Б. Истон – Молитва о Рейн (страница 37)

Уэс опускает подножку и слезает с байка.

— Это займет у них какое-то время. Может, тебе стоит немного пройтись, чтобы проснуться?

Он всего лишь силуэт, подсвеченный тусклым светом фары, но все равно этот мужчина — самое прекрасное, что я когда-либо видела — высокий, сильный, умный и он… здесь, даже после всего того, что недавно увидел.

Когда я кладу свою ладонь в его, крошечные оранжевые искорки света, вспыхивающие на заднем плане, совпадают с теми, что танцуют по моей коже, заставляя меня покрываться мурашками, даже под моей толстовкой.

Я не вижу выражения его лица, но чувствую, что Уэс улыбается мне. Затем, внезапно, его настрой меняется. Когда я соскальзываю с мотоцикла, он крепче сжимает мою руку, поднимает голову и делает такой глубокий вдох, что я слышу его даже сквозь звуки бульдозера.

— Дерьмо. — Становится виден профиль его идеального лица, когда он поворачивает голову назад. — Мне кажется, я чувствую запах…

Прежде чем Уэс успевает договорить, тягач взрывается огненным шаром. Парень бросается на меня, прижимая к земле, когда раскаленный добела свет ослепляет мне глаза и обжигает лицо.

Я не чувствую удара. Не слышу, как вокруг нас падают обломки. Даже не слышу собственного голоса, когда выкрикиваю имена своих друзей. Все, что я слышу — это мысли в моей голове, приказывающие мне подниматься, бежать и оказывать помощь.

Уэс смотрит на меня сверху вниз. Его губы шевелятся, но не могу разобрать, что он говорит. Раздается еще один взрыв, и я закрываю лицо руками. Когда убираю ладони, его уже нет.

Я приподнимаюсь и вижу силуэт Уэса, бегущего к бульдозеру, который сейчас охвачен пламенем.

— Квинт! — кричу я, бросаясь к пассажирскому месту, а Уэс направляется к водительскому. — Ламар!

Я взбираюсь на гусеничную ленту, благодаря бога за то, что огонь еще не пробрался через разбитое ветровое стекло, и открываю дверь. Внутри Квинт и Ламар сидят на своих местах, повиснув на ремнях безопасности, покрытые осколками стекла. Уэс отстегивает ремень безопасности Квинта.

Уэс резко дергает головой, когда я открываю дверь, и его темные брови сходятся вместе.

— Да бля, я же сказал тебе оставаться там!

— Я тебя не слышала! — наклоняюсь в кабину, пытаясь сдвинуть тело Ламара, чтобы отстегнуть ремень.

— Рейн, остановись! — рявкает Уэс, поднимая безжизненное тело Квинта на руки.

— Я могу помочь! — отцепляю ремень и сильно встряхиваю безжизненное тело Ламара. Его глаза затрепетав распахиваются, когда что-то начинает шипеть и хлопать под пылающим капотом. — Давай, приятель. Нам нужно идти.

Ламар поворачивается на сиденье, пытаясь выбраться, но морщится и снова закрывает глаза.

— Ламар, — кричу я, дергая его за плечи, — мне нужно, чтобы ты шел. Прямо сейчас.

Его голова поворачивается ко мне, и свет от пламени освещает глубокую рану на его лбу. Темно-красная кровь блестит на его темно-коричневой коже. Я сильнее тяну его за руки, но он такой тяжелый.

— Ламар, проснись! Пожалуйста!

Две руки обхватывают меня за талию и вытаскивают из кабины, а затем неясное очертание гавайского принта проскальзывает мимо, чтобы занять мое место.

— Уходи! — кричит Уэс, вытаскивая Ламара из бульдозера. — Сейчас же!

Я спрыгиваю с гусеничной дорожки, чтобы убраться с его пути, и бегу к мотоциклу. Подойдя ближе, я замечаю тело Квинта, лежащее на земле рядом с ним. Оно не двигается.

Я бросаюсь к нему, а мои мысли возвращаются к тому дню, когда мы встретились. Мы учились в одном подготовительном классе, и в первый день занятий я застала Квинта в одиночестве — он спокойно ел пластилин за столом Миз[14] Гибсон. Мальчик умолял меня не выдавать его. Я, конечно, этого не сделала, даже села и поела вместе с ним, просто чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

Годы спустя я узнала, что отец бил его всякий раз, когда он попадал в неприятности, так что Квинт очень хорошо научился не попадаться. А его младший брат Ламар, похоже, не усвоил того же урока. Его все время ловили, но Квинт всегда брал вину на себя.

Я опускаюсь на колени рядом с моим самым первым другом и тянусь к его горлу, надеясь нащупать пульс, но мне не удается зайти так далеко. Вместо этого я нахожу осколок стекла, торчащий из его шеи.

— О боже мой! — слова слетают с моих губ, когда я хватаю его за запястье, надавливаю, прощупываю и молюсь, чтобы сердце билось.

Уэс опускает Ламара рядом со мной, когда еще один взрыв сотрясает землю. Я кричу и закрываю голову, когда капот бульдозера приземляется с грохотом примерно в тридцати футах от нас.

Уэс наклоняется и кладет руки на колени, чтобы отдышаться.

