Азк – Беглый в Гаване (страница 6)

— Если честно, то «Помощник» подсказал… Вернее навел на правильную мысль… Тут есть еще одна мысль…

— Филипп Иванович, ещё один момент… важный. Из личных наблюдений.

Он остановился, повернулся, прислонился плечом к столбику забора:

— Слушаю.

— Вчера, когда с Инной гуляли по старому центру… случайно увидели сцену. Женщина, торговавшая жареными бананами, провернула почти открыто одно дельце с каким-то мутным типом. Сначала подумал, что он у неё еду берёт в долг, а потом понял — они обменивались валютой. Но не так, как обычно. Она ему мелкие доллары — по одному, а он ей сотенные — не новыми купюрами. И курс у них странный — наоборот, «обратный»: один доллар крупными — на доллар двадцать мелочью.

— Сотки? — переспросил генерал, брови чуть вздрогнули. — Свежие?

— Нет. Скорее старые, потёртые. Без водяных знаков, как у новых серий. Но настоящие, не карикатуры.

Измайлов кивнул, будто что-то сопоставляя.

— Это один из местных способов местного теневого бизнеса. Есть тут такой «карманная» теневая конторка. Работает без вывески, но с приличным оборотом. Кукловоды за ней — не из бедных. Деньги гоняют между Майами, Панамой и Гаваной. А те, кто тут на земле — просто пешки. Торговки, продавцы, порой даже школьники.

— Я не вмешивался, просто наблюдал. Но мысль возникла. У нас с собой немного наличных, и будет необходимость докупать кое-что из оборудования или платить информаторам. Всё официально не проведёшь.

Генерал посмотрел пристально, будто примеряя невидимую формулировку.

— Смотри, Костя. Тут два правила. Первое — никаких самостоятельных обменов с улицы. Только через проверенных. Всё, что идёт через руки «мутных типов», уже записано в чужие блокноты. Второе — не играй в местного. Даже если у тебя будет кубинская «профсоюзная книжка» или фальшивые документы — ты для них всегда чужак. А чужака считают по шагам.

Я кивнул.

— То есть обмен возможен, но — только с вашего одобрения?

— Или через мои каналы. Я дам тебе связного. По запросу «Друг» сможет выйти с ним на связь без следов. Он передаст нужное, проведёт обмен. Условие одно: отчётность и контроль. Любая неучтенная валюта здесь — это риск не только для тебя, но и для меня, как твоего непосредственного начальника. Ты пойми, все кому надо, знают что ты мой протеже и если ты на валюте попадешься, то появится мнение, что я тебя притащил сюда именно для таких дел, понял?

— Да, просто не хотелось терять возможность. Видно было — люди работают под контролем. Настроены аккуратно. Они боятся, но всё равно делают.

— Потому что прибыль высокая. И потому что кто-то их прикрывает. А вот кто — это уже наша работа. Возможно, ты поможешь в этом.

Он похлопал меня по плечу, затянулся последней сигаретой, оставив след из табачного дыма и мыслей. Много мыслей.

Генерал кивнул напоследок и пошёл прочь, шаг за шагом растворяясь в темноте сада. Манговое дерево чуть шелохнулось — может, от ветра, а может, от дрона, вновь перешедшего в режим наблюдения.

Впереди была не только служба в медсанчасти с пациентами и оборудованием, впереди начиналась настоящая игра.

Он ушёл, не оглядываясь. А я остался стоять под манговым деревом, вглядываясь в небо. Где-то там, в ближнем космосе, на орбите вращался «Помощник». А тут на Земле начиналась новая глава.

— Друг, — сказал я мысленно. — Подтверди режим ночного наблюдения.

— Подтверждаю. Куба под прицелом.

— Тогда спим. Кто может.

Ночь была тёплая, душная, будто пропитанная ароматами цветущих деревьев за окном. В доме царила тишина, нарушаемая лишь шорохами листьев и стрекотом невидимых насекомых.

Я вышел из душа, вытер лицо полотенцем и взглянул в сторону кровати. Инна лежала на боку, уже без халата, в одной тонкой ночной сорочке, которая скорее подчеркивала изгибы её тела, чем скрывала их.

— Ты как жаркое лето, — пробормотал я, подходя ближе.

Она улыбнулась и подняла взгляд. В её глазах уже был ответ.

Я лег рядом, прижался щекой к её плечу, медленно провёл пальцами по линии ключицы. Её кожа была тёплая, живая, убаюкивающе знакомая — и каждый миллиметр дышал чем-то особенным. Мы не говорили — только смотрели друг на друга.

