Azio – КЮС (страница 9)

– Ой-ой, как заговорила! – проведя пальцем по свежей ране, Ромео с восхищением и азартом любовался кровью. Шумно процедив воздух сквозь зубы, он поднял взгляд на Бесю, сжимая кулаки. – За этим и здесь, стерва! Давай, покажи, на что способна!

Никто не собирался их останавливать. Все просто шли дальше. И я потерял всякий интерес в наблюдении за ними, возвращаясь к уезжающему грузовику. Большой, но достаточно неприметный. Серый – конечно, какого ещё цвета ждать от Упадка! Однако на этой серости хорошо различались другие цвета. Тел в яркой одежде с пухлыми рюкзаками, зацепившихся за кузов. И уезжающих теперь на нем в бескрайние дали.

– Кто это? – обратился я к Герою.

– Счастливые люди! – оттолкнув в сторону Момента, который снова попытался встрять, Я сложил из обеих ладоней кружки с «ушами» (отставленными вверх средним и указательным пальцами). – Говоря конкретнее, зайцы. Люди с окраин, которых ты видел в «бойцовском клубе», что не окончательно увязли Упадке! У них есть цель – сбежать. И надежда – клуб, где они могут своими силами добыть всё необходимое в дальний путь.

– Это делает их счастливыми?

– Черт возьми, да! – прижав ладони подушечками растопыренных пальцев к лицу, Герой разразился радостным смехом. – Они так счастливы, что Ты и представить не можешь! И их так много, Ты ведь видел? Одной славной ночью, такой как эта, они будут так же, как мы идти по дороге. Но не просто идти, нет – ждать шанса! Возможности запрыгнуть на уезжающий грузовик. С запасами, коллегой по несчастью, ржавой трубой за спиной – кто их знает! Но счастливыми – наверняка!

– Вот как… – я задумался над его словами. Хоть и звучал он точно безумец, тяжело было не проникнуться этим безумством. Сам я и не заметил, что мои губы надломились в улыбке.

Смотря на уезжающих, я почувствовал легкую зависть. Ведь я и близко не был к их счастью. Низкий, слабый и медленный – я и помыслить не мог о побеге. Наверное, если бы я мог желать поступить так же, то вскоре бы впал в отчаяние, сознавая свою беспомощность. Но вышло так, что их цель меня не привлекала. Обернувшись на нашего молчаливого попутчика, я лишился улыбки. Иное чувство охватило меня. Замешательство? Смятение? Интерес?

– А что он? – задал я вопрос, не отрывая глаз от перемотанного лица мужчины. – Тоже будет ждать грузовика?

– Молчун странник, да? – удивительно неуверенно протянул Герой, покосив взгляд в сторону. – Нет, он особый случай. Сваливает на своих двоих, через недельку-другую возвращается, – пояснил он, останавливаясь и убирая руки в карманы джинс. – Но лучше не думай об этом, а то из клуба вылетишь!

– Что?

– Стой смирно! – вдруг выкрикнул тот во весь голос, докрикиваясь даже до самых отставших – Беси и Шекспира, катающихся по земле. – Тут и осядем. Счастливого пути, Странник!

Странник продолжал идти, никак не реагируя на сказанное. Остальные же, послушавшись, дали передышку ногам. Иннокентий с Соней сели рядом, отойдя вглубь обочины. Феня, недовольно ворча и судорожно осматриваясь, присел на колени, постелив под них клетчатый плед, вытянутый им из-под кофты. Момент всё ещё стоял подле нас с Героем, как это пошло с самого моего спуска на землю. А Песик довольно скакал, крутился колесом и вертелся волчком вокруг принявшей горизонтальную плоскость «драки» Ромео и Беси.

– Коли его! Бей её! – хохоча, скандировал резвый коротышка.

На удивление, я не находил в этом ничего странного. Наблюдая за тем, как неудавшийся поэт таскал за волосы, мягко выражаясь, склонную к истерии натуру, в неистовстве колющую ножом мимо его плеч и шеи, вследствие его же хаотичного извивания, сильно напоминавшего предсмертные конвульсии, я не ощущал ни ужаса, ни отвращения. Лишь… желание задать вопрос.

– Момент, – повернувшись к нему, я изучающе прошелся по нему глазами. – Какое у тебя второе имя?

– О-хо-хо! Ты заинтересовался мной? – театрально прикрыв лицо выгнутой ладонью, Момент выпрямился в полный рост, довольно улыбаясь. – Что же, чувствую, близок тот миг, который ответит на все твои вопросы. Кратко меня так и звать – Миг!

Не сказать, что в нем было что-то особенное. Не худой и не полный, не бледный и не темный. Не выше Героя, не ниже меня. Одет в простую монотонную водолазку грязно-бежевого цвета с широкими выпирающими и впадающими вертикальными полосами. Кроме того, заправленную в темно-синие, изрядно запачканные в пути брюки, затянутые простым черным ремнем. Прямоугольная металлическая пряжка с округлыми углами была пуста и непримечательна – без изображения, узора или ещё чего-нибудь. Разве что можно было различить парочку царапин – они были светлее потемневшего снаружи металла. Стопы скрывались поношенными остроносыми мужскими туфлями. В коротких коричневых волосах и невыразительных карих глазах Момента, как и во всем лице в целом, едва ли что-то выделялось. Разве что в носе – коротком… и, наверное, чуть островатом. Но что в нем пробуждало мой интерес – так это манера. Поведение и речь, наводящие на догадки и вызывающие вопросы.

