Айзек Азимов – Норби и придворный шут (страница 6)
— В качестве придворного ученого, придворного шута, управляющего станцией головидения и распорядителя церемоний на ярмарке игрушек, он занимает много ответственных постов, и все они сосредоточены в одном месте. Разве это никого не беспокоит, Ксинна?
— Для большинства иззианцев работа почти не имеет значения. Тяжелая работа выполняется в основном роботами, компьютерами, и разумеется, королевой. Иззианцы занимаются играми и игрушками. Ингом повсюду восхищаются за то, как ему удалось организовать еженедельные шоу по головидению и превратить нынешнюю ярмарку игр и игрушек в самую удачную в нашей истории. Разве в Земной Федерации люди не любят играть?
— Мы любим
Норби металлически хихикнул: адмирал был известен своими экзотическими увлечениями и широким кругом нерабочих интересов. Но зато, подумал Джефф, когда Йоно работает, он загоняет себя ничуть не меньше, чем своих подчиненных.
— Работа кажется игрой, когда она вам нравится, — пояснил Йоно.
Ксинна кивнула.
— Инг тоже утверждает, что человек может проявлять творческую игривость в любой работе. Ему необыкновенно нравятся должности придворного шута и распорядителя церемоний. Насчет должности Придворного Ученого я не так уверена. Похоже, она его утомляет.
— Наверное, это происходит потому, что несмотря на все научные познания, Ингу больше всего нравится быть в центре внимания. А работа Придворного Ученого не так заметна.
— Боюсь, у меня тоже ничего не получится, — вздохнула Ксинна.
— Не унывай, Елена Троянская. С такой улыбкой, как у тебя, можно вообще не беспокоиться о работе.
«Джефф, адмирал превращается в настоящего придворного льстеца».
«Но она в самом деле очень красива».
«Ее последняя улыбка была адресована тебе. Послушай, ты можешь обойти адмирала, Инга и Гаруса…»
«Я не хочу. Мне нравится Ринда».
— Ксинна, Инг должен был заниматься какой-то научной работой, — вслух сказал Джефф. — Люка утверждает, что он изобрел две популярные игры. Они представлены на ярмарке?
— Да. Далеко не все экспонаты выставляются на продажу, но любой посетитель может купить игры «Крошечное Путешествие» и «Хитрые Шарики». А Гарус сейчас наверняка демонстрирует публике кукол-джилотов… — атласные щечки Ксинны порозовели. — Гарус гораздо более хороший человек, чем кажется с первого взгляда.
— Как вы познакомились? — спросил Джефф.
— Около года назад мы вместе играли в музыкальной пьесе. Когда мы подружились, Гарус иногда отправлялся со мной навестить своих родителей на острове Диколесье. Туда можно долететь на аэрокаре, но посадка разрешена только в определенных местах, потому что сразу же за домом егеря и зоной отдыха начинается заповедник. Ни Диколесье, ни джилотские острова не имеют электрической связи с континентом. Они получают электричество от солнечных батарей.
— «Диколесье» звучит здорово. Но, наверное, там полно народу, — сказал Джефф, вспомнив один из природных парков на Земле.
— О нет! Иззианцы предпочитают цивилизованные места, а на континенте есть другие, более ухоженные парки и заповедники. Прадед Гаруса поступил в высшей степени необычно, отрекшись от трона и став егерем в Диколесье.
— Раз иззианцы не любят тяжелой работы, то не удивительно, что ему расхотелось править Иззом, — с неодобрением заметил Йоно.
— Королева на самом деле не так уж много работает, — возразила Ксинна. — Но может быть, ей нравится власть.
Субмобиль остановился у огромной, сверкающей золотом станции с надписью «Иззхолл», где сходились тоннели из множества секторов. На станции было полно людей, поднимавшихся на ярмарку на антигравитационных лифтах. Ксинна направилась к подземному коридору, заканчивавшемуся двойными дверьми с табличкой «Станция головидения».
Норби поднялся на антиграве к груди Джеффа.
— Держи меня, — сказал он. — Я попробую сосредоточиться и найти Перу.
Когда Джефф взял его на руки, маленький робот закрыл обе пары глаз и высунул наружу свой сенсорный провод.
В помещении станции почти все люди собрались вокруг Инга, деловито репетировавшего сцену предстоящего представления и распределявшего роли. Он не заметил, как Норби поднялся на антиграве из рук юноши и начал внимательно осматривать обстановку.
