Б. Борисон – Любовь на проводе (страница 63)
— Да, — тихо отвечает он. — Хорошо.
Мы на секунду замираем. Я почти вижу, как он лежит рядом, его ладонь на моём бедре, ноги переплетены с моими.
— Видимо, я поцеловал тебя не так уж хорошо, — ворчит он, — раз ты задаёшь такой вопрос.
— Ну… было нормально.
— Нормально?
— Профессионально, скажем так.
— О, отлично, гораздо лучше, — фыркает он.
Я улыбаюсь потолку.
— Я поцеловал тебя, потому что хотел. Уже давно хочу. И, наверное, устал делать вид, что не хочу. Моя… назовём это
— У меня так же, — тихо признаюсь. — Про симпатию. И всё остальное.
— Ну, тогда всё ясно, — выдыхает он. — Пора переходить к более важным темам.
— Например?
— Что на тебе надето?
Щёки сразу же пылают, я зарываюсь лицом в подушку, смеясь:
— Эйден.
— Что? Абсолютно платонический вопрос.
— Правда? Ты у Джексона такое спрашиваешь?
— Постоянно. Мы координируем образы.
— Ладно, тогда придётся ответить.
— Конечно. Было бы невежливо скрывать.
Смотрю на свою старую, выцветшую футболку, в которой проходила девять месяцев беременности, и никак не выброшу.
— Я жду, — подаёт он голос.
— Оверсайз-футболка «Рэйвенс» девяносто седьмого года и велосипедки, — понижаю голос, как он в эфире. — На шортах дырка на бедре.
Он тихо стонет:
— Носки?
— Ага, — улыбаюсь. — Вязаные, в косичку.
Его довольный вздох разливает по мне тепло, словно золотом окатывает. Хочется спросить, что на нём, услышать, как меняется его дыхание… Но, наверное, это будет шаг не туда. Мы и так идём по тонкому льду.
— Пожалуй, пора завершать разговор, — шепчу.
— Да… наверное, пора, — в его голосе слышится тень сомнения.
Мы зависаем в этой зыбкой паузе между «больше» и «может быть».
— Спокойной ночи, Люси.
— Спокойной ночи, Эйден.
А ночью мне снится его смех, кофе в жестяных банках из-под печенья, его голос у моего уха и тёплые руки на моих бёдрах.
«Струны сердца»
Комментарий от пользователя @ЗдесьЕстьКтоТоКромеПредателей:
Комментарий от пользователя @БейсбольнаяМагия:
Глава 23
Поцелуй с Люси оказался ошибкой.
Не потому, что я о нём жалею, — а потому, что с этой минуты не могу думать ни о чём другом.
Вхожу в студию, и взгляд тут же цепляется за моё кресло — то самое, где она, смеясь, прижималась ко мне бёдрами. Наливаю кофе — и на языке снова проступает вкус её губ. Надеваю наушники — и улавливаю в воздухе тонкий, едва различимый аромат: ромашка, вперемешку с лёгким металлическим оттенком и свежестью холодного ветра.
Люси будто витает здесь призраком. И если я надеялся, что поцелуй приглушит моё влечение, то ошибся: он только плеснул в него бензина. Теперь внутри — пожар.
Я с силой провожу ладонью по щетине, и в этот момент в дверь просовывает голову Мэгги.
— Всё в порядке? — спрашивает она. — Готов к эфиру?
Я киваю, упрямо глядя на экран, стараясь не вспоминать, как её губы касались моей шеи.
— Нормально, — бурчу в ответ.
Мэгги заходит, прикрывая за собой дверь.
— Точно?
— Угу.
Она тяжело вздыхает.
— Ладно, забудь, что спросила, бука, — говорит она и, откинув прядь за ухо, складывает руки на груди, облокачивается на косяк. — Хотела обсудить план ухода Люси, пока её нет.
Я замираю с рукой над клавиатурой.
— План ухода?
— Ага. Она же сказала, что закончила этот эксперимент со свиданиями. Так что рано или поздно захочет вернуться к своей жизни.
— Понятно… — протягиваю я.
И, может, это глупо, но я ни разу не задумывался о её последнем дне здесь. Мэгги щёлкает пальцами перед моим лицом.
— Что? — вздрагиваю.
— Соберись.
— Я собран.
— Я вижу. Почему ты сейчас такой… странный? Хочешь, чтобы она ушла пораньше?
Я едва не смеюсь. Всё наоборот. Я хочу, чтобы Люси осталась. Хочу слышать её смех, видеть её косые взгляды. Не хочу возвращаться к прошлому: я, один в этой кабине, без веры хоть во что-то.
— Рейтинги растут, — продолжает Мэгги, не замечая, что у меня внутри всё рушится. — Подкаст в топе. Я бы хотела, чтобы Люси задержалась подольше. Но главное — люди снова влюбляются в тебя. В этом и была цель.
— Что? — моргаю.
— Словно она нажала кнопку «перезапуск» у тебя в голове. Я это поняла ещё после вашей первой беседы.
— Чувствую, что ты мной немного манипулируешь, Мэгс.