Айзек Азимов – Роботы утренней зари (страница 50)

Сисис сказал напряженно:

– Я расскажу все это доктору Амадейро и буду настойчиво советовать ему отказаться от встречи с вами. – Он исчез.

Бейли снова терпеливо ждал, а Гремионис отчаянно жестикулировал и говорил громким шепотом:

– Вы не можете так поступать, Бейли. Не можете!

Бейли махнул ему, чтобы он успокоился. Через несколько минут – они показались Бейли очень долгими – снова появился Сисис, выглядевший очень сердитым, и сказал:

– Через несколько минут доктор Амадейро займет мое место и будет говорить с вами. Ждите!

– Здесь не место для ожидания, – немедленно сказал Бейли, – Я приду прямо в офис доктор Амадейро и там встречусь с ним. – Он сошел с серого круга и сделал Дэниелу знак выключить связь.

Гремионис сказал, задыхаясь:

– Вы не можете так говорить с людьми доктора Амадейро, землянин.

– Могу.

– Он выкинет вас с планеты через двенадцать часов.

– Если я не добьюсь прогресса в своей миссии, меня в любом случае выкинут с планеты за двенадцать часов.

– Партнер Илия, – сказал Дэниел, – боюсь, что мистер Гремионис прав в своей тревоге. Совет Авроры не может ничего сделать, кроме как выслать вас, поскольку вы не аврорский гражданин. Но он может настаивать перед земным правительством, чтобы вас строго наказали, и Земля это сделает. Я бы не хотел, чтобы вы были наказаны.

Бейли тяжело сказал:

– Я тоже не хотел бы, Дэниел, но я должен хвататься за любой шанс. Мистер Гремионис, мне очень жаль, что я сказал ему, что вызывал из вашего дома. Мне нужно было как-то убедить его, и я чувствовал, что он придаст этому факту важное значение. Но ведь я сказал правду.

– Если бы я знал, что вы хотите сделать, я не позволил бы вам вызывать из моего дома. Я уверен, что потеряю свое положение и… – он с горечью добавил: – Что я вам сделал, что вы так обошлись со мной?

– Я сделаю все, что могу, мистер Гремионис, чтобы вы не потеряли свое положение. Я уверен, что у вас не будет неприятностей. Если же меня постигнет неудача, вы можете сказать, что я сумасшедший, что я возвел на вас дикие обвинения, запугал вас угрозами оклеветать вас и поэтому вы позволили мне пользоваться вашей трехмеркой. Я думаю, что доктор Амадейро поверит вам. В конце концов, вы уже послали ему жалобу, что я оклеветал вас, верно? – Бейли поднял руку, прощаясь. – До свидания, мистер Гремионис. Еще раз благодарю вас. Не огорчайтесь и… помните, что я сказал вам насчет Глэдис.

Зажатый между Дэниелом и Жискаром, Бейли вышел из дома Гремиониса, едва сознавая, что снова идет в открытое пространство.

53

Снаружи что-то изменилось. Бейли остановился и посмотрел в небо.

– Странно. Я не думал, что прошло так много времени. Солнце уже зашло.

– Нет, сэр, – сказал Жискар, – до заката еще два часа.

– Собирается гроза, партнер Илия, – сказал Дэниел. – Тучи сгустились, но гроза разразится не сразу, а через некоторое время.

Бейли вздрогнул. Темнота сама по себе не беспокоила его. Ночь как бы ограничивает Снаружи стенами, а это лучше, чем днем, когда во всех направлениях открытое пространство. Но сейчас и не день, и не ночь, и это плохо. Он пытался вспомнить, как было во время дождя, когда он бывал Снаружи. И ему вдруг пришло в голову, что он ни разу не видел снега, и даже не знает точно, на что похожа твердая кристаллическая вода. Описаний было явно не достаточно. Молодежь иногда выходила и быстро возвращалась, визжа от возбуждения, но всегда радуясь, что снова оказалась в стенах Города. Бен однажды пытался сделать лыжи по указаниям какой-то старинной книги и чуть не утонул в белой массе, но и его описания снега были неясными и неудовлетворительными. Но Бейли знал, что снег идет, когда очень холодно. А сейчас было не очень, а просто холодно. Эти тучи не означали, что пойдет снег, но это почему-то мало утешало.

– Это необычный цвет неба? – спросил он.

– Нет, партнер Илия, это гроза.

– Она у вас часто бывает?

– В это время года – да.

– И она приносит такой холод?

– Да, но садитесь в машину. Там теплее.

Бейли пошел к машине, но вдруг спохватился:

– Подождите, я не спросил Гремиониса, где офис Амадейро.

– Не нужно, – сказал Дэниел. – У друга Жискара в банке памяти есть карта Института, он отвезет нас в административное здание. Офис доктора Амадейро, скорее всего, там.

– По моим сведениям, – сказал Жискар, – офис доктора Амадейро в административном здании. Если же доктора случайно не окажется, то его дом рядом.

И Бейли снова оказался между роботами. Он особенно радовался теплому телу Дэниела, но и похожий на текстиль верхний слой Жискара не был приклеен и не был таким холодным, как голый металл его тела.

