Айзек Азимов – Ночь, которая умирает (страница 70)

— На улице встретили кого-нибудь?

— Человек восемь или десять. Не считала.

— Был ли среди них кто-нибудь из знакомых?

— Да. Пан Чиржичек.

— Откуда вы его знаете?

— Однажды он ждал меня у проходной завода. Он интересуется измерением биотоков. Его просьба сделать для него кое-какие расчеты меня смутила. У себя мы измеряем силу тока с точностью до сотой доли ампера. К биотокам с такими мерками не подступишься, к тому же ему нужна была высокая точность. Я прокорпела над его заданием около пяти недель. Могу дома найти кое-какие расчеты, если они вам нужны. А вчера… ну, в тот вечер, когда мы с ним встретились на улице, он сказал, что у него возникли какие-то сложности с аппаратурой, которую он смонтировал на основании моих расчетов, и попросил зайти к нему и взглянуть на приборы. Я с удовольствием выполнила его просьбу. Пан Чиржичек много знает и умеет занимательно рассказывать. Я ушла от него в одиннадцатом часу.

— А по пути домой никого не встретили?

Рабицова перевела взгляд с Кршика на Моравека, на ее лице снова появилось выражение смятения.

— Я… я ничего не помню.

— Неужели ничего?

— Помню только, как прощалась с паном Чиржичеком в его лаборатории. Он еще предложил проводить меня, но я отказалась.

В дверь постучали.

— Пришли двое граждан. Они хотят с вами поговорить, — сообщил дежурный.

В кабинет вошли пожилой мужчина и долговязый парень.

— Это молодой Зикл, — сказал пожилой мужчина, не здороваясь. — Я нашел его на берегу реки на том месте, где когда-то собирались построить завод точных приборов. Он сидел на траве и что-то бормотал. Вначале я подумал, что он с перепою, но оказалось, что он голоден и хочет пить. У меня дома он поел, пришел в себя, и я привел его сюда — ведь вы давно разыскиваете парня.

— Большое спасибо. Если вы нам понадобитесь, мы вас оповестим, — сказал Моравек пожилому мужчине, отпуская его, а затем обратился к парню. — А ты садись!

— Вспомнили что-нибудь еще? — спросил Кршик Рабицову. Она отрицательно покачала головой. Кршик повернулся к Зиклу.

— А ты где пропадал?

В ответ парень пожал плечами.

— Куда направился, выйдя из дому? И где прятался?

— На сеновале, в конце луга, где стоит мельница Горака.

— Как доставал еду?

— Я не ел. Первые три дня очень хотелось есть, но потом в основном я только спал.

— Знаешь, сколько ты отсутствовал?

— От силы дней десять.

— Три недели.

— Быть того не может!

— Почему решил вернуться домой именно сегодня?

— Не знаю. Даже не помню, уходил ли я с сеновала. Только в доме пана Кадавского я начал воспринимать окружающее.

— Отвезите юношу в больницу — пусть его хорошенько осмотрят. По виду никак не скажешь, что он голодал целых три недели. Интересно, к какому заключению придут доктора? — Кршик немного помолчал, а затем отдал еще одно распоряжение. — Отошлите кого-нибудь к реке, на тот луг, где был найден Зикл. В общем, туда, где собирались построить завод. Пусть обследуют это место.

После того как Зикла отвезли в больницу и послали двух сотрудников полиции на луг, Кршик облегченно вздохнул и обратился к Моравеку:

— Если и здесь замешан Чиржичек, эта история закончится тем, что над нами будет смеяться вся область. Проделки гения из Конопиц. Ну и влипли мы!

— Я напишу на него рапорт, — пообещал Моравек. — Это ему не сойдет с рук. Он же просто хочет принизить нашу работу!

— Мы теряем способность оценить его шутку, — сказал Кршик. — А жаль. Думаю, что шутка учит быть терпимым и помогает совершенствовать и себя, и свою работу.

Доктор Долник сидел на краешке больничной койки и внимательно всматривался в лицо пациента. Тот лежал неподвижно. Его привезли сюда труп трупом. По всей вероятности, из-за простуды — неизвестно, как долго он пролежал на лугу у реки. После обследования у доктора Долника сложилось впечатление, что организм этого человека пребывает в состоянии, поразительно схожем с состоянием плода незадолго до появления на свет. По всем признакам приближался момент «рождения». "Будь он новорожденным, его следовало бы взять за ноги, опустить головой вниз и хорошенько шлепнуть", — подумал Долник, улыбнувшись неожиданной мысли.

