Айзек Азимов – Космические течения (страница 43)

– Всё так, – кивнул Абель. – Нас в такой войне не поддержат.

Юнц почувствовал нарастающее в душе отвращение. Потребности экономики перевешивали ценность населения целой планеты!

– Послушайте, что я вам скажу. Это касается не одной Флорины, а всей галактики. Сейчас в галактике каждый год вспыхивают двадцать новых звёзд. Кроме того, из сотни миллиардов звёзд около двух тысяч меняют свой радиационный фон, что делает жизнь на их планетах невозможной. Человечество заселило примерно один миллион звёздных систем. Это означает, что раз в пятьдесят лет какая-нибудь планета становится слишком горячей, чтобы там можно было жить. Такие случаи известны. И каждые пятьдесят тысяч лет одна из обитаемых планет имеет пятидесятипроцентную вероятность испариться при взрыве новой. Если Трантор самоустранится, если он позволит людям Флорины погибнуть, это послужит предупреждением всем остальным: пусть не ждут помощи, когда придёт их черёд, ведь ради этого придётся поступиться интересами нескольких «денежных мешков». Вы готовы пойти на такой риск, Абель? И напротив. Если поможете Флорине, покажете всем, что Трантор ценит людские жизни превыше прав собственности. Сделав доброе дело, вы добьётесь того, чего никогда бы не добились силой.

Абель склонил голову, потом устало пожал плечами:

– Нет, Юнц. Ваши слова трогают моё сердце, но всё это нерационально. Я не могу полагаться на эмоции, тогда как политические последствия прекращения торговли кыртом очевидны. На мой вкус, разумнее всего было бы положить теорию Рика под сукно. Правда принесёт чересчур много вреда.

– Но что, если теория верна?

– Мы должны исходить из предположения, что она ошибочна. Вы ведь связывались с МПБ, когда выходили?

– Да.

– Ладно, неважно. Трантор достаточно влиятелен, чтобы прекратить ваши исследования.

– Сомневаюсь. Только не такие исследования. Господа, вскоре секрет кырта будет раскрыт. Он станет дёшев, и монополии Сарка придёт конец, неважно, взорвётся новая звезда или нет.

– Что вы имеете в виду?

– Мы подошли к важному моменту, Файф. Кырт растёт кыртом только на Флорине. Сколько ни сей на всех прочих обитаемых планетах, получается обыкновенная целлюлоза. Флорина при этом – единственная обитаемая планета, солнце которой находится в стадии, предшествующей превращению в новую, вероятно, с тех самых пор как вошла в углеродное течение. Может быть, это длится уже тысячи лет, если угол пересечения мал. Очевидно, кырт и состояние солнца взаимосвязаны.

– Чушь! – рявкнул Файф.

– Да неужели? Должна же быть причина, по которой кырт растёт кыртом лишь на Флорине, а на всех остальных даёт целлюлозу. Учёные испробовали множество способов искусственного выращивания кырта, но они действовали вслепую и поэтому потерпели неудачу. Теперь они узнают, что всё обусловлено факторами, порождёнными предвзрывным состоянием звёздной системы.

– Они же пытались воспроизвести спектр солнечного излучения, – скривился Файф.

– Да – с помощью дуговых ламп, которые дают только видимый и ультрафиолетовый спектр. А как же инфракрасное излучение? Не говоря уже о прочем: магнитных полях, электронной эмиссии, влиянии космических лучей? Я не физик-биохимик, так что могут существовать факторы, о которых я понятия не имею. Ничего, настоящие физики-биохимики со всей галактики их найдут. Уверяю вас, через год задача будет решена. Экономика встанет на сторону человечества. Галактика жаждет дешёвого кырта. Как только люди узнают или хотя бы поверят, что вскоре он появится, они тут же захотят спасти жителей Флорины. Не только из сострадания, но и из желания отыграться за века саркской кыртовой монополии.

– Блеф! – зарычал Файф.

– Абель, вы тоже считаете, я блефую? – требовательно спросил Юнц. – Если Трантор встанет на сторону нобилей, он будет выглядеть не спасителем торговли кыртом, а спасителем монополии кырта. Рискнёте?

