Б. Истон – Рыцарь (страница 11)
– Август, – сказала я. – Возьми какое-нибудь одеяло или что-то, чтобы их посадить.
Я не знала, что именно нужно детям, но точно знала, что не земля, кишащая муравьями и клещами.
Август исчез в коридоре, а я подхватила на руки одного из младенцев. Они, мне казалось, были совершенно одинаковыми. Мальчики с рыжими кудряшками и крепкими легкими. Бедняга Бев. Ей, похоже, и вправду доставалось.
Когда мы вытащили детей на улицу, я, к своему ужасу, поняла, что мелкие поганцы могут ходить. К счастью, двор Августа был кладбищем старых шезлонгов, так что я собрала несколько, и Август помог мне сделать из них какое-то подобие загородки.
Когда мы все сделали и младенцы счастливо начали раздирать потрепанный нейлон на одном из особенно драных приспособлений для отдыха в саду, я с облегчением закурила, восхищаясь плодами своих трудов.
Судя по всему, Август тоже ими восхитился, потому что он вдруг прокашлялся и сказал:
– Ты будешь отличной мамой, Биби.
– Пшшш. – Я округлила глаза и разогнала рукой дым, чтобы он не шел на детей. – Нет, если у меня будут близнецы, если у меня окажется одновременно два таких мелких поганца, то одного я тут же подарю тебе.
Опустив глаза, Август ковырнул ногой землю.
– Может, это я подарю его тебе.
Август не поднимал глаз, а его щеки медленно заливал густой румянец, и я поняла, что он имел в виду именно то, что я подумала. И что я должна была на это сказать? Я не хотела от Августа никаких детей. С чего ему вообще пришла в голову эта идея?
Мои мысли отчаянно заметались в попытке найти хоть какой-нибудь разумный ответ, пока я наконец не сдалась и не стала вообще ничего отвечать. Мы просто стояли в неловком молчании, в траве по колено, под жестким южным солнцем, наблюдая за парой полуголых младенцев и куря сигареты, которые даже не имели права покупать в своем возрасте. И в этот момент я кое-что поняла. Что-то, от чего мне стало грустно.
Я больше никогда не смогу поехать на автобусе домой к Августу.
6
Вычеркнув Августа и Колтона из списка тех, кто мог подвезти меня из школы (а Ланс вечно придумывал какие-то нелепые причины, почему я не могу поехать к нему), я осталась с Тони, как с единственной возможностью перемещения. Что было, в общем, нормально. Он был мне неприятен, но чаще всего он просто высаживал нас с Джульет около ее дома, а сам ездил по городу по своим дилерским делам, так что мне не приходилось особенно с ним общаться.
По пятницам я обычно оставалась ночевать у Джульет, если только мне не надо было на работу. У меня была работа на полставки в «Пьер Импорт», мебельно-хозяйственном магазине, из которого я выходила после каждой смены, пропитанная запахом пачули и эвкалипта. Но мне нравилось (работа, а не запах). Они быстро привыкли, что я прихожу на работу в том же самом неподходящем наряде, в котором ходила в школу, и переставляю все свечки, стаканы и подушки так, как нравится мне (невзирая на корпоративные брошюры с примерами выкладки), звоню, кому захочу, и ухожу домой. У нас с «Пьер Импорт» было взаимопонимание. А то, что я зарабатывала, шло на накопительный счет, я хотела накопить денег, чтобы купить себе машину к шестнадцатилетию.
Джулс тоже иногда ночевала у меня, но мы обе предпочитали ее дом. Ей это нравилось потому, что ее мама разрешала ночевать и Тони, что, конечно, выносило мне мозг. А мне нравилось, потому что ее маме было не важно, как поздно мы ложимся спать и чем занимаемся. Папа, может, и возражал бы, но его поблизости не было.
Родители Джульет фактически были еще женаты. Ее мама была очень красивой негритянкой с волосами, как у Дайаны Росс. У нее всегда были маникюр и накладные ресницы, что лично мне казалось глупым, потому что она работала в поликлинике и целыми днями ходила в медицинской пижаме. Отец Джульет был японцем невысокого роста, с любовью к алкоголю и с жутким характером. Это была самая странная пара, которую я когда-либо встречала. Я видела ее отца всего несколько раз, когда мы только подружились, но к десятому классу он просто исчез. Не умер. Не попал в тюрьму. Не развелся. Его просто не было.
В пятницу после того, как Август ошарашил меня своей детской бомбой, я поехала домой с Джульет и Тони в предвкушении нашего обычного пятничного вечера. Мы закажем пиццу, выпьем немного водки миссис Ихо и, может, сходим в бильярдную, где мы с Джульет будем сидеть в углу и курить, пока Тони тусуется со всеми тамошними нарками и бандитами. Это была милая привычная рутина. Но в ту конкретную пятницу Тони заявил, что мы все идем на выход.
