Азк – Беглый в Гаване (страница 25)

— Хорошо, — генерал кивнул. — Значит, беру образец и высылаю. Потом выходим на прямую.

Связь прервалась. Генерал откинулся на сидении, глядя на обстановку вокруг. Снаружи гудел ветер. А в одной квартире наверху, на втором этаже, два человека тихо страдали — и ждал, сам того не зная, помощи из очень далёких миров.

Дверь открылась не сразу. Филипп Иванович нажал кнопку звонка второй раз, задержав палец чуть дольше. Через несколько секунд раздались шаги, потом щелчок замка. Щель распахнулась на ладонь.

— Тино?.. — голос был чуть хриплый, как будто усталый.

— Да, Вальтер. Только не пугайся — я один. Надо поговорить.

Он помедлил, потом отступил вглубь квартиры и жестом пригласил войти. Всё вокруг было как в старые добрые времена — тишина, книги в шкафах, старое бюро, кофейный сервиз. Только на журнальном столике — аптечка, пузырьки, какие-то бланки с печатями и странным налётом безнадёжности.

— Я сразу понял, что ты меня видел, — сказал он, наливая кофе в тонкие чашки. — Но не решился подойти. Тебя что-то остановило?

— Я хотел сначала понять, не в беде ли ты. А потом… понял, что беда — рядом. Я был у аптеки. Видел, что ты покупал.

Вальтер медленно опустился в кресло и кивнул.

— У неё… четвёртая стадия. Мы начали лечение, но… Я больше не агент. Я просто муж, который не может ничем помочь.

— Можешь, — сказал генерал спокойно. — Послушай. У меня есть человек. Он не просто врач. Это… — я помедлил — … другая наука. Совсем. Но ему нужен образец. Чтобы сделать вакцину. Под неё. Только под неё.

Он долго молчал, потом встал и ушёл вглубь квартиры. Вернулся с небольшим контейнером в руках — стандартная пробирка с герметичной крышкой, тонкий капилляр с эпителиальным мазком и пара маркеров с датой и временем. Даже в кризисе — остался немцем.

— Мы с ней всё ещё любим точность, — грустно усмехнулся он.

Я не стал говорить лишнего. Только кивнул. Через пару минут на плоской крыше его дома приземлилась «Птичка» — компактный транспортный дрон, который вынырнул из облаков, не произведя ни звука. Он перешел на перила балкона, открыл створки, и, получив контейнер с образцом, улетел вверх, к точке сброса для «Сокола».

— Ты действительно думаешь, что это поможет? — тихо спросил Вальтер, стоя у окна.

— Я не думаю. Я знаю. Но времени немного. Поэтому мне нужно ехать.

Он молча кивнул, а генерал достал ключи от «Фиата» и пошел к машине, которая стояла у подвала.

— Скоро встретимся, вы главное продержитесь…

По пути назад Филипп Иванович ехал почти без мыслей — всё было сделано. Машина легко катилась по ночным улицам, шины шуршали по ночной дороге.

Фридрих встретил меня у калитки.

— Всё прошло? — спросил он, принимая ключи.

— Всё. Спасибо, старина. Остальное — по каналу «Шахматы-2».

Он кивнул, не спрашивая ни единым словом.

Измайлов прошёл через рощу, туда, где прятался атмосферник. Время поджимало. Настроив панель на обратный курс, он еще раз посмотрел в сторону далекого Цюриха. Там, в одной квартире, кто-то будет ждать. И, может быть, уже не напрасно.

А потом генерал взмыл в небо, мягко прорывая облака, и Куба снова стала точкой притяжения.

Веранда касы Кости и Инны.

Поздний вечер. Гавана.

В воздухе пахло жасмином, с террасы тянуло ночной прохладой. Сигнал пришёл чётко, и я тут же отдал «Другу» команду — открыть защищённый канал.

В голове раздался голос Измайлова. Спокойный, но с железным оттенком.

— Приветствую, Константин. Получили информацию от МИДа Кубы — швейцарцы, а через них американцы, запросили информацию о двух пропавших. Им срочно понадобились Майкл Хьюстон и Джордж Робинсон.

— Подозрительно быстро забеспокоились, — кивнул я, крутя в руках пластиковую чашку с холодным кофе. — Слишком оперативно, значит, эти двое были не просто туристами с фотоаппаратом.

— Именно. Кубинцы, естественно, пока молчат, но долго скрывать не выйдет, да и нет смысла. В МИДе начинают чесаться — мол, а вдруг задержали не тех.