Когда я стянул с неё лямку сорочки, грудь, освобождённая от ткани, плавно поднялась — дыхание сбилось. Мои ладони скользнули по округлостям — нежным, упругим, полным жизни. Она выгнулась, запрокинула голову, и тихий стон вырвался у неё, как выдох. Я чувствовал её с каждым касанием — как будто прикосновение к телу было прикосновением к душе.

— Костя… — прошептала она, будто в молитве.

Я целовал её плечи, шею, опускаясь ниже. Её руки переплелись у меня на затылке, ногти чуть впились в кожу. Она была одновременно нежна и требовательна — всё сразу, всё в одном.

Ночь растворилась во вспышках. Мы шептались, смеялись, целовались снова. Потом — утихали, обнимались, засыпали, чтобы проснуться и начать всё заново. Я гладил её спину и думал, что не существует на свете другой женщины, которую я хотел бы держать вот так — под этой крышей, под этим небом, под пальмами.

Снаружи дрон «Друг» всё ещё держал глушение.

И только он один слышал, как Инна прошептала:

— Так хорошо ещё никогда не было.

Утром солнце разбудило меня лучом, пробившимся сквозь щель в ставне. Я почувствовал, как Инна шевельнулась рядом — она спала, раскинувшись на моей руке, словно это было её постоянное место, с которого она никогда не собирается уходить.

Я осторожно выскользнул, стараясь не разбудить, и прошёл на кухню. Хлопнул дверцей холодильник, закипел чайник, где-то под потолком ожил вентилятор, негромко заскрипев своей старой осью. В уголке кухонного стола уже лежал блокнот — я накануне начал составлять список медикаментов, которые стоило бы затребовать через Измайлова, а кое что синтезировать самому на орбите.

Когда Инна появилась в дверях, босиком, в мужской рубашке и с сонной, но довольной улыбкой, мне показалось, что солнце за окном касы прибавило яркости.

— Доброе утро, товарищ Борисенок, — сказала она, наливая себе кофе.

— Доброе? — я посмотрел на неё поверх чашки.

— Очень. Даже чересчур, — она шлёпнула меня по плечу и уселась на край стола. — Ты у нас теперь кто? Муж, доктор или шпион?

Я усмехнулся.

— Утром — просто мужчина, готовящий яичницу. Остальное — после девяти.

Она кивнула, сделала глоток кофе, и вдруг, совсем по-домашнему, прошептала:

— Я тебя люблю. Вот просто так.

Я ничего не ответил. Подошёл, обнял сзади, прижал к себе и поцеловал сначала в висок, а потом в макушку.

Глава 5

И в этот момент в голове, негромко пискнул сигнал вызова от «Друга».

— Ну вот, началось, — вздохнул я мысленно.

Я активировал экран, мелькнул логотип систем корабля и раздался ровный, металлически спокойный голос:

— Доброе утро. Текущая сводка по Карибскому бассейну:

— Угрожающей активности со стороны флота НАТО не выявлено.

— Стабильный радиофон, два подозрительных канала на частотах, характерных для ДВ-диапазона.

— В районе Ямайки — выход американской ударной группы в море, с демонстративным включением активных РЛС.

— На подлёте к Кубе зафиксирован неопознанный атмосферный объект — классифицирован как метеозонд, угрозы не представляет.

— Уровень боевой готовности: пассивный режим наблюдения.

— Запуск зондов «Слух-3» и «Сетка-5» осуществлён по маршрутам разведки южнее Гаити.

— Следующее обновление — через 4 часа или по команде. Конец связи.

— Уф... — Инна стояла с чашкой кофе, прислонившись к косяку. — Я смотрю, ты не надолго куда-то отлетел?

Я кивнул.

— Ага… Не поверишь, в космос… — хмыкнул в ответ.

Я снова налил себе кофе, открыл окно. За окном шумели деревья, где-то кричала птица, и воздух был густой, как сироп. День только начинался, но уже чувствовалось, что будет он… насыщенным.

Было всего полдевятого, солнце стояло низко, но уже слепило, как сварка. Мы вышли из дома одновременно, Инна в легком брючном костюме, с аккуратно собранными волосами, я — в рубашке с короткими рукавами, немного небрежно заправленной в шорты. Инна шла к служебной «Волге» с блокнотом и термосом под мышкой. Я, поправляя воротник рубашки, придержал для неё дверцу.

— Не волнуешься? — спросил, будто в шутку, хотя сам знал ответ.