины и поднялся на перрон. Гели заметила, что руку он держит над расстегнутой кобурой, а оба солдата подняли автоматы так, словно ожидали нападения.