Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 61)

Эванс догнал меня в коридоре.

— Спасибо. Он впервые за неделю шутит. Что насчёт Цюриха?

— Я вам дам комплект документов. Спешки нет, но они с фиксированной датой. Пусть сам поставит подпись в момент, когда сочтет нужным.

— Вы не инвестбанкир? — прищурился Эванс.

— Я скорее инженер по режиму и распорядку, доктор, — ответил я. — И ещё чуть-чуть часовщик.

Когда дверь палаты закрылась, в ухе стало совсем тихо. Я снял перчатки, спрятал улыбку. Иногда великие сцены выглядят как будни в белой комнате. Иногда судьба говорит голосом тонометра.

По пути к выходу я посмотрел в окно. Осень держалась за ветви, как упрямый инвестор за простую стратегию. И в эту прозрачную тишину «Друг» поставил точку:

«Контакт состоялся. Программа реабилитации активирована. Следующий этап — обсуждение Цюриха. Финансы позже.».

Коридоры центра были пустыми, только вентилятор мягко шевелил бумажные уголки на доске объявлений. Ночь шла к утру, но не чувствовалось ни усталости, ни сонливости — наоборот, было ощущение, будто воздух стал плотнее и тише. Я сидел у терминала «Помощника», просматривал очередные пакеты спутниковой телеметрии, когда экран слегка дрогнул. Это был не сбой. Это был мягкий, почти человеческий жест — знак, который «Помощник» подавал только тогда, когда находил что-то необычное.

— Определённая группа сигналов требует внимания, — сообщил он. — Обнаружена схема повторяющихся шаблонов в британских закрытых каналах связи.

— Покажи, — сказал я.

На экране возникла карта Великобритании. Южная часть Лондона была подсвечена, затем вспыхнули узкие линии, уходящие от нескольких зданий: один из корпусов Министерства обороны, штаб ВМС, два объекта MI6 и один, который я не опознал сразу.

— Что за объект?

— Адрес соответствует аналитическому центру Королевского флотского командования. Обозначен как «Corporate Planning Cell»(«Группа корпоративного планирования»).

Я нахмурился.

Слово «Corporate» я слышал и раньше, но в контексте секретных совещаний британцев никогда. Это было слово из бизнес-лексики, а не военного жаргона.

— Что за трафик?

— Нестандартные связки кодов. Обсуждение логистики, выдвижения морских сил, распределение задач по авиакрыльям, графики переходов, а также предварительные схемы боевых действий.

Я замер.

Это было не просто планирование.

Это было планирование военной операции.

— Расшифруй название.

— Ключевые фрагменты указывают на кодовое имя: «Operation Corporate»(«Операция Корпоративная»).

Сердце у меня ухнуло вниз. Это было то, чего никто и никогда не должен был видеть, даже американцы и заодно часть британских министров.

— Продолжай, — сказал я тихо.

На экране появилась структура управления: чёткая, многоуровневая, как сетевой график серьезной хирургической операции. Внизу — логистика: корабли снабжения, танкеры, вспомогательные суда. Выше — оперативные соединения, группы прикрытия и авианосная группа Task Force 317. Ещё выше — политическое руководство: Тэтчер, Адмиралтейство, узкий круг аналитиков MI6.

И ещё один слой, самый верхний, где не было никаких имён, только обозначение: «Special Policy Group»(«Группа специальной политики»).

Я выделил это место и задал вопрос:

— Что это?

— Это закрытая группа стратегического планирования. Не числится ни в одном официальном органе. Использует обрезанные сигналы гражданских спутников для маскировки собственных каналов.

Голос Измайлова прозвучал у меня за спиной абсолютно неожиданно. Он вошёл бесшумно, как всегда, когда дело становилось серьёзным.

— Покажи всё, что у тебя есть Костя.

Я вывел полную схему на специально прошпаклеванную и идеально затертую стену через проектор. Карта Южной Атлантики вспыхнула линиями.

