Б. Истон – Дьявол Дублина (страница 48)

Мой бедный, милый Келлен.

Что они с тобой сделали?

Что они заставили тебя делать?

Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица. Я не хотела, чтобы он увидел мой страх и решил, что я боюсь его. Я боялась за него. Я боялась потерять его. Но я никогда — ни разу — не боялась Келлена Донована.

Я хотела, чтобы он это понял. Чтобы увидел, что я верю в него. Что я знаю, он вытащит нас отсюда, как делал всегда. Но когда Келлен отвёл от меня взгляд и чуть ослабил напряжённую линию челюсти, чтобы заговорить, что-то в его позе, в обречённом наклоне широких плеч или глубокой складке между тёмными бровями, подсказало мне, что он не получил моего послания.

— Отвезите её обратно к копам, — сказал он, и его внезапный приказ разрезал их смех. — Пусть очистят её имя в деле об исчезновении жениха и отправят обратно в Штаты… а я сдамся русским.

Сдаться?

— По рукам. — Низкий мужчина слева от меня хлопнул в ладоши и открыл заднюю дверь внедорожника, припаркованного рядом. — Извини, дружище. Сам знаешь, мы тебя любим, но должны делать то, что лучше для братства.

Сдаться!

Келлен отказался смотреть на меня. От него больше не исходила ярость. Ни пылающего гнева, ни взвинченной настороженности на грани срыва. Воздух вокруг него был таким же гладким, холодным и спокойным, как мешок для трупов.

— Нет! — закричала я, дёргаясь в путах, пока он шёл к распахнутой двери рядом со мной, с пустым взглядом, прикованным к потрескавшемуся асфальту перед собой. — Что ты делаешь? Остановись! Пожалуйста!

— Похоже, у Дьявола завелась прилипала, — фыркнул здоровяк, насмехаясь над моей болью, пока я тщетно извивалась и тянулась к Келлену.

Протянув руку в отчаянии, я почувствовала, как пластиковая стяжка врезалась в заднюю сторону моего левого запястья, когда мне удалось выиграть те самые полдюйма, чтобы схватиться за джинсы Келлена, когда он проходил мимо.

Он тут же замер, его ледяной взгляд скользнул с земли к моей уже кровоточащей левой руке.

— Не надо, — прошептала я, голос дрожал, когда мои пальцы сжались в ткани сильнее. — Не делай этого. Пожалуйста. Должен быть другой выход.

Я проследила за его взглядом к трём веснушкам, рассыпанным по моему безымянному пальцу, и та маленькая, пустая улыбка, которую он им подарил, разорвала мне душу.

— Is fíor bhur ngrá, — тихо произнёс Келлен, его голос был таким же мягким и печальным, как и его призрачный взгляд. — У нас есть вечность, помнишь? Может быть, тогда я буду тебя достоин.

Мои глаза наполнились слезами, размывая последнее воспоминание, которое у меня, возможно, когда-либо будет о Келлене Доноване, о том, как он исчезает в чёрной пасти внедорожника.

Глава 30

Дарби

Не существовало слов, способных описать моё горе. Оно поглотило меня целиком. Утащило глубоко в своё пещеристое чрево, туда, где мои мысли не могли до меня дотянуться. Где уши не слышали.

Я смотрела в окно машины, но мир, проносящийся снаружи, был таким же чёрным, как и тот, что царил у меня в голове. Ни фонарей. Ни встречных фар. Где бы мы ни были, это было глухое, безлюдное место. И это точно была не дорога в Гленшир.

Впрочем, я поняла это сразу, как только меня усадили на заднее сиденье.

Мне стянули руки за спиной пластиковыми стяжками и связали ноги в лодыжках.

Если собираются отпустить, не боятся, что человек сбежит.

Келлен пожертвовал собой напрасно.

Нет, ради чего-то худшего, чем напрасно. Ради меня.

— Надо отдать тебе должное, девочка. Видать, у тебя первоклассная киска, раз ты смогла поставить на колени такого ублюдка.

