Айзек Азимов – Норби и пропавшая принцесса (страница 22)

Лишь Джефф думал о последствиях. Он смотрел на два серебристо-золотых стручка, лежавших перед тронами, размышляя о невозможности возвращения к жизни Оолы и принцессы, и задавался вопросом, каково оказаться сваренным заживо в кипящем масле.

Кроме того, он пытался придумать подобающие извинения для королевы по тому случаю, что ее дочь превратилась в стручок инопланетного растения, и возможно, до неузнаваемости перемешалась с личностью Многоцелевого Домашнего Животного. Разумеется, способность Оолы изменять свою форму можно было использовать, чтобы получить из ростка дерево, похожее на принцессу, но вряд ли у Оолы хватит ума это сделать, а если и получится, то принцесса все равно будет зеленой.

Пока Джефф задумчиво смотрел на стручки, ему показалось, что они стали неодинаковыми. Один заметно уменьшился в размерах, стал круглее, зеленее, и…

– Фарго, – зашептал Джефф. – Один из стручков начинает напоминать…

Фарго не обратил внимания на его слова, ибо королева размашистым шагом вошла в зал, сопровождаемая мерцающим шлейфом своей ночной рубашки, а также спотыкающимся королем.

– Так, – произнесла она, тяжело опустившись на трон. – Насколько я понимаю, вы потеряли мою дочь?

– Не совсем, Ваше Величество, – Йоно с достоинством поклонился, несмотря на то, что его мундир находился в плачевном состоянии, а в рядах медалей появилось пустое место.

– «Не совсем» – это то же самое, – отрезала королева.

Король, выглядевший очень печальным, посмотрел на два стручка, оставшихся от священного дерева Мелодии, и украдкой утер слезу.

– Ваши жалкие объяснения насчет дерева совершенно неприемлемы, – продолжала королева. – Я обвиняю вас в насильственной трансформации моей дочери и ее возможной кончине.

– Но, Ваше Величество, ведь ее скормили дереву прежде, чем мы попали туда, – хрипло возразил Фарго.

– Согласно вашим показаниям, в виде дерева она все еще оставалась моей дочерью. Теперь она превратилась в овощной стручок по вине существа, которое принадлежало вам.

– Фарго, – прошептал Джефф на земном языке. – Взгляни на маленький стручок! Разве он не напоминает кокон Оолы – тот самый, похожий на подушку, который она выращивает вокруг себя в минуты опасности?

– Хм-мм…

– Спой песню, открывающую кокон Оолы.

– Я не могу, у меня пропал голос.

– Какая разница? Ты все равно можешь пропеть нужные ноты. Попробуй, а?

Королева постучала костяшками пальцев по спинке трона.

– Тишина в зале!

– Простите, мэм, – Джефф встал и низко поклонился. – Мы хотим продемонстрировать вам силу нашей инопланетной науки и исправить нынешнее печальное положение дел. Сейчас мой брат споет одну мелодию.

Фарго едва успел начать, как королева перебила его:

– За такой голос тебя следует упрятать в темницу!

– Ну что ж, по крайней мере, уже не кипящее масло, – жизнерадостно шепнула Олбани.

– Пожалуйста, – попросил Джефф. – Дело не в голосе, а в песне.

Фарго прочистил горло и запел снова.

– Не просто в темницу, а в самую глубокую и темную темницу, – возмущенно произнесла королева. Король подергал ее за рукав.

– Дорогая, давай дадим ему попробовать. Может быть, принцесса…

– Хорошо. Последний раз, и все.

Фарго попробовал в третий раз. Маленький стручок, принявший отчетливую форму подушки, треснул пополам. Трещина расширилась; Джефф увидел усы и зеленую лапку. Оола откинула остатки своего кокона в стороны и направилась к Джеффу, мурлыча, как целый улей пчел. Он взял ее на руки.

– Но это не моя дочь, – гневно сказала королева, – если только вы не превратили ее в это гадкое зеленое существо, проявляющее столь неприличное внимание к существу с чужой планеты.

– Но если мы смогли освободить Оолу из ее кокона, то, может быть, сумеем освободить и принцессу из…

Джефф замолчал, когда к нему подошел Эйнкан и что-то зашептал ему на ухо.

– Никаких секретов, предатель! – воскликнула королева, притопнув ногой.

– Это часть ритуала освобождения, еще не усвоенная мальчиком, Ваше Величество, – не дрогнув, ответил Эйнкан. – В отличие от меня, он не знаком со специальными требованиями, касающимися обращения с наследными принцессами Изза.

