Б. Истон – Рыцарь (страница 31)

Было еще рано, и Рыцарь предложил пойти пешком, чтобы провести время.

Я думала, что это где-то тут, в Литтл Файв Пойнтс.

Но я ошиблась.

Это было примерно в миле за пределами района, в огромном железном бараке, похожем на школьный спортзал, за забором из колючей проволоки, в промзоне, через железную дорогу, без всяких опознавательных знаков.

Когда Рыцарь открыл туда дверь, я на полном серьезе ждала, что у нас попросят документы или спросят пароль.

«Рыцарь, что за херня? Вот это все из-за пары подтяжек?»

Рыцарь держал дверь и ждал, когда я войду, но я только таращилась на него. Я ни за какие коврижки не войду туда первой. Я, может, и наивная, но не идиотка. На этом месте метровыми буквами было написано: «Изнасилуют».

Засмеявшись, Рыцарь сказал:

– А я думал, мы подружки. Так ты хочешь в магазин или нет?

Я сунула голову в дверь, и, надо же, все помещение было уставлено рядами вешалок с одеждой, как в обычном магазине. Позади высились полки, уставленные бойцовскими ботинками, а в дальнем конце виднелся трехметровый стеллаж из цепей с чем-то, похожим на распродажу.

Я бродила там, как Алиса в Стране чудес, упавшая на дно кроличьей норы. Что это за место? Оно мне снится? Эти майки правда по 8.99? И вот эта стена «гриндерсов» и «мартенсов» всех цветов и размеров?

Голос из-за спины прервал мое остолбенение:

– Ты, мелкая сучка. Иди и дай мне сахарку.

Я обернулась и увидела здорового парня, одетого, как Рыцарь, и стоящего возле стойки с кассой. Ему было к тридцатнику, может, чуть больше, и он явно часто ходил в качалку. Его шея и плечи напоминали ствол дерева, но лицо было добрее, чем у Рыцаря.

Рыцарь подошел к нему, и они исполнили весь положенный ритуал объятий и хлопанья по плечам, и этот громила обхватил Рыцаря и тискал, как сделал бы старший брат. Я улыбнулась при виде Рыцаря в семейных объятиях.

Рыцарь слегка отстранил его и большим пальцем указал на меня.

– Лео, это Панк. Панк, познакомься, это Леонард. Это его лавка. И он тут чертов хрен.

– Панк? – приподнял бровь Леонард.

– Биби, – поправила я, подходя, чтобы… Ну, не знаю… пожать ему руку? Взрослые же делают так, да?

Но Леонард решил быть менее радушным, просто пихнул Рыцаря в плечо и сказал:

– Черт, сынок! Где ты подобрал такую жопку? Решил подбирать их совсем мелкими, а? Тебе сколько, Пончик?

Рыцарь пихнул его в ответ и заорал:

– Она не чертов Пончик, старик. Панк. Она что, по-твоему, похожа на чертову пышку? – Его голос отразился эхом ото всех стен.

Лео разулыбался, как Чеширский кот, и хлопнул Рыцаря по плечу:

– О-о-о-о! Да ты ему нравишься, Пончик-пирожок! В жизни не видел, чтоб этот придурок так злился. Он обычно всегда такой Рыцарь Печального Образа.

Леонард мне определенно не нравился, но его улыбка была такой заразительной.

– Выбери себе майку за мой счет, Пончик, – указал он на вешалку 8-99, которую я уже видела. – Кажется, там у меня было что-то для панков. Больше для коллекции, но посмотри сама.

Желая как можно скорее закончить эту беседу, я пропищала: «Спасибо» – и направилась к вешалке. Рыцарь с Леонардом продолжали болтать, ржать и хлопать друг друга по плечам, как два ветерана. Я откопала на вешалке майку с убитым Кеннеди, размера XS.

Да!

Когда Рыцарь закончил трепаться с Лео, он провел меня по ангару, объясняя, откуда какая марка взялась и что означает. Мне казалось, что я смотрю в зеркало на какой-то новый мир. Большинство марок были английскими, и тут явно прослеживались два различных типа скинхедов. «Рабочие скины» носили джинсы и майки, а «продвинутые скины» – более красивую одежду, рубашки поло и куртки, но все они носили подтяжки и ботинки. Отсюда и название магазина.

Я видела на Рыцаре оба стиля. Вообще, кажется, я видела на нем все из этого магазина. Кроме вещей с одной вешалки. На ней висели только майки со словом «СПОРТ», написанным большими буквами. Рыцарь объяснил мне, что это означает: «Скинхеды Против Расовых Терок». Кажется, я рассмеялась вслух, услышав это, но он клялся, что это не шутка.