Дэниел, возможно, намереваясь отвлечь Бейли от вида Снаружи, спросил:

– Партнер Илия, откуда вы узнали, что доктор Василия поощряла мистера Гремиониса интересоваться мисс Глэдис? Я не заметил, чтобы вы получали какую-то очевидную информацию.

– Я и не получал. Я был в отчаянии и разыграл дальний прицел. Глэдис рассказывала, что Гремионис был заинтересован ей и предлагал себя несколько раз. Я подумал, что он мог убить Джандера из ревности. Правда, я не думал, что он настолько силен в роботехнике, но, узнав, что дочь доктора Фастальфа роботехник и очень похожа на Глэдис, я задумался, не был ли Гремионис сначала очарован Василией – тогда убийство могло быть результатом заговора этих двоих. Легким намеком на существование такого заговора я добился свидания с Василией.

– Но ведь заговора не было, – возразил Дэниел, – по крайней мере, в том, что касается разрушения Джандера. Василия и Гремионис не могли бы произвести разрушение, даже если бы работали сообща.

– Согласен. Однако же, Василию разволновал намек на связь ее с Гремионисом. Почему? Когда Гремионис рассказал, что сначала увлекся Василией, а потом Глэдис, я подумал, что связь между Гремионисом и Василией была, возможно, непрямой, если Василия поощряла переход Гремиониса к Глэдис по какой-то причине, более отдаленно связанной со смертью Джандера. В конце концов, какая-то связь между Гремионисом и Василией была: это показала реакция Василии на первый намек.

Мои подозрения оказались правильными. Василия переключила Гремиониса с одной женщины на другую. Гремионис был поражен, что я об этом знаю, и это тоже оказалось полезным, поскольку, будь дело совершенно невинным, не было бы причин делать из него тайну – а тайна явно была. Вы помните, Василия не упоминала, что уговаривала Гремиониса заняться Глэдис. Когда я сказал, что Гремионис предлагал себя Глэдис, Василия сделала вид, будто впервые слышит об этом.

– Но что тут важного, партнер Илия?

– Это мы найдем. Мне кажется, что важны тут не Гремионис и не Василия, а какое-то третье лицо. Если это касается дела Джандера, то третье лицо должно быть более умелым роботехником, чем Василия – им может быть Амадейро. Я намекнул ему на существование заговора, намеренно указав на то, что допрашивал Гремиониса и говорю это из его дома – и это тоже сработало.

– Но я все-таки не понимаю, что все это означает.

– И я тоже – но есть кое-какие соображения. Может, узнаем что-нибудь у Амадейро. Наше положение так скверно, что мы ничего не потеряем, догадываясь и рискуя в азартной игре.

Во время этого разговора машина сделала прыжок и пошла на умеренной высоте. Она обошла линию кустарника и прибавила скорость над травянистыми участками и гравийными дорожками.

– Жискар, – спросил Бейли, – вы записывали разговоры, которые велись в вашем присутствии?

– Да, сэр.

– И можете воспроизвести их, если понадобится?

– Да, сэр.

– И можете найти какое-то отдельное предложение, сказанное той или иной особой?

– Да, сэр. Вам нет нужды прослушивать всю запись.

– А вы можете быть свидетелем в суде?

– Нет, сэр. Достаточно умелой командой можно заставить робота лгать, и тут не помогут никакие увещевания или угрозы судьи, поэтому закон мудро считает робота неправомочным свидетелем.

– В таком случае, какая польза от вашей записи?

– Это совсем другое дело, сэр. Запись нельзя заменить простой командой, ее можно только стереть. Такая запись может быть признана как очевидность. Точных прецедентов, однако, не было, и признать ее или нет – зависит от дела и от судьи.

Жискар посадил машину на лужайке перед широким, но не очень высоким зданием с замысловато-резным фасадом; оно было явно новое, но производило впечатление имитации старинного.

– Партнер Илия, – спросил Дэниел, – вы надеетесь, что доктор Амадейро действительно может быть полезным?

– Нет, Дэниел, я подозреваю, что доктор Амадейро слишком умен, чтобы дать нам хоть какую-нибудь зацепку для его захвата.

– А если так, что вы собираетесь делать дальше?

– Не знаю, – сказал Бейли с мрачным ощущением дежа вю. – Что-нибудь придумаю.

54

Когда Бейли вошел в административное здание, первым его ощущением было облегчение, что он ушел от неестественного освещения Снаружи, а вторым – извращенное удовольствие.

Дома на Авроре – жилые дома – были типично аврорскими. В гостиной ли Глэдис, в столовой Фастальфа, в рабочем кабинете Василии или в комнате с трехмерным аппаратом Гремиониса он не мог бы подумать, что он на Земле. Все четыре отличались друг от друга, но имели общий ген, полностью чуждый подземным квартирам на Земле. Административное здание дышало официальностью и, похоже, превышало обычное человеческое разнообразие. У него не было того гена, что у жилых домов на Авроре, а любое официальное здание в родном Городе Бейли походило на квартиру в жилом секторе, но, тем не менее, оба официальных здания двух таких разных миров были до странности схожими. Это было первое место на Авроре, где Бейли мог бы вообразить себя на Земле. Те же длинные голые коридоры, то же приведение к общему знаменателю узоров и украшений, те же источники света, сконструированные так, чтобы раздражать одних и нравиться другим.