– Хм-мм… Ладно, тогда поторопись.

– Ты думаешь, принцесса находится в другом стручке? – прошептал Эйнкан. – Если появится другое зеленое животное, то последствия будут катастрофическими.

– Принцесса должна быть там!

– Ты знаешь нужную мелодию?

– Разумеется, нет!

– Разумеется, знаешь! Это всеми нами любимый национальный иззианский гимн. Если моя идея сработает, то почести достанутся мне, ладно? Я знаю, ты невысокого мнения обо мне, но я полюбил женщину и стал совершенно другим человеком – честным и достойным доверия.

Брови Джеффа вопросительно поползли вверх.

– Я буду таким, – с энтузиазмом продолжал Эйнкан. – Я стану настоящим ученым. Эрика будет этому рада, а мне хочется только одного: сделать ей приятное. Пожалуйста, не забудь упомянуть о том, что именно я подсказал тебе нужную мелодию.

– Если национальный гимн сработает, то я согласен, – Джефф повысил голос. – Благодарю вас, Придворный Ученый. Вы предложили мудрый план. Ваше Величество, сейчас я попытаюсь спасти вашу дочь. Если я преуспею в этом, то лишь благодаря гению Эйнкана.

Джефф пропел мелодию без слов. Его голос сорвался лишь однажды, но ничего не произошло.

Эйнкан тут же подошел к стручку, передвинул его поближе к Джеффу, закрыл глаза и распростер руки жестом заклинателя.

– Опасность велика, – нараспев произнес он. – Принцессу удерживают могучие силы. Она может не вернуться к нам в своей прежней форме. Но независимо от того, какой она явится нашим взорам, это научит иззианцев необходимости узнавать больше о таинственной природе человека. Мы должны экспериментировать, мы должны понять силы Вселенной и выйти за пределы скудных познаний наших роботов. Мы, иззианцы, будем двигаться вперед по пути прогресса и не позволим захудалой ветви нашего доблестного рода, прозябающей на какой-то отдаленной планетке, бахвалиться перед нами своей технологией. Мы превзойдем…

– Скорей заканчивай! – крикнула королева.

– Я хочу увидеть свою дочь, – тоскливо сказал король.

– Продолжай, Джефф, – распорядился Эйнкан. – И если ритуал закончится неудачей, да падет вина на тех, кто помешает тебе!

– Тише, дорогая, – шикнул король, когда королева открыла рот, собираясь что-то сказать. Изумленная, она закрыла рот.

Джефф снова запел, и теперь его голос звучал твердо. Оола тихо мурлыкала. Йоно весь раздулся, сдерживая дыхание, остальные люди побледнели от волнения. Норби и Пера медленно поднялись на антигравах и спрятались за колоннами на тот случай, если придется быстро убегать от стражников, чтобы спасти остальных.

Стручок раскрылся не так постепенно, как подушка Оолы. Он лопнул с громким «банг!», и что-то появилось наружу в стремительном вихре движения.

– Всем привет! – воскликнула принцесса.

Она оказалась вовсе не зеленой. У нее были кудрявые рыжие волосы, голубые глаза и миллион веснушек. На вид ей было не больше десяти лет. Ее нельзя было назвать прекрасной, хотя, может быть, когда-нибудь…

Глаза Джеффа полезли на лоб от удивления. «Пространство и время! – подумал он. – Дерево превратило принцессу в маленькую девочку!» Он ждал, когда гнев королевы обрушится на него вместе со стражниками и золотыми наручниками.

Однако его изумление было ничем по сравнению с эмоциями, отразившимися на лице Фарго, когда он смотрел на маленькую принцессу. Он повернулся к Олбани с открытым ртом, и та взорвалась буйным смехом.

– Она твоя, Фарго!

Но настоящая буря восторга разразилась на тронах.

– Ринда, дитя мое! – воскликнул король, сбегая вниз и заключая принцессу в свои объятья. Она помахала через его плечо.

– Привет, мам! У меня все-таки получилось!

Королева величественно поднялась с трона и разрыдалась.

– Моя дорогая доченька! Ты вернулась!

– Это в самом деле принцесса? – прошептал Джефф, обращаясь к Эйнкану. – Она совсем не похожа на свой портрет.

– Принцесса хотела иметь портрет, где она выглядела бы взрослой и прекрасной, – ответил Эйнкан. – Что принцесса хочет, то она и получает. Поскольку ты не видел ее воочию, то принял желаемое за действительное.

– Не удивительно, что я показался ей красавчиком, – усмехнулся Джефф.