Айзек Азимов – Норби и Старейшая Драконица. Норби и придворный шут (страница 22)
Впрочем, для Фарго оно было не таким уж тяжелым — по крайней мере, пока он не узнал, что был распылен на атомы, а затем воссоздан заново. Когда они встретились с Олбани, тот так прижимал ее к себе, словно боялся, что она вот-вот исчезнет. Он снова и снова просил Норби просканировать его и удостовериться, что клетки его тела и схема мозговых излучений идентичны настоящему Фарли Гордону Уэллсу.
— Ты такой же, как раньше, — заверил его робот. — Когда ты платишь огромные деньги за то, чтобы тебя разобрали и собрали заново в трансмиттере между Марсом и Землей, с тобой происходит почти то же самое.
— Я всегда предпочитал простые удовольствия в жизни, — признался Фарго. — Немножко приключений, масса любви, собственный космический корабль и уединение для личных дел.
— Полное уединение? — поинтересовалась Олбани.
— Только вместе с тобой, дорогая. Ты не возражаешь, если я попрошу тебя повторить специальный тест для подтверждения моей личности?
Когда Олбани прильнула к нему в долгом поцелуе, Джефф и Норби на цыпочках вышли из рубки и перешли на корабль Первого Ментора через состыкованные воздушные шлюзы.
— Нужно на время оставить их вдвоем, — сказал юноша. — В конце концов, они спустятся с небес на Землю… то есть на Джемию.
Первый Ментор серьезно посмотрел на него своими тремя глазами:
— А ты, Джефф? Ты невредим?
— Лучше спросить у Норби.
— Ты такой же, как всегда. Правда, я не могу поручиться за твой банк данных — я имею в виду клетки твоего мозга.
Джефф улыбнулся. Он был не в силах объяснить, каково стать Моносом, даже на короткое время.
— Ты выглядишь немного по-другому, — заметил Первый Ментор. — Когда ты прибыл на Джемию, я подметил на твоем лице особенное выражение. Сейчас оно исчезло.
— Наверное, я понял, как здорово быть просто самим собой. Раньше мне хотелось быть в двух местах одновременно и пришлось выбирать, а в результате испортилось настроение.
— Когда мы улетали из Космической Академии? — тихо спросил Норби.
— Да. Но теперь это уже не имеет значения. Самое главное — оставаться живым и радоваться жизни… Бедный Монос!
— Почему ты жалеешь Моноса? — спросил робот. — Этому младенцу еще повезло, что встретился с нами. Иначе он мог бы превратиться в настоящего монстра или, во всяком случае, в здоровенного юного хулигана.
Джефф покачал головой:
— Я жалею его, потому что он еще не понимает, чем жизнь отличается от смерти. Надеюсь, Норби, твое пророчество окажется верным и Монос сумеет найти лазейку в следующую Вселенную, а также поможет другим существам попасть туда.
— Не беспокойся. Разве я уже не говорил тебе, что ты слишком часто беспокоишься за других? Пусть Старейшая Драконица учит Моноса. Ты сделал все, что мог.
— Наверное, — Джефф вздохнул. — Теперь дело за Ее Высочеством. Я уверен, она будет хорошей учительницей для Моноса.
— Не сомневаюсь, — согласился Первый Ментор, повернувшись к приборной панели своего корабля. — Она весьма грозная и суровая леди.
Вскоре корабль мягко опустился на лужайку перед замком Менторов. Великая Драконица уже знала последние новости, переданные ей по радио.
— Отец, я вернусь на вечеринку вместе с Джеффом, — сказал Норби. — Ты не возражаешь, если мы не будем ждать, пока ты закончишь свои дела?
— Отправляйтесь туда. А я тем временем составлю подробный отчет для нашего главного компьютера. Как-никак это историческое событие для Джемии.
— Пожалуй, самое историческое в моей жизни, — заметил Джефф, когда Норби поднял его на антиграве и поплыл к дворцу Великой Драконицы. — Как говорит Фарго, дайте мне жить проще. Я жду не дождусь, когда, наконец, смогу улечься на настоящую травку и смотреть в безоблачное небо…
— Я тороплюсь, Джефф.
— Ты слишком торопишься! Смотри, куда летишь!
— О-опс!
Норби не успел затормозить и перелетел через праздничное поле, где снова собрались драконицы. Робот развернулся в воздухе и помчался назад, в последний момент, отпустив Джеффа перед столом Великой Драконицы.
Во всяком случае, так он утверждал впоследствии и всячески отрицал свою вину в том, что юноша приземлился в неправильном месте.
