Азк – Запад-81 (страница 64)

   - Капитан Денежкин. Сто семнадцатый танковый полк.

   - Прапорщик Мисюра. Артдивизион двести седьмого мотострелкового.

   - Слушай прапорщик, а как вы сюда попали?

   - Да, скорее всего, так же как и вы. Смотрю не побоялись выйти?

   - Твой БТР еще утром приметил, да значения не придал. Зато в течение дня часто вспоминал, пока разобрался в ситуации... Еще вчера, жизнь и служба шли по точно запланированному графику.

   Уже много месяцев наша дивизия, в том числе и наш полк готовил на полигоне большие маневры с боевой стрельбой. Валили лес и мостили десятки километров болотных гатей. В бетонных чревах насыпных курганов оборудовали пункты управления для высокого армейского начальства. С невероятным размахом и обстоятельностью сооружали укрепрайоны "противника", которые должны быть сметены огнем.

  Мишенями ставили не фанерные щиты или обтянутые марлей каркасы, а настоящую боевую технику. Решили пустить на убой ветеранов: танки и самоходные артиллерийские установки времен Великой Отечественной войны. Бог весть из каких стратегических хранилищ притянули целые эшелоны этих славных машин. Скажи твой отец воевал?

   - Да, погиб в сорок третьем на Днепре...

   - А мой слава Богу жив, только изранен весь, тоже танкист... Вот я ему как-то раз рассказал про это, так у него слезы из глаз брызнули. А вот мои гаврики ничего, кроме азарта, не ощутили, что солдаты, что офицеры. Представляешь, двадцатилетние ребята с упоением лупят современными кумулятивными зарядами по машинам, штурмовавшим Будапешт и Берлин! Как они смеялись, когда корежилась и горела старая броня, предварительно ощупанная лазерными дальномерами!

   - Не переживай так, капитан, на чем-то надо же учиться стрелять!

   - Вчера с железнодорожной платформы нам сгрузили тяжелый танк КВ - "Клим Ворошилов". Специальная команда, на трейлере повезла очередную машину, да обломалась в дороге. На месте устранить неисправность не смогли и тягач утянули в полк, а танк далее собирались буксировать БТСом. А он, только у меня в батальоне! Взял с собой еще одного мехвода и командира танка по серьезней и отправился... Прибыв к месту, подошли все к танку, я и говорю: - Ну вот, мои юные друзья, перед вами замечательный образец советского танкостроения, названный в честь того, о ком пелось "и первый маршал в бой нас поведет". Масса пятьдесят две тонны. Экипаж шесть человек. Как с такой прорвой "лишного" состава командир управлялся - я не знаю. Гаубица сто пятьдесят два мэмэ, три пулемета. Выстрел был равен по стоимости трем парам хромовых офицерских сапог. Лобовая броня, увы, семьдесят пять миллиметров. - И спрашиваю механика, которого взял на этот танк: - Вот ты бы, гвардии ефрейтор, согласился на таком воевать?.. Как это - нет! А ведь немцев победили! Ну, цепляйте дедушку. Мир праху его. Начали мы стаскивать танк с прицепа.

  Набросили тросы, но "Клим", бурый от слоя консервирующего покрытия, трогаться с места не хотел. Катки словно бы приросли к тракам. - Обороты! - командую водителю БТСа.

  Облако выхлопных газов от него накрыло КВ, и никто не уловил момент, когда из сизой этой пелены вдруг прорвался короткими толчками дым совершенно черный. Представляешь "Клим" ожил!

  Гусеницы, силком протащенные по железу трейлера, запустили двигатель, и некогда оставленный на передаче "Клим" долбанул в корму БТС, а тот вильнул в сторону, и буксировочные тросы слетели. Освободившийся танк тронул с места сам по себе. Он медленно шел по прямой, подминая болотный кустарник. Ефрейтор дурашливо заорал - Нечистая! -и бросился следом.

  На непривычно высокую корму старого танка воин-гвардеец вскочил так борзо, что треснул на жопе ушитый комбинезон.

  Понимаем, что надо остановить вдруг ожившего ветерана, а сделать ничего не можем - наши башенные ключи не подходят!

  Такое жуткое состояние, показалось, что экипаж-призрак шел в атаку. Последнюю.

  Вообщем "Клим" остановило только то, что метров через триста выгорел ничтожный остаток топлива в его баках. Мы запыхавшиеся столпились перед танком. Ефрейтор опять отколол: - Эй, дед, выходи! Война уже кончилась! - и постучал ключом по старой броне. Ему кто-то нахлобучил ему шлемофон на нос...

  - Николай, а ты помнишь, в каком направлении двинулся кавэ? - спросил я.

  - На Запад! - ответил капитан Денежкин. - На Запад!

  Вот такую, странную, отдающую мистикой историю рассказал мне этот танкист. Понятно, что мужик не в себе, весь день на взводе и ему надо выговориться. Вот он и нашел мои уши. Словно читая мои мысли, капитан продолжил:

   - Прапорщик, ты не думай ничего такого, мне кому-то рассказать... - и переводя разговор на другое, продолжил - Я вижу в колонне есть такой же КВ, что с ним?

   - От близкого разрыва, сошел с места двигатель...

   - Варить надо...