– Момент и Миг… Это из-за твоей причины? – смело предположил я. – Не можешь у-

– Потому что не чувствую, что момент настал! – вскинув руку над головой, Миг поднял мечтательный взгляд к небу. – Вся моя жизнь подчинена моменту! Мимолетному мигу, в котором ощущаю себя так, как надо. И даже если жизнь невыносима, отвратительна и жалка, мне нельзя умирать! Нельзя, пока не наступит момент!

– Вот как, – зачарованный чувством, которое ранее, как казалось, мне удалось разделить с ним, я почувствовал зов новых вопросов. – Этот момент… Он не скоро? Как чувствуешь себя сейчас?

– Определенно не готовым к смерти! – Миг наигранно захихикал, прикрывая глаза, вытягиваясь на носке. Раскинув руки, тот собрался закружится. – Мой момент где-то там, за туманом горизонта, в последней главе! А чувствую себя лишь на пят-КХАРГ! – так я услышал его, хрипящего с ножом, вошедшим в горло.

От тряски подскакивая, болтаясь вверх-вниз, лезвие ещё немного углубилось в плоть, прежде чем было в ужасе вырвано вместе с застрявшей в зазубринах кожей. Меня окатило горячей кровью. Смотря на неё с ещё теплящемся восхищением от речи Момента, я водил окровавленными пальцами по окровавленным ладоням, затаив дыхание. А Миг упал, пытаясь кричать от боли. Но выходило лишь неприметное бульканье, неумолимо стихающее. Мне стало интересно, что чувствуют другие, и я отвел взор в сторону. На Момента смотрел Песик, улыбаясь так же, как всегда. Едва пересекшись со мной взглядом, тот хихикнул, возвращаясь к дерущейся парочке, от которой и прилетел нож. Беся оказалась безоружна, и вход пошли ногти.

– Бей её! – вновь заскандировал Песик, сообразив, как теперь нужно сказать: – Царапай его!

***

Глава 5. Привал

Я лежал на траве. И я тоже. Но в отличие от него – вздыхающего с облегчением и непонятной мне радостью, выпяченной дурашливой улыбкой – мне было крайне неприятно. О себе давали знать пинок в ребра и бросок через плечо Тарзана, отдававшиеся жгучей болью при малейшем движении. А от лежания в траве без движения не трудно сойти с ума – желание почесаться быстро охватило все тело, перекрывая все прочие мысли:

«Как же чешется. Шея, спина… Нет, её ни в коем случае нельзя касаться. Пока ложился, едва снова не потерял сознание. Вероятно, у меня закрытый перелом. Или переломы. Внутренние кровотечения… Не имеются. Какая разница! Так чешется! Мой бок… Может просто перестать воспринимать это? Но не ползет ли по нему что-то? Паук, например. Ну и что, если паук? Не ядовитый же… Это местность не входит в перечень сред обитания каких-либо ядовитых видов. Да и если бы ядовитый – я и так собирался умереть. Что значит «собирался»? Уже не собираюсь? Тогда это противоречит членству в клубе юных самоубийц. В позапрошлую вылазку вышли девять жизней некой «Кошки», а теперь…» – пока череду мыслей не прервал новый непреодолимый порыв чесотки, я мельком взглянул на ещё теплого Мига.

Ножа из него уже не торчало. Он ведь сам успел выдернуть его, видимо думая, что это поможет. Но даже рядом с телом оружия не было. Вскоре после происшествия Шекспир с Бесей расцепились по инициативе последней. Если таковой можно считать выкрик:

– Заколебалась! Убейся как-нибудь сам, Блэйк, – после чего та неслабо отпнула его от себя, дезориентируя плевком в лицо. – Отдай, сволочь! Мне сказано вернуть его, что значит, не допущу, чтоб он без моего ведома, каким-то клоунским, подобным тебе, утырок, образом оказался там. Только через мой труп эта херь когда-нибудь вернется на кухню, ушлепок, – рычала Беся на труп, вырывая предмет «спора» из его руки.

Заметив же, что я наблюдаю за ней, девушка оскалилась, слизнула кровь с ножа и внезапно закашляла. Лезвие опасно запрыгало в воздухе, ведомое дергающейся рукой эксцентричной убийцы. Если, конечно, верить Герою. Он сказал, что я не был единственной его ставкой. А единственной, кого можно было идентифицировать как гипотетического участника боя на смерть, была она. Кровь не появляется из ниоткуда.

– Гадость! Отвратительно! Крысиная блевотина! – пиная Мига под ребра, ругалась Беся. – Весь вкус испортил своей мерзотной кровью, выродок! А ну подымайся, тебе ещё шесть расчленений заживо должна – за каждый гребанный день, что в содержанках ходил, жопное перышко павлиньего утырка! Дегенерат редкостный, и причина твоя дегенератская!