«Неправильным местом» оказалась огромная чаша с пуншем, стоявшая в центре стола.
Великая Драконица вытерла пунш, выплеснувшийся на ее лучший парадный плащ. В приступе раздражения она даже выдохнула маленький язычок пламени, но потом помогла Джеффу выбраться из чаши и отряхнуться.
— Мой дорогой юный герой, — торжественно произнесла она, — я одолжу тебе свой запасной парадный плащ, так как тебе, несомненно, придется снять эту мокрую одежду.
— У меня есть запасной костюм в чемодане, мэм, — ответил Джефф, возмущенно глядя на Норби.
— Однако нет запасных носков, — заметил робот.
— Все будет о'кей, даже если ты снимешь ботинки и носки. — Заргл питала слабость к земному выражению «о'кей». Маленькая драконица ткнулась носом в мокрый китель Джеффа и слизнула теплым язычком несколько капель пунша с его шеи.
Норби принес чемодан. Когда Джефф собрался удалиться в ближайший коридор и там переодеться, Великая Драконица положила тяжелую лапу ему на плечо:
— Переоденься здесь, мой друг. Олбани осталась на «Многообещающем» вместе с Фарго, поэтому ты можешь не смущаться.
— Но вы же все женщины…
— Да, но мы принадлежим к другому биологическому виду, — с невинным видом ответила Великая Драконица и подмигнула Заргл. — К тому же это зрелище будет поучительно для нашей молодежи.
Все драконицы собрались вокруг. Смущенный юноша уже не мог ускользнуть, а Норби решительно отказывался помочь. Маленький робот металлически захихикал и протянул ему запасной парадный плащ Великой Драконицы.
Джефф переоделся под плащом и подошел к столу босиком.
Небо казалось прекрасным. Просто поразительно, как мало времени прошло с тех пор, как они с Норби полетели спасать Фарго. Приближался рассвет, но кадет чувствовал себя так, как будто стал старше на несколько столетий.
— Джефф! — Заргл с печальным видом опустилась рядом с ним. — Я едва успела познакомиться со своей прабабушкой, а теперь ее больше нет с нами.
— Такова жизнь. И такой конец лучше для нее, чем для большинства стариков, к какому бы биологическому виду они ни принадлежали. Она чувствует, что достойно завершает свою жизнь. Мне остается только надеяться, что когда-нибудь я буду чувствовать то же самое.
— Джефф Уэллс! — крикнула Великая Драконица с другой стороны стола. — Мой праздничный вечер почти завершился. Полагаю, твой любезный брат уже не успеет порадовать нас своими новыми песнями. Почему бы тебе не спеть самому?
— Давай, Джефф, — поддержал Норби. — Только не позволяй своему баритону подниматься до визгливого тенора. Если бы ты последовал моему совету и занялся вокальными упражнениями… — Робот замолчал. — Прошу прощения. Я опять начинаю давать советы и критиковать тебя.
Джефф крепко прижал к себе бочкообразный корпус Норби:
— Можешь говорить все, что тебе вздумается. Ты нужен мне. Ты самый лучший друг, которого я могу себе представить.
— Когда закончишь объясняться в любви, не забудь про песню, — сказала Великая Драконица. — Тебя почти не было на празднике, а скоро ты вернешься в свою Солнечную систему.
Она прикоснулась к Джеффу и продолжала телепатически:
«У меня нет слов, чтобы выразить тебе нашу благодарность за спасение Джемии. Кроме того, ты помог моей маме…»
«Это она помогла мне. Она заняла мое место. Но она сама захотела уйти с Моносом».
«Я знаю. Как бы то ни было, спасибо тебе».
— Мы ждем, Джефф! — воскликнула Заргл, окруженная другими молодыми драконицами. — Спой нам!
Неожиданно юноша понял, что Норби исчез. Он растерянно оглянулся вокруг, подозревая самое худшее.
— Кто забрал Норби? Неужели Монос вернулся за ним?
— Мы ничего не заметили, — пробормотала Заргл.
— Монос! — завопил Джефф. — Что ты сделал с Норби?
Послышался громкий всплеск.
— Норби!
— Я решил быстро слетать туда-обратно через гиперпространство, но, кажется, немного не рассчитал… — Норби поднялся на антиграве из чаши с пуншем и завертелся, разбрызгивая сладкие капли во все стороны.
Из пасти Великой Драконицы вырвался глубокий вздох, сопровождаемый клубами дыма.
— Это в высшей степени