— Он в порядке? — спрашивает, кивком головы указывая на Квинта.

— Он жив, но… — я опускаю глаза на стекло, торчащее из его шеи, и качаю головой. — Я не знаю, что делать.

Боже, как бы я хотела, чтобы моя мама была здесь. Она бы знала. Она была медсестрой скорой помощи. Была. Теперь она мертва. И мы тоже будем, если не уберемся отсюда к чертовой матери до того, как взорвется бензобак.

Я оглядываюсь и понимаю, что теперь, при свете пламени, знаю, где мы находимся. Обочины шоссе забиты автомобилями и грузовиками, которые Квинт и Ламар убрали с нашего пути, но выцветший зеленый знак съезда на краю дороги говорит сам за себя: ««Притчард Парк Молл» — следующий поворот направо».

Мои глаза встречаются с глазами Уэса, и, не говоря ни слова, мы приступаем к работе. Он прячет мотоцикл в лесу, а я подтаскиваю крышку капота бульдозера, чтобы сделать носилки для Квинта. Ламар приходит в себя от шока в достаточной степени, чтобы помочь нам нести брата через обломки.

Когда мы добираемся до съезда, торговый центр «Притчард Парк», расположившийся внизу, белеет в лунном свете, как бесполезная гора разрушающегося бетона. Он гниет с тех пор, как последний магазин закрылся около десяти лет назад, а земля оказалась не настолько ценна, чтобы кто-то потрудился его снести.

— Блять. Посмотри на это место, — стонет Уэс. Он держит импровизированные носилки с одной стороны, в то время как мы с Ламаром надрываемся с другой. — Ты в этом уверена?

— Я не знаю, куда еще пойти, — раздражаюсь, передвигая руки и хватаясь за угол желтой крышки. — Мы не можем посадить Квинта на байк, не можем оставить его здесь, и не можем спать в лесу, потому что собаки унюхают еду в сумке.

Вой перекрывает звук горящего металла, заставляя нас двигаться быстрее.

— Ты в порядке, парень? — спрашивает Уэс у Ламара, меняя тему разговора. Он не хочет говорить о том, что мы можем найти внутри этого места, как и я.

Ламар просто кивает, глядя прямо перед собой. Младший брат Квинта — нахал и выскочка не сказал ни слова с тех пор, как пришел в себя, но, по крайней мере, он может ходить. И выполнять указания. Это на самом деле прогресс для него.

Когда мы добираемся до нижней части наклонного съезда, находим сетчатое ограждение, окружающее периметр торгового центра. Шум выстрелов, испуганные крики и рев двигателей наполняют воздух — вероятно, хулиганы Притчард Cити, судя по направлению звуков, — но, очевидно, что они не собираются грабить торговый центр.

Они достаточно умны, чтобы понимать, что грабить больше нечего.

Мы идем вдоль забора, пока не находим поваленную секцию. Затем пересекаем парковку и направляемся туда, где раньше был главный вход.

Мы проходим мимо нескольких машин с табличками: «Продается» в разбитых окнах, пинаем по пути несколько шприцов и в конце концов добираемся до ряда тонированных стеклянных дверей. Одна из них уже разбита, и от этого волосы у меня на голове встают дыбом.

Мы здесь не первые.

Металлическая крышка не пролезает в дверь, поэтому мы кладем ее на асфальт и смотрим друг на друга.

— Я пойду первым, — говорит Уэс, вытаскивая оружие из кобуры.

— Я иду с тобой, — заявляю, прежде чем взглянуть на Ламара. — Ты останешься с ним.

Но Ламар не слушает. Он смотрит на своего старшего брата так, будто тот повесил луну на небо, а потом упал с нее.

— Не смей прикасаться к этому стеклу, — добавляю я, указывая на шею Квинта. — Он истечет кровью. Ты меня слышишь?

Ламар кивает, но по-прежнему не поднимает глаз.

Когда я снова поворачиваюсь к Уэсу, то ожидаю, что мы снова будем спорить насчет того, чтобы идти с ним, но он молчит. Мой парень просто предлагает мне свой локоть и одаривает меня грустной, измученной, но изысканной улыбкой.

— Без борьбы? — спрашиваю я, обхватив рукой его татуированный бицепс.

Уэс целует меня в затылок.

— Без, — шепчет он. — Я не выпущу тебя из виду.

Что-то в его словах заставляет мои щеки вспыхнуть. Я должна бояться идти ночью в заброшенный торговый центр без электричества посреди фальшивого апокалипсиса, но, когда Уэс пихает меня себе за спину и открывает поврежденную дверь, единственное, что я чувствую, это эйфорическое, девчачье чувство принадлежности. Я бы последовала за этим мужчиной хоть на край света, и тот факт, что он готов мне это позволить, только заставляет меня любить его еще больше.

Уэс ведет нас через открытую дверь, и она закрывается с легким щелчком. Мы на цыпочках переступаем через разбитое стекло, как профессионалы, и Уэс идет впереди, держа перед собой пистолет. Внутри торгового центра кромешная тьма, но звуки разговоров людей вдалеке заставляют меня еще крепче сжать его руку.

Я тяну его за здоровое плечо и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы мой рот оказался на уровне его уха.