Айзек Азимов – Путеводитель по Шекспиру. Английские пьесы (страница 2)
Но теперь, перед разделом королевства, стало неясно, кого он любит больше.
Выясняется, что герцоги – наследники короля, поэтому отношение к ним Лира очень важно.
Человека, к которому обращается Кент, зовут граф Глостерский (или просто Глостер). В дошекспировском варианте пьесы о короле Лире такого героя нет, но у Шекспира он играет очень важную роль. На создание сюжетного хода, связанного с Глостером, Шекспир вдохновил эпизод из «Аркадии» – пасторального романа, написанного в 1581 г. английским поэтом сэром Филипом Сидни. События, изложенные Сидни (чересчур подробно и, на современный вкус, скучно), происходят в Малой Азии; при этом упоминаются такие области, как Галатия, Пафлагония и Фригия.
Шекспир переносит действие в доримскую Британию и таким образом подкрепляет сюжет о короле Лире.
Но почему Шекспир называет этого человека именно графом Глостером, если у Сидни его прототип – король Пафлагонии? Конечно, спросить самого Шекспира нельзя, поэтому попробуем пофантазировать.
Первым историческим графом Глостером был Роберт, сын короля Генриха I Английского. Он жил с 1090 по 1145 г. и сыграл важную роль в гражданской войне, начавшейся после смерти Генриха I. Глостер был главным сторонником дочери Генриха Матильды и оспаривал права на трон племянника покойного короля Стефана.
Но если Роберт Глостер сам был сыном Генриха, почему он не занял место покойного отца? Дело в том, что он был незаконным сыном, а потому не имел права унаследовать трон. Сюжет Глостера тесно связан с темой незаконных сыновей; возможно, именно поэтому Шекспир и вспомнил имя «граф Глостер».
«У меня есть законный сын…»
Речь о незаконных сыновьях заходит тут же. Глостера сопровождает юноша; выясняется, что это его внебрачный сын Эдмунд. Он вернулся из-за границы (где, видимо, учился; во всяком случае, во времена Шекспира юноши из благородных семейств получали образование только на континенте). Глостер представляет сына Кенту и произносит несколько довольно грубых шуток о незаконном происхождении Эдмунда.
Хотя грубость, похоже, не свойственна характеру Глостера (который раскроется позже), однако в этой пьесе столько действующих лиц, что для развития сюжета необходимо сразу сообщить об отношениях Эдмунда с отцом.
Глостер продолжает:
У меня есть законный сын, сэр, на год с чем-то старше этого…
Этот старший и законный сын (отцовский наследник по всем статьям), которого зовут Эдгар, появится впоследствии. Их имена для доримской Британии являются анахронизмами. Как Эдмунд, так и Эдгар – имена не кельтского, а саксонского происхождения. Однако во времена Шекспира саксонские имена уже казались достаточно архаичными, чтобы придать «Королю Лиру» налет древности, так что разница между кельтскими и саксонскими именами для публики значения не имела (как и в наше время).
«…За королем Французским, Глостер, и герцогом Бургундским»
На сцене появляются король Лир и весь его двор. Здесь герцоги Альбанский и Корнуэлльский, которых упомянул Кент. А также три дочери Лира. По старшинству это Гонерилья, Регана и Корделия. (У Холиншеда старшую дочь зовут Гонорилла, а младшую – Кордеилла.)
Сыновей у Лира нет, поэтому он собирается сделать своими наследницами дочерей. Поскольку герцог Альбанский женат на Гонерилье, а герцог Корнуэлльский на Регане, они от этого решения выигрывают.
Корделия не замужем, но на ее руку претендуют сразу два жениха. Властный Лир, входя, упоминает их и говорит Глостеру, щелкая пальцами:
Конечно, во времена доримской Англии ни Франции, ни Бургундии еще не существовало. Области, впоследствии получившие эти названия, тогда назывались Галлией. Действительно, Холиншед в своих «Хрониках» указывает единственного жениха, Аганиппа, «одного из вождей Галлии (которая теперь называется Францией)». Кроме того, он сообщает, что в тогдашней Галлии было двенадцать вождей.
Это похоже на правду. Галлия была разделена на территории, принадлежавшие отдельным племенам, а сами галлы были такими же кельтами, как и бритты, поэтому их языки не слишком отличались друг от друга.
Однако Шекспир отказывается усложнять рассказ описанием галльских племен, неизвестных публике. Ему легче говорить о Франции.
