Б. Истон – Финансист (страница 12)
Мы поднялись по белым ступенькам парадного входа на белую деревянную веранду, прошли мимо двух кресел-качалок и вошли в маленькую белую угловую башенку, где тихонько покачивались белые качели.
Едва увидев их, я заверещала от радости. Я знала, что у меня есть примерно пять минут до того, как мои зубы начнут стучать на февральском морозе, но я отказывалась уйти, пока не посижу хоть немного на этих чертовых качелях. Застегнув свою летную куртку до подбородка, я прыгнула на раскачивающуюся скамью, оставив Кену достаточно места возле себя.
Он, конечно, так и не сел. Он стоял в двух метрах от меня, опершись о перила в своем неприкосновенном пузыре личного пространства.
Я как раз собиралась оттолкнуться ногами, чтобы раскачаться, но Кен протянул ногу и слегка подтолкнул качели. Я в удивлении улетела и в предвкушении вернулась обратно, мои колени проникли за край его магнитного поля. Пока я приближалась и улетала, Кен молча смотрел на меня, он снова затих. Я видела, как вертятся мозговые колеса за его полуприкрытыми глазами.
– А теперь о чем ты думаешь? – поймала я себя на том, что второй раз за вечер задаю этот вопрос. Будущий психолог во мне бесился из-за неспособности прочесть его мысли.
– Я думаю о том, какой вес могут выдержать эти качели.
Рассмеявшись, я фыркнула. Мое замерзшее лицо расплылось в улыбке.
– То есть ты вот так стоишь и вычисляешь, да?
Кен криво усмехнулся.
– Всегда.
– Не переживай, – улыбнулась я, пытаясь скрыть панику. – Если они порвутся, мы подадим в суд на тратторию «Густо» и слупим с них компенсацию. Я уверена, что только из-за их булочек прибавила за вечер пять кило.
Когда мои мысли начали крутиться вокруг моего веса и того, что мне придется сделать завтра, чтобы не набрать его, до меня вдруг дошло, что если Кен думает о весовых пределах, то это не потому, что я такая корова, а потому, что ни разу до сих пор не сидел на этих качелях с кем-то еще.
И от этой мысли мне сразу стало тепло изнутри.
А потом тело Кена оказалось рядом с моим и согрело меня снаружи.
В отличие от моих ноги Кена были такой длины, что доставали до земли, но он не стал нас раскачивать. Мы просто сидели, и ему это не мешало, как никогда не мешало молчание.
Кену было хорошо в покое.
А мне, конечно же, нет.
Едва у меня закончилась сигарета, я спрыгнула с качелей, дотянулась до перил и ткнула свой окурок в землю под кустом роз в ящике под окном.
– Ну, – обернулась я к Кену, едва не подпрыгнув на месте. – А внутри тоже покажешь?
Кен кивнул и повел меня к парадной двери, которая не была ни белой, как весь дом, ни черной, как ставни.
– Как мне нравится твоя красная дверь, – пропела я, пока Кен вставлял ключ в замок. – А это что-нибудь означает? Красные двери должны защищать тебя от злых духов или чего-то такого?
Открывая дверь, Кен хохотнул.
– Я тоже об этом думал, так что проверил. – Пропуская меня в дом, он пояснил: – В Шотландии это значит, что ипотека за дом выплачена.
Хихикнув, я вошла внутрь. Пока Кен включал свет, я размышляла, кто же, на фиг, выплачивает
Обстановка была безупречной. Со вкусом. Не имеющей ни единого личного штриха или даже фотографии.
Входная дверь открывалась в изящно обставленную гостиную, выкрашенную в уютный серо-зеленоватый цвет. Направо от входа была лестница, ведущая на второй этаж. Выложенный камнем камин занимал почти всю левую стену. У дальней стены стоял диван, обтянутый бежевой замшей. С обеих его сторон открывались выходы в кухню и в столовую.
Изящные лампы были стальными. Кофейный столик – деревянным. На стенах висела эклектичная подборка акварелей и несколько чернильных набросков Эйфелевой башни.
– Э-э… Мне нравится цветовая гамма, – выдавила я, изучая обстановку.
– Спасибо. Красил я сам, но папа помог мне с лепниной на потолке.
– О, он живет тут с тобой? – Я расстегнула куртку и подошла рассмотреть рисунки Эйфелевой башни.
– Нет, только сестра. Она снимает у меня большую спальню и место в гараже.
– Здорово. Это она помогала тебе с обстановкой? – спросила я, любуясь одной особенно красивой акварелью с собором Нотр-Дам после дождя. Мокрые тротуары блестели, как зеркало.
– Нет. Я сам все красил и обставлял. Она переехала только несколько недель назад.
– Правда? – Я повернулась к Кену с раскрытым ртом и полуснятой курткой. – Так, значит, ты купил этот дом, покрасил и обставил? И все это сделал сам? Это так… –
Кен скромно улыбнулся. Держа в одной руке свое пальто, он протянул другую за моей курткой. Я вывинтилась из нее окончательно и отдала ему.
– А откуда эти рисунки?
– Я привез их из Парижа, – ответил он, вешая мою куртку на деревянную вешалку. – Там на каждом углу стоят уличные художники и целыми днями рисуют все знаменитые места. У них потрясающие работы. – Кен закрыл шкаф и с улыбкой повернулся ко мне. – И это ни хрена не дорого.
Меня охватило странное чувство
Кен не был моим типом, но может, пришло время как-то пересмотреть свой тип.
Шум въезжающей в гараж машины вывел меня из транса.
– Это твоя сестра? – спросила я, внезапно чувствуя неловкость, что я стою тут посреди гостиной, ничего не делая.
Кен прошел за моей спиной к дивану.
– Наверное, нет. Она чаще остается у своего бойфренда.
Кен сел на диван и включил телевизор. Открылась дверь, и кто-то прошел на кухню. Через секунду из кухни в гостиную вошла крошечная азиатка. Она казалась примерно моего возраста, может, немного моложе, и была не выше полутора метров. Когда она заметила, что Кен не один, она смущенно отвела глаза и быстро поднялась по лестнице.
Я повернулась к Кену с универсальным выражением
Заметив мой ужас, Кен усмехнулся и пояснил:
– Это Робин. Она работает в кинотеатре, и ей негде было жить, так что я сдал ей одну из дополнительных спален.
– Сколько же спален в этом доме? – спросила я на удивление ядовитым тоном.
– Четыре.
– И у тебя есть еще жильцы?
Улыбка Кена стала еще шире.
– Пока нет, но, если ты узнаешь, что кто-то ищет жилье, дай мне знать.
Закатив глаза, я присоединилась к нему на диване.
– Сколько тебе лет? – спросила я, меняя тему и стараясь удержаться и не предложить ему себя в постояльцы.
– Двадцать три. – Кен не отрывал глаз от перечня каналов на экране. – Ты видела
Я покачала головой. Одновременно отвечая на его вопрос и не веря, что кто-то такой молодой может быть настолько