Айзек Азимов – Роботы утренней зари (страница 29)

– И Василия тоже. Она член Роботехнического Института Авроры – РИА, основанного несколько лет назад, и работающие там роботехники смотрят на меня, как на демона, которого надо уничтожить любой ценой. Но мои бывшие жены, насколько мне известно, все вне политики и, возможно, даже гуманисты.

– Он криво улыбнулся. – Ну, мистер Бейли, вы задали все вопросы, какие хотели?

Руки Бейли бесцельно прошлись по бокам аврорских брюк в поисках карманов, но не нашли их. Пришлось в качестве компромисса сложить руки на груди.

– Да, доктор Фастальф. Но я вовсе не уверен, что вы ответили на первый вопрос. Мне кажется, вы все время обходите его. Зачемвы отдали Джандера Глэдии? Давайте в открытую, чтобы мы увидели свет во тьме.

29

Фастальф снова покраснел, может, на этот раз от гнева, но говорил по-прежнему мягко.

– Не задирайте меня, мистер Бейли. Я вам ответил. Мне было жаль Глэдис, и я подумал, что Джандер составит ей компанию. С вами я говорил более откровенно, чем с кем-либо другим, во-первых, из-за своего положения, а во-вторых, потому что вы не аврорец. И в обмен прошу разумного уважения.

Бейли прикусил губу. Он не на Земле. У него нет здесь официальной власти, а на карту поставлено больше, чем его профессиональная гордость.

– Извините, доктор Фастальф, если я задел ваши чувства. Я не имел намерения обвинить вас в неискренности или в отсутствии сотрудничества. Тем не менее, я не могу действовать без полной правды. Позвольте мне намекнуть на возможный ответ, каким я его вижу, и вы скажете, прав я, прав частично или полностью не прав. Не могло ли быть так что вы дали Джандера Глэдис, чтобы он служил фокусом для ее сексуальной тяги, и она, таким образом, не имела бы случая предлагать себя вам? Может быть, это не было сознательной причиной, но подумайте об этом сейчас. Возможно ли, чтобы такое чувство содействовало подарку?

Фастальф как бы застыл. Только рука его захватила легкое прозрачное украшение, лежавшее на обеденном столе, и вертела его. Наконец, он сказал:

– Так могло быть, мистер Бейли. Верно, что после того, как я предложил ей Джандера – это не было настоящим подарком – я меньше опасался, что она предложит мне себя.

– Вы знаете, пользовалась ли Глэдис Джандером для сексуальных целей?

– А вы спрашивали ее об этом?

– Это не имеет отношения к моему вопросу. Вы знали? Были ли вы свидетелем каких-либо сексуальных действий между ними? Кто-нибудь из ваших роботов информировал вас о таком? Сама она говорила вам?

– На все вопросы отвечу – нет. Я перестал думать об этом, потому что в этом нет ничего необычного. Правда, обыкновенные роботы не очень приспособлены для секса, но люди в этом отношении изобретательны. Что же касается Джандера, то он так человекоподобен, как мы смогли его сделать…

– Так что он мог быть партнером в сексе.

– Нет, это не приходило нам в голову. Была абстрактная задача сконструировать полностью человекоподобного робота, и мы с покойным доктором Сартоном выполнили ее.

– Но ведь такие роботы идеально подходят для секса, не так ли?

– Я полагал – когда позволил себе подумать об этом – что да, и допускаю, что такая тайная даже для меня мысль была у меня с самого начала – что Глэдис прекрасно может пользоваться Джандером в этом отношении. Если это так, я надеюсь, что она получила удовольствие, и считал бы, что сделал для нее доброе дело.

– Не могло ли это дело быть более добрым, чем вы предполагали?

– В каком смысле?

– Что вы скажете, если я сообщу вам, что Джандер и Глэдис были мужем и женой?

Рука Фастальфа, державшая украшение, конвульсивно сжалась, а затем выпустила вещь.

– Что? Это же смешно. Это по закону невозможно. Детей не может быть значит, немыслимо и просить на них разрешение. А без такой просьбы не может быть брака.

– Дело не в законности, доктор Фастальф. Глэдис солярианка, и у нее не аврорская точка зрения. Дело в эмоциях. Глэдис сама мне сказала, что считала Джандера мужем. Я думаю, теперь она считает себя его вдовой, и у нее новая сексуальная травма, и очень тяжелая. Может, вы знаете, как можно подействовать…

– Клянусь всеми звездами, не знаю. Что бы ни было в моих мыслях, я и представить себе не мог, что Глэдис придет фантазия выйтизамуж за робота, хоть он и человекоподобный.

Бейли кивнул и поднял руку.

– Я верю вам. Не думаю, чтобы вы были настолько прекрасным актером, чтобы обмануть меня с такой искренностью. Но я должен знать, была ли возможность…

– Нет, не было. Чтобы я предвидел такую ситуацию? Чтобы по каким-то причинам намеренно создал это отвратительное вдовство? Ни в коем случае. Это немыслимо, и я этого не замышлял. Мистер Бейли, что бы я ни имел в виду, помещая Джандера в ее дом, я имел в виду благо. А этого я не имел в виду. Говорить о предполагаемом благе – плохая защита, я понимаю, но лучшей я не могу предложить.