— Это британский план?

— Да.

— План на что, Костя?

— На войну с Аргентиной, Филипп Иванович. Здесь собрано все, чтобы выиграть её до того, как она начнётся.

Он встал чуть ближе, прищурился, провёл пальцем по красной дуге, обозначающей маршрут «Task Force 317».

— Смотри сюда. Они двигают авианосцы не в лоб, а дугой, с опорой на точки снабжения. Это не импровизация. Они знали, что Аргентина сорвётся. Более того, они тонко подталкивали её.

— Подталкивали?

— Да. Посмотрите: британцы разработали шесть сценариев. Во всех шести — Аргентина делает первый ход. И только после этого Британия вводит флот так, будто он уже был готов.

«Помощник» вывел хронологию: начало сборов — дата; подготовка к переходу — дата; «Conqueror» и его тайный выход из Фаслейна — опять дата; сформированная логистическая цепочка — снова конкретная дата.

Все даты были привязаны к первому дню захвата Фолклендов. Измайлов выдохнул.

— То есть… Британия спланировала войну раньше, чем Аргентина подумала о ней?

— Не совсем так, — ответил я. — Британия начала подготовку к этой войне раньше, чем Аргентина узнала, что принимает участие.

Он посмотрел на меня так, как смотрят люди, которые увидели в пропасти лестницу.

— А теперь главное.

— Что ещё, Костя?

— «Operation Corporate» предусматривает, что первую победу Британия должна одержать не на островах, а в море. И первой целью, по их расчёту, должен стать крейсер или подлодка Аргентины.

— Это «Хенерал Бельграно»?

— Или «Сан Луис». Они оба, по их плану в зоне риска.

Генерал посмотрел на экран, где мигал маршрут «Conqueror», совпадающий с траекторией перехвата.

— Значит… — тихо сказал он. — «Corporate» — это не просто кодовое имя. Это соглашение между их разведкой, флотом и политиками. Согласованная игра. А мы только что вскрыли её своими силами.

— Мы вскрыли то, что британцы даже не собирались скрывать полностью, — сказал я. — Они просто уверены, что никто не сможет свести в одну картину все их косвенные следы.

Измайлов медленно кивнул.

— И что нам теперь делать, как ты считаешь?

— Первое — нам срочно нужна квалифицированная военно-морская консультация, а уже потом будет видно…

Мы оба стояли перед огромным изображением, где красные линии британского плана резали океан, как лезвия.

И только, благодаря «Помощнику», она стала видна нам в полном объеме.

Что с ним сделали потом — вопрос, на который у меня есть ответ, но не на тот, который можно написать в учебнике.

Официальная версия появилась через неделю: короткая заметка в сводке для аппарата — «товарищ такой-то, долго и преданно работавший в системе связи, по состоянию здоровья переведён на облегчённую работу в провинции». Ходили слухи, что это где-то в Пинар-дель-Рио или Камагуэе. Там, где кабели проще, а жизнь медленнее.

Неофициальную версию я видел краем глаза: машина DGI, выезжающая не на запад, а в сторону закрытого санатория под Гаваной, где лечат не только тела, но и слишком разговорчивые головы.

Я знаю, что он не умер в тот день. Знаю, что его не бросили в яму. Знаю, что у него ещё были прогулки по двору и врачи, которые следили за давлением. Знаю, что к проводам он больше не прикасался.

А остальное… остальное я предпочитаю формулировать аккуратно. Не потому, что боюсь генерала или кубинцев. Потому что слишком хорошо помню взгляд «Зденека» в тот момент, когда он говорил в своей памяти с эмиссаром Камило: там не было корысти. Там было чувство, что он продолжает дело, начатое в 1960-м, когда весь континент вдруг поверил, что одна маленькая страна с бородатыми партизанами может развернуть историю.

«Крота сняли, — подытоживает 'Друг». — Но нора осталась. И те, кто в неё заглядывал.