Б. Истон – Гонщик (страница 7)

Малышки ≠ кофе

Значит, ББ + кофе ≠ малышка

Напихав в свою кружку с дымящейся черной пакостью как минимум пять пакетиков сливок, весь лед из своего стакана с водой и пятнадцать пакетиков сахара, я подняла голову и заметила, что Харли усмехается, глядя на меня из-за своей кружки.

– Что? – рявкнула я, раздраженная из-за своей непривычки к кофе.

– Ничего, – ответил Харли, делая глоток жидкости, напоминающей чернила каракатицы.

– А ты пьешь эту дрянь черной? – спросила я.

Харли пожал плечами.

– Работая в гараже, к этому привыкаешь. У этих козлов вечно нет ни сливок, ни сахару.

«Господи. Да он еще старше, чем я думала».

По лицу ему можно было дать восемнадцать, но эти выцветшие тату, покрытые маслом руки, широкие плечи, потрепанный вид, дорогущая до жопы машина и супервзрослые кофейные привычки во весь голос кричали о другом.

– Сколько тебе лет? – вырвалось у меня, пока я в сто пятнадцатый раз помешивала свой адский напиток.

– Двадцать один, – ответил Харли, с интересом наблюдая за мной и делая очередной глоток мутной черной жижи.

Я едва не подавилась.

Двадцать один?

Да Харли Джеймс был официально признанным идеалом.

– А если тебе двадцать один, – откашлялась я, – так какого хрена мы пьем кофе?

Рассмеявшись, Харли полез за бумажником.

– Это чертовски отличный вопрос, леди. – Поднявшись, он кинул на стол несколько купюр и протянул мне большую потемневшую руку. – У меня дома есть пиво. Не хочешь зайти?

В ту же секунду, как моя рука скользнула в руку Харли, все мускулы моего тела напряглись в предвкушении. Я была как только что заведенный мотор – дрожащая, выжидающая, нуждающаяся только в зеленом свете от Харли. Он вытянул меня из-за стола. Мой взгляд зацепился за сияющее серебряное колечко в его губе. Я кивнула. И даже неважно, какой был задан вопрос. Если спрашивал Харли, то мой ответ по определению будет «да».

Да, да, да, да, да.

Глава 6

Следуя за машиной своей мечты, в которой сидел мужчина моей мечты, по десятку закрученных, узких трехполосных дорог в какое-то богом забытое место, я начала проникаться реальностью всей ситуации. Я не только ехала домой к мужчине – по-настоящему взрослому мужчине, которого только сегодня встретила, – но я еще и делала это меньше чем через месяц после того, как простилась со своей первой любовью. Это было неправильно. Порочно и неправильно.

«Но Рыцарь уехал, – зазвенел мой извечный оптимизм, разбавляя чувство вины холодной водой. – Он разбил тебе сердце, использовал его как пепельницу и потом уехал ко всем чертям. Он же говорил, что хочет, чтобы ты нашла себе кого-то получше, так? Ну вот, ты и нашла. Что может быть лучше, чем татуированный перец, который тебя веселит, водит „Босс 429“ и достаточно взрослый, чтобы покупать спиртное? Я тебе скажу. Татуированный перец, который тебя веселит, водит „Босс 429“ и достаточно взрослый, чтобы покупать спиртное. И у которого есть свое жилье».

Моя убедительная, позитивная сторона, как всегда, победила, и тут я как раз свернула вслед за «боссом» на посыпанную гравием дорожку, ведущую к прелестному маленькому бунгало в пригороде Атланты. Дорожка привела меня с холма возле дома к отдельно стоящему сараю на заднем краю участка. Харли загнал машину в потрепанный небольшой гараж, а я запарковалась рядом на участке переросшей травы – как следует сосредоточившись на том, чтобы снять ногу со сцепления после того, как выключу двигатель.

Я посмотрелась в зеркальце, взлохматила свои хвостики, сделала глубокий вдох и вышла на свет предзакатного солнца.

Я услышала громкий звук, с которым Харли задвинул металлическую дверь гаража и запер ее на висячий замок. Потом он взглянул на меня и улыбнулся. Солнечный свет стал оранжевым, и в его низких лучах были видны все пляшущие в воздухе между нами пылинки, частички пыльцы и зонтики одуванчиков.

– Ну вот, – сказал Харли, обводя рукой с зажатой в ней нераскуренной сигаретой неухоженный двор.

– Мне нравится, – ответила я. Это напоминало мой собственный дом. Маленький. Далекий. Заросший. Одичалый.

Харли закурил и снова предложил сигарету мне. На сей раз я взяла ее рукой, а не зубами, внезапно испытывая смущение перед возможным перетрахом. Я была у него дома. В смысле я хотела оказаться у него дома, но теперь я действительно была у него дома. Где была его кровать. Где он занимался сексом с маленькими дурочками, которые приезжали к нему, делая вид, что просто хотят пива.

Мы вместе прошли по выросшей до колен траве, по деревянным ступенькам, через облезлую террасу, в заднюю дверь и вошли в то, что с тех пор всегда будет носить титул Самой Гадкой Холостяцкой Дыры, Которую Я Видела В Своей Чертовой Жизни.

