Б. Истон – Рыцарь (страница 62)

Судя по количеству мышечной массы, которую он набрал за два коротких месяца, то, что случилось тогда ночью – и после, – далось ему тяжелее, чем я думала.

Я вспомнила его рисунки, висящие у мамы в классе рядом с моими. Рыцари, оружие, кровь и драконы. Рональд в конце концов стал Рыцарем, но сражается он не с теми драконами.

Мое тело по собственной воле начало приближаться к нему, как притягиваемое магнитом. Я пыталась сопротивляться, искать пути отступления, сглатывать, дышать, заставить свои предательские ноги остановиться, но все было бесполезно.

Остановившись на расстоянии вытянутой руки, я глубоко вдохнула и приготовилась к ожидавшей меня новой порции ада.

Рыцарь выдохнул, раздувая ноздри. Его челюсти были сжаты, и я поняла, что то, что он скажет, будет больно. Он уже весь закрылся, хотя еще не сказал мне ни слова. Обычно в такой ситуации я старалась рассмешить его, но мне хотелось еще немного побыть в тишине. В тишине было безопаснее.

Рыцарь отвел взгляд и сделал несколько глубоких вздохов, а затем шумно сглотнул. Снова поглядев на меня, он выдавил:

– Ты в порядке?

Я не знала, что ответить. Я думала, что в порядке, ну или на пути к этому, но боль, исходящая от него, снова начала окутывать мою сияющую, прозрачную душу серой пеленой.

– Бывало и лучше, – только и смогла сказать я.

Он снова глубоко вдохнул, подыскивая слова. А может, слова у него были, и он искал мужество их сказать.

Схватившись обеими руками за бампер, Рыцарь наконец произнес:

– Я видел тебя.

– Я знаю. Я тоже тебя видела. И твою чертову подруж…

– Нет, – перебил он. – Тут. Я видел тебя тут. Ты вышла из его машины. – Челюсть Рыцаря дернулась, а глаза вспыхнули так, что во мне застыла кровь.

– Рыцарь…

– Я тебя видел! Вот прямо тут! – Рыцарь ткнул пальцем вниз, на плохо освещенный асфальт у нас под ногами. – Выходящей из его проклятой машины!

– Рыцарь…

– Я что говорил? Что я на хрен говорил? Я говорил этому засранцу, что если он еще хоть раз тебя подвезет, то я его убью! Говорил?

Господи. Он таки убил Тони.

– Рыцарь. – Я подняла вверх руки жестом жертвы, загнанной в угол бешеной собакой. – Я тебе богом клянусь, я не была в машине Тони с того самого дня. Я вообще не видела Тони.

– Херня! – Рыцарь долбанул кулаком по капоту. – Не смей мне врать! Тони тебя подвез, прямо сюда, наутро после чертовой вечеринки у твоего дружка!

От сочетания иррациональной ярости Рыцаря и упоминания вечеринки у Тревора мои руки сами собой сжались в кулаки, а глаза заволокло красной пеленой. Как будто само слово вечеринка было психологическим триггером, запустившим во мне тикающую бомбу, о наличии которой не знала даже я сама.

Баба-а-а-ах!

– ИДИ НА ХРЕН! – заорала я, и мой голос сорвался на пронзительный визг, отразившийся от стен магазина. – Какого хрена ты приперся сюда и устраиваешь тут сцены ревности, спрашивая, кто подвез меня на работу, когда ты сам привез свою шлюху на вечер к моему другу, чтобы она меня там прибила?! Тебе что, так понравилось душить меня перед всей школой, что ты решил дать своей подружке тоже поразвлечься?

Я вся тряслась. Мне только хотелось, чтобы от света полной луны над головой у меня выросли клыки и когти, и я смогла бы разодрать его горообразное тело на клочки, как дикий зверь. Как он посмел прийти сюда и ревновать? Пытаться оправдать этим то, что сделал с Тони, когда сам трахал другую и тыкал мне этим в лицо.

Мне хотелось, чтобы он сдох. Нет, больше того. Мне хотелось убить его. Очевидно, его жажда крови была заразной, потому что мне страшно хотелось убивать.

– Я ни хрена не привозил ее прибить тебя! Я же ее и оттащил, помнишь?

– Да ни хрена! Меня спас бордюр! И если ты не привозил ее прибить меня, на хрена ты вообще ее привез? Похвастаться своей хорошенькой блондинкой с сиськами? Надеюсь, ты хотя бы предохраняешься, а то…

Рыцарь схватил меня за руку, дернул к себе, обхватил рукой мою шею и прижал ко рту толстую ладонь.

– Панк, заткнись на фиг!

Я схватила его руку, но вместо того чтобы отрывать ее от своего лица, прижала ее плотнее. И укусила изо всех сил. Я ощутила на языке медный привкус крови, а Рыцарь заорал: «Черт!» – и отпихнул меня.