— Филлип Иванович, предлагаю действовать на опережение, — я встал, прошёлся по террасе. — У вас в руках козырь. Эти двое могут дать гораздо больше, если допросить их не обычными методами. Я могу использовать технологии Открытых миров — считывание микрореакций, интеллектуальный анализ паттернов лжи, и даже, если понадобится, минимальное нейросканирование. Бесконтактное. Без боли.

В трубке повисла пауза. Потом тихий смех.

— Звучит почти как НКВД будущего.

— С поправкой на гуманизм, — усмехнулся я. — Если кубинцы согласятся передать их нам на пару дней, допустим под видом медэкспертизы… А дальше — я передам вам полное досье. С фактами, выводами и возможными ниточками вверх по цепочке.

— Ладно, Борисенок. Сделаю запрос на уровне центра. А ты пока подготовь свою лабораторию. Но учти: всё, что ты узнаешь, должно остаться строго между нами. Даже Инне — только то, что разрешим. Понял?

— Как всегда.

— Отлично. И, Костя… — голос стал мягче. — Каждый раз я рад, что ты теперь с нами. Таких, как ты, у нас мало. Не подведи.

— Не планирую, генерал.

На этом связь прервалась. Я посмотрел на небо. Где-то там, в темноте, шли спутники, читали радиошум, фиксировали тени в инфракрасном. Но сегодня ночью — всё было в наших руках.

— «Друг», готовь комнату под нейроанализ. Кажется, у нас будут гости. Двое с другого берега."

Глава 20

Отдельный блок медчасти.

Утро следующего дня.

Всё выглядело как рутинная приёмка пациентов. Пара офицеров MININT’а (Министерство внутренних дел Кубы) с каменными лицами и чисто выбритыми шеями без лишних слов завели в помещение двух человек — оба в белых рубашках, помятых, но ещё держащих фасон. Американцы. Те самые.

Майкл Хьюстон был высоким блондином с типичным налётом военной выправки, хоть и не в форме. Джордж Робинсон — пониже, темноволосый, с цепким взглядом и синяками под глазами. Обоих вели без наручников, но с явным намёком на то, что свобода здесь условная.

— Компаньеро, — один из кубинцев подошёл как можно ближе и почти шепотом доложил. — Как и просили, под видом обследования. Все документы в порядке. Они ваши на двое суток. Потом официальная передача американской стороне.

— Мне этого хватит, — кивнул я.

В коридоре, под видом двери в физиокабинет, находилась комната, которую я переоборудовал под нужды «Другого допроса». Бесконтактный анализ, датчики обратной связи, звукоизоляция, сканеры. Официально — экспериментальная установка для терапии посттравматического синдрома. Неофициально — высокоточный нейроанализатор с интерфейсом Открытых миров.

Я дал команду «Другу»:

— Подключай оборудование. Сначала Хьюстон.

— Принято. Инициализация протокола распознавания паттернов лжи. Загрузка поведенческой матрицы НАТО. Образец готов.

— Проходите, — сказал я Хьюстону с лёгкой улыбкой. — Это займёт немного времени. Просто посидите в кресле. Мы проверим ваше состояние — сердечно-сосудистую систему, реакции, уровень стресса.

— У нас есть право на адвоката, — буркнул Робинсон, которому это явно не нравилось.

— Конечно. В Швейцарии. Пока вы здесь — вы в медпункте. У нас права человека уважаются. Только мы их сначала изучаем, — я сделал паузу, — а потом уже уважаем.

Хьюстон сел. Контакт начался. Лёгкое жужжание — это активировался биометрический щуп под сидением, датчики встроенные в материал подлокотников, и на панели коммуникатора передо мной побежали первые графики.

— «Друг», анализируй реакцию на ключевые слова: «Операция Кальмар», «Gaviota», «подлодка 'Олимп» и «Гуантанамо».

— Проводится. Повышенная активность лимбической системы. Вегетативный всплеск при упоминании на каждое ключевое слово. Молчит — но знает.

— Майкл… можно просто Майк? — начал я по-английски. — У вас недавно было серьёзное приключение. Вам повезло. Но здесь, у нас, вы можете быть полезны.

— Я ничего не знаю.

Я улыбнулся.

— Вы так говорите, будто это важно. Хотя я просто спрашиваю о вашем здоровье.

— Всплеск потоотделения, микродрожание века, напряжение плечевого пояса.

— Лжёт, — спокойно сообщил «Друг». — Речь заучена. Внедрён паттерн устойчивости. Предлагаю пробить через образец визуальных стимулов.