Азк – Беглый в Варшаве (страница 3)

— Это та самая «Нива», про которую ты мне рассказывал? — уточнил Михаил, обходя автомобиль по дуге. — Уж больно она у тебя бодрая. По внешнему виду — не колхоз, а почти спецзаказ. Кто доводил?

Исаак Маркович только хмыкнул и кивнул в мою сторону:

— Мастер с руками из правильного места и с очень светлой головой. Не знаю, кто у него отец — Кулибин или Менделеев. Но у этого человека внутри блокнот, в котором расписано сразу всё по полочкам.

Михаил усмехнулся, присел на корточки и посмотрел на шины:

— Шиповка заводская? Или дорабатывали?

Мой ответ прозвучал спокойно:

— Основу взяли от «Пирелли», но довели вручную — шипы чуть длиннее, посадка жёстче, давление регулируется прямо с места водителя. Плюс броня арок и усиленные рычаги.

Михаил поднялся, отряхнул перчатки и указал на трассу:

— Сегодня после снегопада, покрытие будет неровное, лёд под пушкой. Здесь нужна тонкая работа педалью газа, уверенное рулевое, и — что главное — холодная голова. На ралли зимой главное не выиграть секунду, а не потерять машину. Особенно на виражах.

Разговор пошёл о балансе торможения, о работе инерцией, об особенностях прохождения поворотов в режиме контролируемого заноса.

— Сейчас покажу трассу. Сначала проеду сам — сядешь рядом, посмотришь. Потом — твой круг. Только предупреждаю сразу: у нас не гонка, а тренировка. Убьёшь машину — сам виноват, — подмигнул Михаил и отправился заводить свою «Волгу», подготовленную для зимних заездов.

Круг был показательный. Михаил вел уверенно, почти не трогая тормоз — только играя газом и рулём. Машина проходила повороты в лёгком скольжении, идеально укладываясь в траекторию.

После первой демонстрации был сделан жест рукой: твой выход. Пересадка за руль «Нивы», в голове полный разбор увиденного. Машина тронулась уверенно, подвеска сглаживала мелкие ухабы, а мотор отзывался чётко. На первом повороте зад слегка повело, но педалью газа удалось поймать линию дрифта.

На финише Михаил хлопнул по плечу:

— Ну что, Константин… Будем говорить прямо. С машиной ты сросся. Почти как с рукой или с сердцем. Вижу это по манере вождения. У таких пилотов — будущее. Даже если не в спорте, то в жизни точно. Руки у тебя золотые, голова варит. Не потеряй это.

Рядом стоящий Исаак Маркович одобрительно кивнул и добавил:

— Говорил тебе, что не прогадал. Теперь и мастер признал.

После короткой беседы перешли в технический ангар, чтобы обсудить возможные доработки. Михаил выложил пару свежих идей по доработке развесовки, антикоррозийной обработке и усилению заднего стабилизатора.

Покидая автодром, в памяти уже крутился каждый поворот, каждая реакция машины. Опыт, который не пропадает даром.

Глава 3

Обратная дорога из Подмосковья в Минск началась на следующее утро в полном молчании. В салоне, кроме легкого шума обогревателя и тихого гула мотора, слышны были только редкие фразы. За окном мелькали снежные леса, просёлки и редкие фуры, спешащие в сторону обеих столиц.

Исаак, сидя на пассажирском сиденье, молча поглядывал на приборную панель. Через пару десятков километров тишина закончилась — начался разговор, тот самый, что давно витал в воздухе.

— Константин Витальевич, — начал Маркович, поправив шарф и закурив сигарету. — Не думай, что у меня проблемы с благодарностью. Машину твою посмотрел — остался под сильным впечатлением. А уж после трасс на Обчаке и в Подмосковье, когда ребята из команды так засуетились… в общем, понял, с кем связался.

Взгляд мой скользнул в его сторону, но ответа не последовало. Дальше продолжал он сам.

— Вопрос теперь не в том, насколько ты талантлив. Это ясно даже барану. Вопрос в том, как из этого сделать гешефт. Понимаешь? Не просто игрушку для себя, а промышленную вещь, которую можно толкнуть на рынок. Ты ж видел — эти актуаторы, шнорхели, электроника на впрыске, даже развесовка кузова. Сейчас уже это всё — не фантазии, это то с чего можно поиметь. Причём в этом сегменте рынок голодный, и не только у нас в Союзе.

Пауза повисла не меньше чем на минуту, прежде чем он добавил:

— Мой цех способен на многое. Уже сейчас ребята ваяют копии тех твоих штук, что на первой «Ниве». Прямо сейчас они собирают первый десяток комплектов для шноркеля и систему автоматического подкачивания шин. Про инжектор даже говорить не буду — все электрики облизываются.