К тому моменту, как грубый, низкий смех водителя прорвался сквозь моё горе, он был не больше, чем глухим гулом.

Я подняла глаза к зеркалу заднего вида, где белки его глаз светились синим от цифровой приборной панели. Мужик был громадный — из тех, у кого большие мясистые руки и складки на затылке лысой головы. И в отличие от Келлена, свою работу он явно обожал.

Его кривой оскал перевернул мне желудок.

— Я вообще не думал, что у него есть хер, — хохотнул водитель. — Решил, поэтому он всё время такой злой.

Потом он вытащил из кармана маленький пузырёк. Я не видела, что в нём, но, постучав им пару раз по тыльной стороне ладони, он наклонился и втянул содержимое носом.

Я наблюдала, как его глаза закатываются, пока он с утробным стоном тёр крыло носа.

Я подтянула колени к груди и снова уставилась в пустоту за окном, но всё равно видела его отражение в стекле, когда он занюхал ещё одну дорожку с руки.

— Теперь он подкаблучный сопляк, — он убрал кокаин в карман, не сводя с меня глаз. — Хотя я его понимаю. У меня уже встал, просто глядя на тебя.

Я услышала звяканье ремня, звук расстёгиваемой молнии, и каким-то образом моё уничтоженное сердце нашло в себе силы снова биться. Колотиться. Его рука начала двигаться у него на коленях, и я поняла, что выстрел в поле, не самое худшее, что может случиться со мной этой ночью.

Даже близко нет.

— Чёрт, эта киска будет такой тугой.

Адреналин рванул по венам, я лихорадочно осматривала салон, но сделать было нечего. Ни оружия. Ни пути к бегству. Даже если бы мне удалось выпрыгнуть из движущейся машины, руки и ноги были связаны. Я бы не ушла.

Я бы не ушла.

И с этим осознанием синие огни на приборной панели словно засияли ярче, пока я полностью не оказалась в окружении водянистого лазурного свечения. Оно приливало и отступало в медленном, гипнотизирующем ритме колыбельной. Меня накрыло ощущение покоя, и, как и прошлой ночью, в костях поселилось спокойное, незыблемое знание.

Только на этот раз оно не говорило, что всё будет хорошо.

Оно не утешало.

Не брало меня за руку и не гладило по волосам.

Оно приподняло мой подбородок, расправило плечи и сказало: НЕТ.

Не словами — энергией. Жужжащим синим гулом, который резко обрывался, как точка в конце предложения.

НЕТ.

Это был приговор. Требование. Линия, проведённая на песке.

НЕТ.

Я не позволю больше ни одному мужчине прикасаться ко мне без моего согласия.

НЕТ.

Я не брошу своё тело и не дам его растерзать.

НЕТ.

Я не была беспомощной. Не была слабой. И не была бессильной.

На самом деле я была самой опасной силой на земле.

Я была человеком, которому нечего терять.

Всё ещё прижимая колени к груди, я приподнялась над сиденьем и медленно протащила связанные стяжками руки под собой, выводя их вперёд.

— Видать, ты фанатеешь по больной херне, раз трахаешься с этим психом. — Его безумные глаза встретились с моими в зеркале. — Тебе нравится пожёстче, да, сучка?

Чмокающий звук кожи о кожу внезапно заглушил хруст гравия под колёсами, когда он свернул на узкую грунтовую дорогу.

Сейчас или никогда.

— Да, — выдохнула я хриплым голосом, перебираясь на сиденье позади него. Наклонившись вперёд, я заглянула ему через плечо, делая вид, что меня не тошнит от куска плоти в его руке, и потянулась к ремню безопасности рядом со мной. Не издав ни звука, я вытянула его на всю длину, сформировав петлю на самом дальнем конце. Потом я облизнула губы, повернула рот к его уху…

И накинула петлю ему на голову.

Я тут же отпустила оставшийся слабый люфт и дёрнула изо всех сил, упираясь связанными ногами в спинку его сиденья. Я знала, что долго не удержу, но мне и не нужно было.

Когда он ударил по тормозам, ремень безопасности заблокировался.