   - Поэтому и тащим в дивизион...

   - Так ты не сам?

   - Не-е-е, нас много, пока человек пятьсот.

   - Тогда живем! Ключ башенный нужен, пошли.

   Придержав его за рукав, сказал:

   - Погоди, капитан, с погонами не ходи туда не надо. Иди к своим, я сейчас пришлю солдата своего с ключом, а вы все пока погоны спорите и пилотку бы Вам не помешало.

   - Понял, понял прапорщик - он развернулся и не спеша пошел в сторону густого орешника.

   Вернувшись к колонне и отправив солдата отнести ключ, связался с дивизионом и доложил последнюю обстановку. Вернувшийся солдат передал, что Денежкин хочет со мной поговорить.

   - Пошли проводишь.

  Когда мы с солдатом подошли, то увидели четырех человек, которые уже споров погоны и петлицы, напялив на головы засаленные пилотки открыли люки КВ и осматривали его. Капитан заглядывая внутрь, воскликнул:

   - Бля, да тут все в смазке! Увидев меня, Денежкин продолжил:

   - Я чего звал, сейчас зальем топливо в КВ и посадим за рычаги механика с твоего КВ, но это еще не всё. - И он посмотрел на меня задорным взглядом.

   - Я так понимаю есть хорошая новость?

   - Правильно понимаешь! - Приобняв меня за плечи, он продолжил: - Тут недалеко на постаменте стоит еще один танк, но постамент высокий и твой мостоукладчик как раз в масть!

   - Где постамент, какой танк?

   - Метров двести отсюда, в-о-о-н там в низинке! Я когда разобрался что случилось, приказал веток наломать и замаскировать.

   - Так я сейчас приказ хлопцам дам, мы его мигом снимем, а какой танк-то, "тридцатьчетверка"?

   - Нет, бери выше, ИС-2, орудие сто двадцать два, лобовая броня... Э-э-х, врежем так, что ... - Как в бреду, частил капитан.

   Пока экипаж КВ-2, вместе с ремонтниками Лукича заправляли и обслуживали ветерана, сержант Друсь снимал ИС с пъедестала.

  Чтобы не повторилась та же история, что и с КВ, сначала его вскрыли с помощью башенного ключа, по-быстрому осмотрели, только после этого заведя трос от БТСа и сняв "Иосифа" с передачи и тормоза, буквально по миллиметру спустили на землю, не забыв уничтожить в пыль мемориальную надпись.

   К нашей с капитаном радости, ветерана удалось завести повторно и он мог передвигаться самостоятельно. Таким образом, еще не добравшись до расположения дивизиона, мы уже располагали тремя тяжелыми танками. Оставшийся путь мы проделали спокойно уже в полной темноте. Душная июньская ночь полыхала заревами. Облака подсвеченные множеством пожаров были красного цвета. Со всех сторон доносился грохот - то слабый, как отдаленный гром, то где-то совсем близко - можно было различить отдельные выстрелы орудий и минометов.

   И если я после доклада с чистой совестью завалился спать, то нашим ремонтникам, и ремонтникам Лукича предстояло всю ночь приводить в чувство наши танки.

   Часть 22

   Лейтенант Штода

      Связаться со штабом дивизиона удалось сразу, у рации был начальник штаба дивизиона. Приняв доклад, приказал следовать с колонной штаба бригады Москаленко и корпуса Кондрусева до населенного пункта Локачи, где расположился штаб стрелкового корпуса, его командир подтвердит, что мы из нормальной воинской части и предложит командиру бригады совместно с артиллерийскими частями его корпуса отражать атаки противника.

   Передав это Москаленко, занял место в колонне, которая двинулась по шоссе на запад, в сторону Владимир-Волынска. Так здесь называется небольшой городок, в нашем времени носящий слегка другое название - Владимир-Волынский.

   Неожиданно, сидящий рядом со мной на броне сержант говорит мне через переговорное устройство:

   - Только на войне я стал размышлять о жизни, товарищ лейтенант

   - Давно размышляешь? С невольной улыбкой спросил его, а сам с огромным внутренним удовлетворением в этот момент наблюдаю за природой. Несмотря на поднятую пыль, хорошо видно, что от утреннего тумана осталась только лёгкая дымка. День обещает быть чудесным. Свежий ветерок от быстрой езды дует в лицо и удачно сдувает поднятую машинами пыль в сторону. Впереди, на самом краю горизонта отчетливо видны столбы черного дыма. Вот дорога через деревянную арку вводит нашу колонну в небольшой городок. На улице никого, судя по отсутствию подбитой техники и убитых лошадей, немцы его еще не бомбили. Внезапно идущие впереди бронеавтомобили сбрасывают скорость, интересно в чем дело? Наконец все объяснилось, асфальт довели только до этого местечка под названием Торчин, дальше дорога покрыта булыжником. Нашей "семидесятке" это нипочем, представляю как щелкают зубы у экипажей впереди идущих броневичков. Через некоторое время я увидел, что на западе, там куда идет колонна поднимается высоко в небо стена пыли. И тут же в шлемофоне зазвучал голос сержанта с докладом о воздушной обстановке. "Овод" сообщал, что в нашем квадрате находится одиночная воздушная цель.