Б. Борисон – Любовь на проводе (страница 76)

Я целую её ещё раз и отстраняюсь, опускаясь на колени.

— Давай, — шепчу, глядя, как её взгляд слегка затуманивается. — Возьми мой член, Люси.

Она поддевает пальцами пояс боксёров и стягивает их вниз. Лизнув губы, обхватывает ладонью мой член и сжимает, проводя длинным медленным движением. От удовольствия я запрокидываю голову, позволяю ей ещё три таких мучительных касания, потом перехватываю её запястье.

— Ты хочешь меня? — спрашиваю, глядя в её тёмные глаза.

— Да, — кивает она.

— Тогда расслабься.

— Так? — Люси ложится на подушки, широко разводя бёдра. На внутренней стороне одного — синяк, в точности по форме моего рта.

— Именно так, — рычу я.

Ладонь скользит вверх по её ноге, я хватаю её за мягкое бедро, подтягивая к себе. Провожу членом по ней, и она вздрагивает. Второй раз — и мы оба стонем.

— Презерватив, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы. — Быстрее.

— Такой вежливый, — усмехается она, копаясь в коробке.

— Ещё чуть-чуть — и вежливость кончится, — предупреждаю, сжимая её бёдра.

Она разрывает упаковку зубами и натягивает презерватив.

— Я выдержу, — шепчет.

Я перебираю в голове список игроков «Ориолс» на весенних сборах, чтобы не сорваться прямо сейчас. Мои руки дрожат, сердце бьётся где-то внизу спины.

— Люси… — хочу произнести её имя в тот момент, когда войду.

— Пожалуйста, — её голос сладок, как мёд, и я отпускаю остатки контроля.

Мысли о том, сколько недель я сидел рядом, желая её, распадаются. Теперь она здесь, желаная, страстная. Я прижимаюсь к её бедру, скольжу глубже с каждым движением.

— Смотри, как ты принимаешь меня, — бормочу низко.

Она опускает голову, наблюдая, и тихо стонет, когда я вхожу до упора.

— Смотри, как мы подходим друг другу.

— Я… ты… — слова срываются, дыхание прерывистое.

— Знаю, — отвечаю, зажмурившись. Это слишком хорошо.

Пробую двигаться, но останавливаюсь. Она пытается пошевелиться, но я прикусываю нежную кожу у её ключицы, удерживая.

— Что-то не похоже на грубость, — шепчет Люси, проводя ладонью по моей спине и спускаясь ниже, к бёдрам. — Просто хорошо.

— Не похоже, значит, — рычу, резко входя. Она издаёт сдавленный полустон-полусмех. — Опять это слово.

— Тогда покажи что-то другое, — её шея изогнута, взгляд блестит.

Она двигается навстречу, и я готов исполнить её просьбу.

— Да? — уточняю.

— Да, — кивает.

Я поднимаюсь на колени, подхватываю её бёдра, сжимаю мягкие линии, притягивая ближе.

— Притяни меня ближе, — приказываю.

Она обвивает ногами мою спину, и я вхожу с тяжёлым, жадным толчком.

— И не забудь сказать, если тебе… «хорошо».

Хотя, если уж совсем честно, я не даю ей и слова сказать — тело берёт управление на себя.

Стоны Люси, тихие, рваные, и тот пронзительный, захлёбывающийся вдох, который она делает, когда близка, заполняют пространство между нами. Всё вокруг будто тонет в густой, тёплой воде. Как будто под кожей взрываются фейерверки. Пульс — удары молний.

Я двигаюсь в ней до тех пор, пока ноги не начинают подкашиваться. Одной рукой прижимаю её бёдро к себе, другой крепко обхватываю талию, удерживая, пока её дрожь не сливается с моей. Опускаю большой палец между её бёдер, нахожу ту самую точку и надавливаю. Люси выгибается, вжимаясь лопатками в подушки, а бёдрами — в мои движения.

— Всё ещё приятно? — выдыхаю сквозь сбившееся дыхание; колени дрожат, упираясь в диванные подушки.

— Так приятно… — стонет она. — Самое приятное.

Я смеюсь, запыхавшись, и наклоняюсь, оставляя влажный след между её грудями.

— Мне бы стоило заставить тебя подождать, — бормочу в кожу, замедляя движения. Она жалобно стонет. — Это ведь было бы… нехорошо, да?

Она вцепляется ногтями в мои руки.

— Забираю свои слова обратно. Ты вообще не хороший.

Я целую её шею, обхватываю ладонью лицо, заставляю смотреть на меня, двигаясь в том же ритме.

— Нет?

— Нет, — качает головой; взгляд затуманенный. — Ты ужасно, невыносимо, безнадёжно плохой.

Её ладонь ложится на мою, между её ног, подталкивая, чтобы я надавил сильнее. Перед глазами темнеет. Двигаюсь резче, не сдерживаясь. Люси смотрит на меня сквозь полуопущенные веки, пока я буквально вбиваю в неё свой член, большим пальцем ритмично касаясь той самой точки.

Из меня вырывается бессвязный поток — о том, где я мечтал быть с ней; как ненавижу и люблю её тонкие белые футболки под свитерами на станции; как хочу зубами расстегнуть молнию на её комбинезоне; как нравится её улыбка, смех, то, как она хрипло произносит моё имя. Меня несёт, и с каждым её всхлипом я только сильнее теряю голову.

Я чувствую — вот-вот. Она замирает подо мной, выдыхает моё имя едва слышно, губами цвета спелой вишни. Её тело обнимает меня изнутри, и я позволяю себе раствориться в этом мгновении — в ней. Несколько яростных, сбивчивых толчков, хриплый стон — и я падаю в неё, уткнувшись лицом в её шею.

Когда всё заканчивается, я шепчу её имя. Перед глазами вспыхивают искры, ладони пылают от жара её кожи.

Мы остаёмся лежать на полу, тяжело дыша. Подушки с дивана разъехались в стороны, и мы застряли где-то между ними. Люси медленно проводит ногтями по моим плечам — я вздрагиваю. Ноги не слушаются, во рту пересохло.

— Ты была права, — выдыхаю я, едва справляясь с языком.

Она целует меня в макушку.

— В чём?

— Это действительно было приятно. И хорошо.

Люси тихо смеётся и шутливо щиплет меня в бок.

Пицца с ананасом оказывается на удивление вкусной. Особенно если есть её при комнатной температуре, с голой Люси, прижавшейся ко мне.

Она ворует кусочек ананаса и устраивается глубже в гнездо из простыней, которое соорудила вокруг нас. От неё пахнет сексом и томатным соусом.

— Я знала, что тебе нравится эта пицца, — заявляет она, подперев щёку кулаком.

На шее уже расплываются несколько засосов, и это приносит мне неприличное удовлетворение.

Я сглатываю чудовищный кусок.

— Пицца нормальная.

— Ты съел уже кусочка четыре.

Пять, но я промолчу.

Всё слишком хорошо: Люси, забросившая ногу на мою, вся — в белых простынях и с ананасом, украденным из моей пиццы.