Быстро оглядев руку, он смерил меня своим лазерным взглядом.

Адреналин бежал по моим венам со скоростью света. Швырнув сумку на землю, я подняла руки, сжав крошечные кулаки и мечтая, чтоб этот поганец только подошел. Я ему врежу на хрен. Я в жизни не знала ярости до встречи с Рыцарем. И жестокости. И мстительности. Но, познакомившись с ним, я прошла курс с погружением по всем трем предметам. И быстро обучилась.

Рыцарь шагнул ко мне, схватил за плечи и стукнул лбом в лоб, прежде чем я успела среагировать.

Я увидела звезды в глазах и взвыла от боли, но Рыцарь продолжал давить на меня своим лбом. Мне пришлось отталкиваться от него изо всех сил, только чтобы удержать голову прямо.

– А теперь ты меня послушай, – прошипел он. – Ты ни хрена не знаешь, Биби. Ты ни хренашечки не знаешь.

– Я знаю, что ты убил Тони, – прорычала я.

Ну, давай. Я готова.

Рыцарь быстро огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и прорычал:

– Садись в машину.

– Я никуда с тобой не поеду.

Лицо Рыцаря исказилось в убойной гримасе. Глаза сузились до щелей. Рот ощерился, а на шее надулась вена.

– Садись в машину, блин.

Я резко рванулась в сторону, надеясь поймать его врасплох и вырваться из захвата, но бесполезно. Прежде чем я успела заорать, Рыцарь одной рукой зажал мне рот, а другой прижал руки к бокам. Я начала брыкаться, но он подтащил мое сорокадвухкилограммовое тело к пассажирской двери машины с такой легкостью, как будто я была просто капризничающим младенцем.

Которым я и была.

Едва Рыцарь засунул меня в машину, я схватилась за ручку двери, надеясь, что успею распахнуть ее и выскочить, пока он обходит машину. Но, едва мои пальцы коснулись металлической ручки, клешня стиснула мою ногу и утащила обратно.

Черт!

Я отпихнула его руку со своей ноги другим ботинком со стальным носом, одновременно пытаясь за что-то ухватиться. Рыцарь в ответ схватил меня рукой за обе щиколотки и связал их боковым водительским ремнем. Я верещала и брыкалась, из глаз у меня катились злые слезы, я махала руками, стараясь расцарапать все, до чего могла дотянуться, но все напрасно.

Связав мне ноги, Рыцарь поймал в воздухе мои руки. Подняв их над моей головой, он связал их пассажирским ремнем, накручивая его вокруг них, пока не осталось свободного места. И никакой надежды освободиться.

Я извивалась, билась и пыталась вырваться из своих пут, от чего они только затягивались сильнее. Мне пришлось прекратить борьбу, иначе циркуляция крови совсем бы остановилась, и это поражение убило меня. Я перекатилась на бок, с руками, вытянутыми над головой, зарылась лицом в виниловое сиденье и расплакалась.

В голове пронесся какой-то прилив разных мыслей, каждая из которых претендовала на последнюю. Мысли о Джульет и Ромео. Сожаление, что я никому не сказала, где видела машину Тони. Сожаление, что не сдала Рыцаря в полицию, когда у меня был шанс. Мысли об Августе. Увижу ли я его там, рядом со звездами? Воспоминания про Ланса и его кадрежные фразочки, и даже про Тревора, улыбающегося, с прелестным лицом, измазанным красной помадой.

Но в основном я думала про своих родителей. Как жаль, что они никогда не смогут увидеть, как я оканчиваю школу, или выхожу замуж, или рожаю ребенка. Как сильно я их подвела. Как я их люблю. Как мне повезло иметь в жизни двух безусловно любящих меня людей, когда у большинства моих друзей не было и одного. Как бы я хотела сказать им об этом.

Внезапно Рыцарь ударил кулаком по спинке своего сиденья, отчего вся машина затряслась, и заорал:

– Ну, теперь-то ты будешь меня слушать?

Я перестала всхлипывать и постаралась прикрыть лицо плечом, чтобы защититься от того эмоционального или физического удара, который он собирался нанести.

– Смотри на меня.

Ни хрена.

– Открой свои чертовы глаза, а то, клянусь богом, я тебя заставлю их открыть.

Я подчинилась и заморгала в лицо человека, от которого зависела моя судьба.

– Хорошо. Теперь я буду говорить, а ты на хрен слушать. Понятно?

Я, затаив дыхание, слегка кивнула.

– Прежде всего я не сплю с Энджел.

– Херня, – вырвалось у меня.

Рыцарь снова зажал мне рот своей ручищей и заорал:

– Заткнись же ты наконец! Просто слушай, черт побери! Моргни, если поняла.