Джульет наложила лишний слой густой подводки на свои и без того подведенные глаза и усадила меня, чтобы сделать полный макияж. Она зачесала пряди на одну сторону и заколола заколкой, намазала мою стрижку гелем, который нашла у своего младшего брата, нарисовала мне трагические стрелки на глазах и раскрасила блестящими тенями практически от бровей до щек.
Забраковав мою черную футболку, Джульет заставила меня переодеться в серебристое платье-трубу без рукавов. Я, естественно, отказалась снимать свой лифчик с поролоном, поэтому, чтобы подчеркнуть его красные бретели, Джульет попыталась засунуть меня в красные лаковые шпильки ее мамы. Я их ненавидела, и, к счастью, они оказались мне настолько велики, что моя нога просто вываливалась из них при каждом шаге. Джульет в конце концов согласилась оставить мне мои ботинки и драные джинсы. Зная Тони, мы все равно не пошли бы ни в какое очень приличное место.
Тони подъехал около девяти вечера, все в тех же обвислых джинсах, майке и кроссовках, что и раньше. Я вдруг почувствовала себя жутко переряженной. Засунув свою сумочку на заднее сиденье, я забралась туда вслед за ней. Джульет, чертовски сексуальная со своими черными волосами до пояса и настоящими сиськами в гораздо более крутом черном топе, скользнула на переднее сиденье.
– Привет, малыш, – пропела она, чмокая Тони в щеку. – А куда мы поедем?
Тони положил руку ей на бедро, выехал на дорогу и направился к выезду из квартала.
– Мы едем в клуб, детка. У меня там кое-какие дела с хозяином одного местечка в центре. Ну, в Лил Файв, так я и подумал, вы с Би тоже не откажетесь. Я знаю, вам нравятся такие панковские местечки.
– Тони! – завизжала я, обхватывая руками водительское сиденье. Джульет, потянувшись спереди, присоединилась ко мне. Мы обе верещали и болтали ногами, как… ну, как пятнадцатилетки, которые собираются пойти в первый в жизни ночной клуб.
Тут до меня кое-что дошло:
– Погоди. Тони, но у меня нет поддельного документа. Как же меня пропустят?
– Пшшш. Я тебя проведу. Даже не парься об этом. – Поглядев на меня в зеркало, Тони ухмыльнулся в свою бородку. Может, он был и странным, и лузером на фоне других взрослых, но этим вечером для пары старшеклассниц Тони был настоящей рок-звездой.
И он это знал.
До центра Атланты от нашего богом забытого пригорода было километров тридцать, а район Литтл Файв Пойнтс находился прямо рядом с ним. Небольшое скопление баров и магазинчиков перед, рядом и позади гетто.
Я много раз бывала там с мамой. Там был один магазин под названием «Трэш», в котором продавалась всевозможная одежда всех контркультур. Пока я рылась в поисках эластичных штанов тигриной окраски, ботинок и маек с неизвестными группами, мама исчезала за бисерной занавеской и изучала ассортимент курительных принадлежностей. Потом мы перекусывали в соседнем баре за углом, где посетителям разрешалось вырезать на столах свои инициалы. И там теперь было ужасно много ББ.
Но мы с мамой никогда не парковались там, куда завез нас Тони. Там было темно, и парковка находилась за парой заброшенных кирпичных зданий. Их разделял узкий проход, такой длинный и темный, что я с трудом разглядела свет уличных фонарей на другом конце. Здание слева было поменьше, и его окружали разросшиеся кусты и деревья. Здание справа, побольше, выходило фасадом на угол того самого перекрестка пяти улиц, который и дал название всему кварталу.
Джульет помогла мне выбраться с тесного сиденья, и мы пошли за Тони в сторону правого здания. С каждым шагом я нервничала все больше. Нам было на шесть лет меньше возраста, с которого разрешается посещать ночные клубы. И ни малейшего шанса, что нас пропустят.
Подойдя к заднему входу, Тони три раза постучал по железной двери. Она открылась, там стоял громадный мужик в черной латексной маске, скрывающей все лицо, рубашке из сетки и обтягивающих черных штанах с железной ширинкой.
Он расстегнул «молнию», закрывающую рот на маске, и оттуда раздался низкий голос.
– Как звать? – Слова разнеслись эхом по всей парковке.
– Тони. У меня дело к Митчу, – ответил Тони этому садомазо-великану на удивление спокойным голосом.
– Эти двое с тобой? – повернулся великан в нашу сторону.
У меня задрожали руки в карманах, но Тони остался невозмутим:
– Ага. Митч хотел на них взглянуть. Пара крутышек, а?
Гигант оглядел нас, отступил в сторону и пропустил всех внутрь.
– Офис Митча наверху. Постучи три раза.
Тони кивнул и вошел. Мы с Джульет, взявшись за руки, потрусили за ним, пока гигант не передумал.
Клуб внутри был совсем не таким, как я ожидала. Для начала, там было темнее.