Он сказал, что вообще вся культура скинхедов в Европе возникла как движение рабочего класса и не имела отношения к превосходству белой расы. Они даже слушали ямайскую музыку и регги вместо популярной тогда европейской музыки. А в наши дни СПОРТ-скинхеды хотят вернуть себе субкультуру, отняв ее у неонаци, которые присвоили ее, чтобы придать фашизму более привлекательный вид.

– Так, значит, ты СПОРТ-скин? – с надеждой спросила я.

– Не-а. Мне насрать, если люди думают, что я каждый вечер дрочу на Гитлера. Хрен бы с ними.

Ну да. Ясное дело, он никого не пытался убедить, что он хороший. Он хотел, чтобы все считали его неонацистом. Он хотел, чтобы его ненавидели. Потому что чертов Рыцарь искал смерти.

Я вышла оттуда со своей майкой, безо всякого пакета и с полуправдивым извинением от Лео за то, что «был таким козлом». На полуденном солнце я повязала куртку Рыцаря на пояс, и мы пошли мимо полуразрушенных домиков и зарослей обратно к машине. Забираясь в нее, я ощутила укол грусти. Мне не хотелось уезжать.

Рыцарь заставил меня выбрать закусочную по пути на работу, и я выбрала «Макдональдс», потому что слышала, что в гамбургере всего сто пятьдесят калорий. Но, конечно, Рыцарь взял мне целый «Хэппи Мил» и заставил съесть все прямо там, на парковке возле «Пьер Импорт».

Поганец.

Пока я жевала, Рыцарь сказал:

– В следующий раз, когда ты окажешься в моем кресле, я проколю тебе клитор.

Я подавилась.

– Рыцарь, какого хрена? Почему я не могу просто проколоть пупок, как приличная девушка? Почему непременно клитор-то? Господи!

– Потому что ты – не приличная девушка. И потому что это должно быть там, где твои родители не увидят. Миссис Брэдли убьет меня, если узнает, что я проколол ее прекрасную дочурку.

При этой мысли я рассмеялась:

– Это точно! Когда я была маленькой, она шлепала меня метровой линейкой. Не сантиметром. А метровой деревянной планкой. – Я развела руки по сторонам, показывая длину. – Больно было ужасно.

Рассмеявшись, Рыцарь сказал:

– В общем, как захочешь в гости, дай знать. Я тоже могу побить тебя всем, чем угодно.

– Хочешь поиграть в дочки-матери? – поддразнила я в ответ. – Черт, Рыцарь, да ты и правда извращенец.

Внезапно атмосфера изменилась. Веселье умерло, челюсти Рыцаря сжались.

На заметку: не называть его «извращенцем».

– Я… Прости меня… – сказала я. – Тебе не нравится, когда я так говорю?

Рыцарь не ответил. Он просто смотрел на меня этими ледяными глазами – зрачки в солнечном свете были с булавочную головку, скулы подрагивали.

– Эй, – сказала я, кладя руку на его ладонь, лежавшую на сиденье. Рыцарь покосился на наши соприкоснувшиеся руки, и я буквально почувствовала, как моя ладонь застыла под его взглядом.

Блин. Ну и что дальше?

– Спасибо тебе за вечер, – пробормотала я. – За пирсинг и за ночевку… Я…

«Я бы хотела не ходить на работу… И гулять так целый день… И чтобы не обижать тебя… Чтобы ты опять улыбался…»

Рыцарь больно стиснул мою руку и снова посмотрел на меня, словно пронизывая лазерным лучом.

– Не хочу, чтоб ты уходила, – сказал он.

Это было прямо, честно и совсем не то, чего я ожидала.

Как и своей реакции. Потому что я просияла, как идиотка, и чмокнула его в щеку.

А потом выскочила из кабины, словно в ней был пожар.

18

Я бы хотела сказать, что после этих выходных начала перед всеми разговаривать с Рыцарем в школе. Что приняла его в друзья и что мне было плевать, что обо мне подумают. Но это было не так. Потому что я была дебильным подростком, влюбленным в другого.

Так что мы продолжали, как будто ничего не было. Как будто он не прокалывал мои сиськи. А я не целовала его в щеку. И не носила его куртку. И мы не ночевали вместе два раза. Весь следующий месяц мы встречались по утрам. Кивали друг другу на парковке и за обедом и болтали в машине по пути к Колтону. И все это время я пыталась повеситься на Ланса.

Ладно, я целиком и полностью вешалась на Ланса.