Вдруг пациент громко засопел, заворочался, издал звук, похожий на детский плач, и ровно и глубоко задышал. Он открыл мутные глаза, взгляд его постепенно осмыслился.

— Агу, агу, агусеньки! — невольно засюсюкал доктор. — Ну, как нам нравится на этом свете?

Взгляд пациента стал более внимательным. Он вынул руки из-под одеяла и нелепо замахал ими в воздухе, затем начал шевелить губами, пытаясь что-то произнести. Последовал целый ряд нечленораздельных звуков, из которых постепенно образовалось слово «доктор». Наступила длинная пауза, и наконец Кожела произнес уже вразумительно:

— Доктор, что со мной? Что я здесь делаю?

— Вы только что родились, коллега. К счастью, без акушерки и, к еще большему счастью, мгновенно миновав грудной возраст, потому что найти для вас кормилицу было бы выше моих сил.

— Что со мной случилось?

— Десять дней назад вы исчезли неизвестно куда.

— Исчез? Десять дней я был… или скорее всего меня не было?!

— И не только вас. Сегодня утром нашлись и остальные пропавшие. Теперь расскажите, что с вами произошло.

— Я помню только до определенного момента, а потом — провал. Вечером мне позвонил Чиржичек, тот, который одно время работал у вас в больнице, и попросил меня зайти к нему. Дескать, у него есть кое-что, что меня может заинтересовать. И действительно, было. Но хоть убейте, не могу вспомнить, как именно развивались события после нашего с ним разговора.

— Надеюсь, вы от души посмеялись над чудачествами старика?

— Я бы не сказал, что было до смеха, — доктор Кожела приподнялся и сел на постели. — Страшно хочется пить.

Главврач показал ему на стоявший на ночном столике стакан. Кожела схватил его и присмотрелся к золотистому напитку.

— Неужели травяной настой? — он понюхал жидкость. — Жаль, не на спирту!

— Вы должны радоваться, что вам прописали не сунар, который мы даем детям-искусственникам. Когда вас нашли, вы скорее всего напоминали утопленника. Так чем же вас удивил Чиржичек?

— Синтезом клетки. Да, вы не ослышались. Из какого-то розового желе ему удалось выделить тканевую культуру. Запросто, прямо у меня на глазах. Удивительно, что синтез фиброцитов ему удавался с той же легкостью, как и синтез нейроцитов. Все было как во сне. Я всегда считал его умным человеком, но все, что он мне продемонстрировал, было вершиной гениальности. Или же шарлатанства. Однако в чем же тогда заключается подвох?

— Он здесь одному человеку внушил, что может его растворить и снова синтезировать. Эдак через пару годков. И сыграл все это, как мне было сказано, очень убедительно.

Кожела молча смотрел на главврача. Потом отпил чай из стакана, который держал в руке, поставил его на столик и чертыхнулся:

— Черт побери, так что же все-таки произошло? Я разговаривал с Чиржичеком о его экспериментах, однако не помню, как ушел от него… Я непьющий, и вряд ли он мог споить меня.

Главврач задумался. Он старался вспомнить, что видел в лаборатории Чиржичека. Действительно ли кости были искусственными? Но достаточно было беглого взгляда, чтобы убедиться, что они не настоящие. Вряд ли он мог ошибиться. А растворы? То, что принес от Чиржичека ассистент, по его словам было пробой жидкости из ванны. А раствор в ванне отличался от раствора в банках прежде всего плотностью. Но ассистент никаких банок в лаборатории не видел. Почему Чиржичек спрятал их?

— Кстати, в полиции меня просили сообщить, когда вы очнетесь.

— Передайте им, что я ничего не помню. Ведь так оно и есть.

— А не хотите поговорить с Чиржичеком? Мне кажется, ему есть что рассказать.

Чиржичек встретил обоих врачей с почтительной приветливостью.

— Я бы с удовольствием принял вас в гостиной, но там у меня беспорядок, — извинился он и открыл дверь лаборатории. — Присаживайтесь, пожалуйста, где вам будет угодно.

Войдя в помещение, оба врача сразу же заметили, что все банки исчезли, а ванна занавешена.

— Что вас привело ко мне? — спросил Чиржичек, закрыв дверь.

Главврач испытующе всмотрелся ему в лицо.

— Вы, очевидно, уже знаете, что доктор Кожела на некоторое время пропадал без вести. Сегодня его обнаружили в несколько странном состоянии на берегу реки. Последнее, что он помнит до своего исчезновения, это свой визит к вам. Возможно, вам придется объяснить полиции, что здесь произошло в тот вечер. Однако нас интересуют другие вопросы.

— Пожалуйста, спрашивайте… Я с удовольствием отвечу…