– Ладно, оставим это. Но то, что я имею предложить может оказаться решением проблемы.

Фастальф глубоко вздохнул и сел, как-то диковато взглянув на Бейли.

– Вы намекнули на это, вернувшись от Глэдис. Вы сказали, что у вас есть ключ; зачем же вы прогнали меня через… все это?

– Мне очень жаль, но без «всего этого» ключ не имеет смысла.

– Ну, ладно, давайте насчет ключа.

– Так вот: Джандер оказался в положении, которое вы, величайший теоретик роботехники, не предвидели, по вашему собственному утверждению. Он был так приятен Глэдис, что она влюбилась в него и считала своим мужем. Что, если, будучи приятным, он был также и неприятным ей?

– Не вполне улавливаю.

– А вот смотрите. Она несколько скрытна в этом вопросе. Я слышал, что на Авроре сексуальный вопрос не та вещь, которую скрывают любой ценой.

– Мы не передаем этого по гиперволне, – сухо сказал Фастальф, – но не делаем из этого большей тайны, чем из другого личного дела. Мы обычно знаем, кто был чьим последним партнером, и в кругу друзей часто обсуждаем, насколько хорош или плох тот или иной партнер, или они оба. Это просто случайный треп.

– Да, но вы ничего не знали о связи Глэдис в Джандером.

– Я подозревал…

– Это не одно и то же. Она вам ничего не говорила. Вы ничего не заметили. Ваши роботы вам ничего не сообщали. Она держала это в секрете даже от вас, своего лучшего друга. Ясно, что ее роботы получили приказ помалкивать о Джандере, да и сам Джандер наверняка тоже был проинструктирован соответственно.

– Полагаю, что это правильное заключение.

– Почему она так сделала, доктор Фастальф?

– Наверное, по солярианской манере скрытности насчет секса.

– Иначе говоря, она стыдилась?

– У нее не было причин стыдиться, хотя намерение назвать Джандера мужем вызвало бы насмешки.

– Это она могла бы скрыть, не скрывая всего остального. Предположим, что она, как солярианка, стыдилась.

– Ну, и что из этого?

– Никто не радуется, если ему стыдно, и она могла порицать Джандера за это – многие стремятся свалить на кого-то вину за неприятности, в которых виноваты сами.

– Ну, и…?

– Может быть, были случаи, когда вспыльчивая Глэдис разражалась слезами и упрекала Джандера, что он источник ее стыда и несчастья. Она могла быстро успокоиться и извиниться, но не считал ли Джандер, что он и в самом деле такой источник?

– Мог.

– Не мог ли Джандер думать, что, продолжая эти отношения, он делает ее несчастной, а отказавшись, тоже сделает ее несчастной? В обоих случаях он нарушает Первый Закон, и единственным решением может быть полное бездействие. И он вошел в умственное замораживание. Вы сами рассказывали о роботе-телепате, введенном в стасис роботехником.

– Сьюзен Келвин. Значит, вы смоделировали ваш сценарий по этой легенде. Очень изобретательно, но это не пойдет.

– Почему?

– Допустим, что этот рассказ – не просто фантастическая легенда. Давайте примем ее всерьез. Но между ней и ситуацией Джандера нет параллели. Сьюзен Келвин имела дело с невероятно примитивным роботом, какой в наше время не получил бы даже статуса игрушки. Он мог оперировать только такими понятиями: А – создает несчастье; не-А создает несчастье. Отсюда умственное замораживание. А любой современный робот сравнивает, какая из двух ситуаций – А или не-А наносит больше вреда, и быстро выбирает меньшее зло. Шанс, что он сочтет альтернативы абсолютно равными, ничтожен, но даже в таком случае современный робот снабжен фактором случайного выбора и выбирает наугад, совершенно непредсказуемым манером, А или не-А, и следует ему не задумываясь. Он не придет к умственному замораживанию.

– Значит, сам Джандер не мог прийти к умственному замораживанию. Но вы говорили, что вы могли бы произвести это.

– В случае человекоподобного позитронного мозга есть способ отвести фактор случайного выбора, и он целиком зависит от конструкции этого мозга. Даже если вы знаете базисную теорию, это очень длительный и трудный процесс – сбить, так сказать, робота с пути ловко направленными вопросами и приказами, которые в конечном счете приведут к замораживанию. Случайно этого сделать нельзя, и простое существование видимого противоречия в одновременных чувствах любви и стыда не сработает без тщательной количественной подгонки в самых необычных условиях. И мы остаемся, как я уже говорил, с неопределенным шансом как единственной возможностью.

– Но ваши враги обвинят в этом вас. Не можем ли мы утверждать, что Джандер впал в умственное замораживание из-за конфликта, вызванного любовью и стыдом Глэдис? Будет ли это звучать правдоподобно?