Гарус побежал к Ксинне, но Инг немедленно загородил ему дорогу и принялся вопить на него:
— Куда спешишь, дуралей! Когда ты держишь куклу-джилота, веди себя так, словно это ласковый маленький зверек, которого всем хочется купить. Помни, ты не играешь трагедию, а стараешься убедить покупателей и ублажить производителей! Ах… Ксинна, любовь моя, моя маленькая ласточка, ты уже пришла? Давай покажем нашим гостям, как хорошо мы поем вместе.
— Это я должен петь вместе с Ксинной! — выкрикнул Гарус. — Мы с ней всегда пели любовные дуэты. Ты можешь сочинять рекламные песенки про «Хитрые Шарики» и «Крошечное Путешествие», но не забывай, что ты всего лишь шут. И не важничай перед настоящим актером и певцом, который к тому же близок к королевской семье!
Инг сжал кулаки и пробормотал что-то оскорбительное насчет второсортных актеров и высокомерных королевских родственников. Йоно хохотнул.
— Есть несколько правил, которые должен соблюдать каждый придворный шут, если он любит свою профессию, — заметил он.
Инг выпятил челюсть.
— Борис, мой старый недруг, как плохо ты понимаешь, что натворил, отправив меня в ссылку на эту планету, где никому нет дела до моих страданий! Все ждут от меня одних развлечений…
— Кстати, о развлечениях, — перебил Йоно. — Скажи-ка нам, как далеко ты зашел в своих честолюбивых помыслах? В последнее время на Иззе творятся невеселые дела.
— «С улыбкой восстаю из праха, притом не ведаю я страха!» — издевательски пропел Инг. — У должности придворного шута есть свои преимущества. Королевские особы, включая их прихлебателей, могут быть хорошими мишенями для юмора, особенно если тебе платят за шутки.
Он ухмыльнулся Ксинне.
— Что ж, спой с этим молодым грубияном. Ты сразу почувствуешь разницу!
Гарус взял струнный инструмент, настроил его и запел:
Ксинна хихикнула и ответила своим мелодичным сопрано:
Адмирал Йоно издал стон.
— Инг, я всегда питал отвращение к рекламным куплетам. Разве ты не мог придумать чего-нибудь получше?
— Приходится приспосабливаться к требованиям рынка, приятель, — Инг повернулся к Гарусу и Ксинне, расплывшись в улыбке: — Полагаю, сойдет для первого раза. А теперь потарапливайтесь — вас ждет ярмарочная сцена!
Гарус повернулся, собираясь уйти, но Ксинна подошла к Йоно с очаровательной улыбкой, заставившей обоих ее ухажеров нахмуриться.
— Сначала я хочу попросить Вас об одной услуге, адмирал, — проворковала она.
— Надеюсь, вы хотите попросить меня о научной консультации, Ксинна. Вряд ли вы сможете узнать что-то полезное от придворного шута.
— Ах, Ксинна! — Инг послал ей воздушный поцелуй. — Разве все научные трактаты стоят способности уловить нужную интонацию или уловить чувство любви в прекрасной мелодии? Аплодисменты — вот лучшая награда!
— Сейчас я не хочу учиться, — прошептала Ксинна. — Я хотела попросить у адмирала разрешения потрогать его поразительную голову.
— Что же такого поразительного в его голове? — раздраженно поинтересовался Инг.
— Она такая гладкая… Я никогда не видела ничего подобного.
— Он
Йоно гордо выпятил грудь и улыбнулся Ксинне, не обращая внимания на сердитые взгляды Инга и Гаруса.
— Я польщен вашей просьбой, дорогая Ксинна. В нашей Солнечной системе лысины служат объектом всеобщего уважения. — Адмирал искоса взглянул на Джеффа, а затем наклонился, чтобы Ксинна могла прикоснуться к его макушке.
— Как интересно, — Ксинна с некоторой опаской погладила голову Йоно, как будто лысина пугала ее.
— Осторожнее, адмирал, — предупредил Инг на земном языке. — Оставь эту женщину в покое. Мы, иззианцы, имеем первоочередное право восторгаться ее красотой.
— «Мы, иззианцы»? — переспросил Йоно на том же языке. — Я бы тебе самому посоветовал быть поосторожнее, Инг. Ты запустил пальцы почти во все иззианские пироги. Занимайся шутовством, но постарайся не выставлять на смех королевскую семью, иначе я запеку тебя в одном из твоих пирогов.
— Не понимаю, о чем ты болтаешь, — заявил Инг, взяв Ксинну за руку. Гарус немедленно взял ее за другую руку.