Мы зашли через кухню, которая была отделана горчичного цвета шкафами 50-х годов, с драным линолеумом на полу, с грязными тарелками, пустыми пивными банками, голыми лампочками, обшарпанными алюминиевыми стульями и дырами в обоях размером с человеческую голову. Я замерла, раскрыв рот, а Харли устремился прямо к холодильнику.

Вытащив две банки самого дешевого пива, Харли вручил одну мне со словами:

– Прости, что тут такой срач. Мой братец устроил тут пьянку со своими друганами пару дней назад, и дерьмо как-то разрослось.

Я рассмеялась, оглядывая разор и запустение.

– Значит, дерьмо разрослось, да?

– В гостиной вроде поприличнее – ну, типа. – Харли провел меня к двери в практически необставленную гостиную.

В центре стояли сильно потрепанный кожаный диван, кресла и кофейный столик – определенно найденные у старьевщика, – а перед ними был телевизор с большим экраном и множеством каких-то проводов, колонок, dvd, микрофонов, наушников и усилителей, которые торчали кругом, производя впечатление какого-то электрического осьминога. Единственным украшением комнаты было собрание неоновых пивных вывесок, висевших на левой стене. Их шнуры были воткнуты в длинную полосу удлинителя, лежащего на полу.

Когда я подошла к этой стене, Харли щелкнул выключателем с другой стороны комнаты, и меня чуть не ослепило.

– Боже! – вскрикнула я, прикрывая глаза рукой от разноцветной световой атаки. – Где ты все это взял?

– Спер в винном магазине, где как-то работал, – нимало не стесняясь, объяснил Харли. – Производители все время присылали их нам, но иногда они ломались по пути и их приходилось выкидывать, понимаешь?

– О, еще как понимаю, – сказала я, поворачиваясь к нему. – Та же фигня все время происходит у нас в «Пьер Импорт». Прикольно, как потом эти испорченные штуки оказываются позади мусорного бака, а не внутри него.

– Ты работаешь в «Пьер Импорт»? – спросил Харли, плюхаясь на середину дивана и заглатывая примерно половину банки пива за раз.

– Ага, – сказала я, отхлебывая свое и обходя диван. – Ну, пока они меня не уволят. Я наверняка самый худший их работник. Я только прихожу и переставляю все их витрины. И даже не обслуживаю покупателей, потому что менеджер считает, что моя бритая башка «отпугивает клиентов».

Закатив глаза, я сделала знак «кавычек» при слове «отпугивает». Не настолько уж я была пугающей.

– А мне нравятся твои волосы, – сказал с улыбкой Харли. – Это дико круто.

Круто?

Не может быть.

Что?

Харли Джеймс только что назвал меня крутой?

Я села рядом с ним на диван и пару секунд просто пялилась в его милое щенячье лицо. Что это за парень, черт возьми? И где он был всю мою жизнь? Он был таким… милым. И крутым. И забавным. И смешным. Харли со всеми его татуировками, мускулами и кольцом в губе, которое мне так хотелось укусить, мог казаться плохим, плохим, плохим, но на самом-то деле он был хорошим. Я видела.

А когда через заднюю дверь ввалился его брат, тащивший большую картонную коробку и пакет из магазина, я поняла, что Харли был слишком хорош, чтобы существовать взаправду.

– Засранец, ты должен мне тридцать баксов, – завопил младший Джеймс в сторону гостиной, швыряя все покупки на шаткий кухонный стол.

– Это мой младший братишка, Дэвидсон, – хихикнул Харли.

– Дэвидсон? – переспросила я, стараясь подавить смешок. – Ваша мама правда назвала вас Харли и Дэвидсон?

Грубая версия Харли схватила из холодильника банку пива и оперлась о косяк дверного проема между кухней и гостиной.

– Вообще-то мы ровесники, и ты знаешь, скотина, что меня называют Дейв.

– Так вы близнецы? – спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

Если и да, то они не были двойняшками. Оба были красивы. У обоих были хулиганские голубые глаза, но у Дейва были темные короткие волосы, засунутые под бейсболку, и он был ниже ростом.

– Ирландские близнецы, – поправил Дейв. – Я на десять месяцев младше.

– Ты долго таскался, – сказал Харли, вставая. – Мы умираем с голоду. – Протянув мне руку, Харли добавил: – Я позвонил Дэвидсону, когда мы выходили из Дома Вафель, и велел купить кое-чего по пути с работы. – Повернув голову в сторону кухни, он возвысил голос: – А теперь он из-за этого выступает.

Дейв поднял средний палец и хлебнул пива.

Когда мы зашли в кухню, я увидела, о чем говорил Харли. Там, на столе, лежала коробка пиццы и покупной шоколадный торт со словами «С днем рожденья!», написанными красной помадкой. У меня захватило дух, и я, не веря своим глазам, уставилась на Харли.

В глазах у меня защипало. Почему мне щиплет глаза? Боже мой. Я что, собираюсь реветь? Неудивительно. Я уже привыкла, что за эти жуткие несколько месяцев, которые у меня были, я то и дело плакала, но никогда от счастья. А тут эта страшная милота застала меня врасплох.