Вопрос последовал спокойным тоном:

— А как ты видишь схему распределения? Кто в чём?

Маркович выпустил струю дыма, покосился в сторону и заговорил уже тише:

— Работа твоя. Идеи — твои. Руки у тебя — как у хирурга. Но всё остальное — организация, производство, сбыт, крыша, в конце концов — моё. Потому и делить будем честно, по партнёрски. Шестидесять процентов мне, сорок тебе. Всё — налом, раз в месяц. Без промедлений. Без левых схем. Хочешь — сведу с нужными людьми, будешь под защитой.

Ответ прозвучал сдержанно:

— Честно? Такой расклад устраивает. Но при одном условии — на первом месте всегда будет качество. Если кто-то начнёт халтурить — или ради скорости, или ради прибыли — влетаем оба. И если хоть одна деталь подведёт на трассе или в жизни — разрываем контракт.

Маркович засмеялся:

— Наш человек! Договорились. С завтрашнего дня запускаем всё в производство. И… у меня на примете есть пара гонщиков, которые мечтают получить «Ниву» твоей сборки. За отдельную плату, конечно. Так что — пора продавать будущее.

Вечернее солнце опускалось за горизонт, Минск приближался. Снег искрил под фарами, и в отражениях приборной панели мелькало нечто похожее на будущее, по факту выкованное своими руками. И, возможно, куда более важное, чем казалось пару месяцев назад.

Вечер в Минске опускался мягко, с лёгким туманом и пухлыми снежинками, что кружились под фонарями. Дверь в квартиру на Пушкина открылась стремительно — запах жареной картошки с грибами ударил в нос почти физически. Инна, как только увидела меня, стремительно обняла с силой, в которой смешались все: и радость, и скука, и желание.

— Ну наконец-то ненаглядный! — голос её несмотря на шепот звенел. — Ещё бы час — и начала бы думать, что тебя чья то черная душа очаровала и куда-то увезла.

Спортивная сумка с вещами полетела в угол. Обувь — под вешалку ноги поставили сами. Губы наши встретились посреди коридора.

— Мама… Душа моя… — Потом — снова и снова горячие поцелуи…

— Ее забрали в гости до воскресенья… — Разговор откладывался сам собой.

— О-ох… не зря я старался…

— А-ага… — Даже ужин остыл.

Ночь была жаркой, плотной и горячей, как воздух в парилке, в которой постоянно плещут на каменку.

Под утро, когда окна побелели от инея, и за стеной в соседней квартире кто-то уже гремел посудой, Инна, лежа на спине, сказала негромко:

— Слушай, если всё правда, если ты согласен на Варшаву… тогда надо решать всё серьёзно…

— Свадьба?

Она кивнула в ответ на мои слова, предварительно повернувшись ко мне, намеренно не поправляя простыню, которая от этого движения, выполненного расчетливо, обнажила то, что я умиляясь от красоты, называл «мои дыньки»…

Нежно коснувшись языком соска, решительно заявил, показывая что дурачусь:

— Если сейчас ты поклянешься что на протяжении всей нашей совместной жизни, что у тебя не будет «болеть голова», что «устала»… То…

— К-клянусь! — она подхватила мою шутку.

— Т-тогда я-я с-согласен!

Ее глаза засияли торжеством, как у полководца выигравшего сражение. Хотя… примерно так и было на самом деле.

— После ЗАГСа у нас будут необходимые документы. Я не хочу, чтобы нас потом выдёргивали из-за какой-нибудь формальности.

— Говорил мне дзедуля… Предупреждал!!!

— О чем милый?

— Что все бабы себе на уме! А от себя добавлю — крайне меркантильные особы! Что бы съездить в Польшу, выходят замуж… Как нас мужчин легко обмануть… Мы такие доверчивые…

Ответ последовал не сразу, но уверенно:

— Полковник прав. Не женатых не выпускают. Тем более — не военных. И если мы уже вместе, то зачем это откладывать?

Инна поднялась на локте, глядя в глаза:

— Значит, в понедельник подаём заявление. Пока дойдут документы, пока зал, платье, кольца… — Она замолчала, потом добавила с иронией: — Только, пожалуйста, без сюрпризов под марш Мендельсона.

Усмехнувшись, я погладил её по спине.

— Всё будет скромно. Только зал, стол, родные и друзья. Ничего такого.

Инна рассмеялась, но сразу стала серьёзной:

— Кстати, ты уже подумал, где будем жить в Варшаве? Я знаю, что для военных могут выделить место, но что с учёбой?