Б. Истон – Рыцарь (страница 8)
По столу пронесся звук удара, возвещающий о прибытии Рыцаря. Он всегда швырял свой поднос с совершенно излишней силой и шумом. От этого звука пузырь счастья, вызванный толстовкой, лопнул и испарился.
– Сними к чертям эту мерзость.
Низкий голос Рыцаря разнесся над шумом столовой, как царапина на пластинке. Я, как всегда, среагировала на это, застыв от страха, как дикое животное под взводом курка, и, не моргая, уставилась перед собой.
Поскольку из-за паники у меня полностью отключилось боковое зрение, я могла видеть перед собой только Августа, и его темный глаз, не скрытый черной челкой, был полон жалости.
– Ты что, потеряла нюх? Да эта штука вся провоняла дерьмом, Панк.
Я услышала, как Ланс рядом со мной начал дышать быстрее, и увидела, что он начал сгибать пальцы в кулак, один за другим, нажимая на костяшки большим пальцем так, что они трещали.
А Рыцарь продолжал, добиваясь реакции:
– Ты что, не знаешь, что этот придурок ее никогда не стирает? Боится, что с нее отвалятся все драгоценные значки.
Все прекратили разговаривать и наблюдали за спектаклем, так что ни слова из того, что говорил Рыцарь, не пропало зря. Все они отражались от сводов столовой, как шаги охотника в густом лесу. А я была Бемби. И Ланс был Бемби. И все смотрели на нас.
Ланс повернулся на своем месте так, что оказался к Рыцарю лицом, и расправил плечи. К несчастью, он сидел на другой стороне от меня, так что я неизбежно оказалась живым щитом между ним и Рыцарем.
– Что за херню ты тут несешь? – гавкнул Ланс.
Рыцарь фыркнул:
– Я сказал, что твоя кофта воняет хуже, чем то дерьмо, что течет у тебя из задницы.
Ланс пошевелился, словно бы собираясь встать. Повернувшись, я надавила ему на плечи обеими руками, стараясь удержать на месте, пока он кричал через мое плечо:
– Кому и знать, как не тебе. Ты ведь его нюхал.
И, будто этого было мало, Ланс сопроводил свой ответ подмигиванием и воздушным поцелуем.
Вокруг нас раздались нервные смешки. Зажав Лансу рот рукой, я обернулась через плечо, чтобы взглянуть на Рыцаря. Его ненормально спокойный взгляд был прикован ко мне. На Ланса – двухметрового панк-рокера с ирокезом, которого он вызывал на драку, – Рыцарь даже не смотрел. Он просто ждал, когда я к нему обернусь.
Ну, если он ждет моего внимания, ладно. Он его получит. Но сперва я уведу его подальше от моих мальчиков. Ланс, может, и вел себя спокойно, но то, как напряглись его скулы, говорило, что он более чем готов ввязаться в драку.
Обхватив лицо Ланса, я заглянула в его тепло-карие глаза и шепотом прокричала:
– Прекрати это, ладно? Я разберусь. Не делай глупостей.
Прежде чем посмотреть на меня, Ланс снова глянул мне за плечо. Выдавив улыбку, он ответил:
– Кто, я? Да никогда.
Я наклонилась еще ближе к его уху и прошептала:
– Просто сиди тут, ладно?
Ланс сжал мое бедро под своей курткой и прошептал в ответ:
– Ты уверена, Би?
– Как нефиг делать, – соврала я.
И сделала то единственное, что смогла придумать, чтобы разрядить ситуацию.
Бросилась на амбразуру.
Все еще кутаясь в огромную куртку, я встала и тут же поняла, что ко мне прикованы взгляды всех, кто в этот момент был в столовой. Под тысячей этих взглядов я, кажется, целый день шла к пустому месту рядом с Рыцарем.
Я хотела встретиться с ним взглядом, хотела быть уверенной, хотела показать ему, что мне не нравится его поведение, но вместо всего этого я, дернув его за рукав, откашлялась и пропищала:
– Рыцарь, что ты делаешь?
– Спасаю твою жизнь. Ты понимаешь, что у этого придурка может быть СПИД?
Тон у него был резкий, но, по крайней мере, он хотя бы понизил голос, и, я надеюсь, Ланс его не услышал.
Не успев толком подумать, я ляпнула:
– Я лучше получу СПИД, чем замерзну тут до смерти. Со СПИДом у меня будет еще несколько лет.
И тут я услышала это: смешок. Смешок, который тут же был замаскирован под нарочитым кашлем, но я-то знала. Я его слышала. Я рассмешила скинхеда Скелетона.
Во мне начало нарастать теплое чувство. Я ощутила себя… особенной. Гордой. Я встретилась со своим страхом лицом к лицу, и теперь благодаря мне больше никому не отобьют почки. По крайней мере, пока я на посту.
Вернув на место свой фирменный оскал, Рыцарь уставился на меня своим взглядом зомби. Он изучал меня, склонив голову набок. Я почувствовала, как запылали щеки, и начала рассматривать свои руки, стараясь не думать о том, как под его взглядом покраснело мое лицо.
– Если тебе нужна куртка, я дам тебе чертову куртку, Панк.
Взглянув из-под ресниц, я увидела, что его лицо немного смягчилось. Рот все еще был сжат в тонкую нитку, но глаза казались чуть менее страшными. Прозрачные, светлые и голубые, как талая вода, стекающая в бесконечную черную дыру.
– У меня есть куртка, – соврала я.
– И где же она?
– Эм-м… – Я не могла сказать, что ее прошлой весной сперла Вероника Бизли, иначе ее обнаружили бы в свежей могиле, так что просто ответила вопросом на вопрос: – А где твоя?
– Мне не нужна. Я же не тощая малявка, которая умудряется мерзнуть в середине августа.
Прежде чем я придумала еще какую-нибудь дурацкую отмазку, зазвенел звонок. Я вскочила, и Рыцарь тоже, и я увидела, что еда на его подносе так и осталась нетронутой.
– О, черт, ты так и не успел поесть, – сказала я, импульсивно схватив его за руку, как Ланса, Августа или Колтона. – Извини.
Рыцарь покосился на мою руку на своем предплечье, том самом, на котором я видела вздувающиеся вены, когда он методично вдавливал голову скейтера в гравий пару недель назад. Эта картина заставила меня отдернуть руку, как будто ее обожгло.
Рыцарь перевел взгляд и внимательно посмотрел на меня:
– Ты не ешь, и я не ем.
И исчез в толпе.
Господи, мне надо покурить. Схватив свое барахло, я припустила по коридору в сторону студенческой парковки, умирая по дозе никотина для успокоения нервов. Но мне не удалось убежать далеко. Когда я пробегала мимо мужского туалета, кто-то ухватил меня сзади и затащил внутрь.
Я завизжала, но в коридоре стоял такой шум, что никто не услышал. Тот, кто был позади, протащил меня в самую дальнюю из кабинок и закрыл за нами дверь. Я обернулась – что было не так-то легко с моим огромным рюкзаком – и обнаружила Ланса. Он улыбался, прижимая к губам указательный палец.
– Шшшш, – прошептал он.
Стукнув его по руке, я прошептала:
– Какого хрена? – улыбаясь во весь рот аж до боли. Ланс охнул и схватился за руку, как будто ему было дико больно.