Что же касается Бургундии, то это обширная область на востоке Франции, в XIV и XV вв. полунезависимая и управлявшаяся герцогами, отпрысками французской царствующей династии. Бургундия играла важную роль в войнах XV в. между Англией и Францией. Хотя в 1477 г. Бургундия окончательно вошла в состав Франции, память о ней в Англии была свежа, так что Шекспир мог свободно использовать этот титул.
«…Мы разделили край наш на три части»
Наконец Лир излагает свой план. Он состарился и хочет отдохнуть от государственных обязанностей. Король говорит:
Короче говоря, Лир отрекается от престола, чтобы в покое и довольстве провести остаток дня.
Сознательное и добровольное отречение от престола под предлогом, что король хочет отдохнуть от государственных дел, в высшей степени необычно. Подавляющее большинство монархов цепляется за власть до последнего вздоха, несмотря на возраст, усталость и сложность своих обязанностей.
Одним из немногих, кто добровольно решился на такой поступок, был Айн, король западных саксов. В 726 г. он отрекся от престола ради того, чтобы посвятить остаток дней религии. Айн начал с паломничества в Рим, но, увы, годы взяли свое, и он умер, не добравшись до цели. Возможно, это отречение и заставило историка Уильяма Кэмдена приписать легенду о Лире именно Айну.
В истории можно найти еще два знаменитых добровольных отречения от престола. В 305 г. н. э. всемогущий римский император Диоклетиан, успешно правивший государством в течение двадцати одного года, отрекся от престола и счастливо прожил последние восемь лет как частное лицо. А в 1554 г. император Священной Римской империи Карл V, самый могущественный правитель в христианской Европе, после тридцати пяти лет правления разделил свою империю и ушел в монастырь, где мирно прожил остаток жизни.
Возможно, пример Карла V, все еще свежий в памяти людей, сделал правдоподобнее легенду о Лире. Без этого пьесу обвинили бы в отрыве от реальности. (У Холиншеда Лир вовсе не отрекается от престола, а просто подготавливает раздел королевства после своей смерти; но у его зятьев не хватает терпения дождаться естественного конца.)
«…И тайнами Гекаты…»
В этот момент Лир внезапно решает перед объявлением о разделе королевства потребовать у дочерей публичного признания в любви к нему. Это довольно типично для старого короля, много лет слышавшего угодливые речи, но так и не насытившегося лестью. Лир обожает славословие, связанное с королевской властью, и выражает это пристрастие так откровенно, что невольно изумляешься, как он решился расстаться со своим положением. Одного этого пристрастия достаточно, чтобы понять: дело кончится катастрофой.
Гонерилья и Регана охотно включаются в игру, красноречиво признаваясь отцу в своей любви, и Лир чувствует удовлетворение.
Но Корделия, младшая дочь, на это не способна. Она не может принудить себя к унизительной лести. Девушка пытается уклониться от ответа, но, когда ее загоняют в угол, говорит, что любит Лира так, как дочери положено любить отца. Однако впавшему в детство Лиру хочется другого; гнев вспыхивает внезапно и приводит к характерному для него эмоциональному взрыву. Король полностью лишает Корделию наследства:
Шекспир избегает анахронизма и не говорит в пьесе о христианстве, однако использовать кельтскую мифологию он тоже не может. Римляне успешно стерли с лица земли друидов, кельтских священнослужителей, под тем предлогом, что религия кельтов темна и служит злым силам. (Конечно, настоящая причина заключалась в том, что друиды были организаторами национального сопротивления римлянам.) А то немногое, что осталось от римлян, позднее успешно выкорчевали христиане.
В результате нам совершенно неизвестны верования друидов; есть только впечатление (возможно, ошибочное), что их обряды были отвратительные и кровавые.
Шекспир ограничивается тем, что заставляет Лира взывать к небесным божествам, придуманным самим драматургом. Например, его упоминание о Гекате, связанной с подземным царством, ассоциируется с представлением о мрачных аспектах обрядов друидов.
«Варвар скиф…»
Раздражение Лира доходит до крайних пределов. Он говорит:
Лир имеет в виду родителей, которые поедают своих детей («пожирают свое потомство»); но вскоре он получит возможность говорить о детях, поедающих своих родителей. Король упоминает скифов, которые во времена древних греков считались воплощением варварства.
Однако в предполагаемую эпоху короля Лира скифы еще не перекочевали на территории к северу от Черного моря; это произошло минимум через сто лет. Кроме того, даже после появления на этих землях они были точно такими же варварами, как и сами бритты в то время.