– А может ли Трантор пойти на риск развязывания войны? – вскричал Файф.

– Войны? Чепуха! Взорвётся солнце или нет, через год ваши холдинги на Флорине разорятся. Продавайте их, Файф. Продавайте всё, продавайте Флорину – Трантор купит.

– Купит целую планету? – не поверил своим ушам Абель.

– Почему бы и нет? Денежки у вас имеются, а благожелательное отношение людей всей галактики тысячекратно окупит вложение. Если спасение миллионов жизней покажется им недостаточным, скажите, что принесёте миру дешёвый кырт. Это поможет.

– Я подумаю, – сказал Абель и посмотрел на Файфа.

Нобиль опустил взгляд. После долгого молчания он произнёс:

– Я тоже подумаю.

– Поторопитесь. – Юнц хрипло засмеялся. – Вся эта история с кыртом скоро получит огласку, вам её не замолчать. После чего вы утратите свободу действий. Пока же у вас сохраняется возможность на более выгодную сделку.

Тиренс выглядел совершенно оглушённым.

– Это правда? – повторял он. – Неужели это правда? Неужели Флорина погибнет?

– Правда, – ответил Юнц.

Тиренс развёл руками и бессильно их уронил.

– Насчёт бумаг Рика. Я спрятал их среди бумаг по демографической статистике у себя дома. Засунул в архивы столетней давности. Там никому бы не пришло в голову искать.

– Послушайте, – сказал Юнц, – я уверен, мы сможем заключить договор с МПБ. Нам понадобится человек, хорошо знающий местное население, который поможет всё им растолковать, организовать эвакуацию, подобрать новые планеты для расселения беженцев. Хотите помочь?

– И переиграть всех, вы это имеете в виду? Уйти от наказания за убийство? Почему бы и нет? – В глазах старосты стояли слёзы. – Но я всё равно останусь в проигрыше. У меня не будет родины, не будет дома. Мы все – проигравшие. Флоринианцы потеряют планету, Сарк – своё богатство, Трантор – шанс этим богатством завладеть. Победителей не будет.

– Если не считать победителями население обновлённой галактики, – мягко возразил Юнц. – Галактики, свободной от угрозы звёздной нестабильности, галактики, где кырт станет доступен всем, а мы вплотную приблизимся к политическому единству. Целый квадриллион[3] победителей. Люди всей галактики – вот кто победит.

Эпилог. Год спустя

– Рик! Рик! – Селим Юнц, раскинув объятия, торопливо шагал к приземлившемуся кораблю. – И Лона тут! Ни за что бы не узнал вас обоих. Ну, как вы? Как дела?

– Лучше и пожелать нельзя. Вижу, до вас дошло наше письмо, – сказал Рик.

– Ещё бы. Ну, что вы обо всём этом думаете?

Втроём они направились в офис Юнца.

– Этим утром мы побывали в нашем старом посёлке, – грустно ответила Валона. – Поля совсем опустели.

Она теперь одевалась как жительница империи, а не крестьянка с Флорины.

– Понимаю, безрадостное зрелище для того, кто там жил. Оно навевает тоску даже на меня, но я всё-таки останусь здесь до последнего. Регистрация излучения флоринианского солнца представляет огромный научный интерес.

– За год удалось переправить столько людей! Организация просто великолепна!

– Стараемся, как можем, Рик. Ох, извини, наверное, лучше бы звать тебя твоим настоящим именем?

– Пожалуйста, не надо. Я сам им никогда не пользуюсь. Я – Рик. Это всё ещё единственное имя, которое я помню.

– Вы уже решили, возвращаетесь в пространственный анализ или нет?

– Решил. Мой ответ – нет. – Рик покачал головой. – Я никогда не восстановлю в памяти всё, что нужно. Эта часть моей жизни ушла навсегда. Давайте не будем об этом. Я вернусь на Землю… Кстати, я очень надеялся повидать старосту.

– Не получится. Он сегодня уехал. Думаю, ему как раз очень не хотелось с вами встречаться. Он подавлен чувством вины. Вы не держите на него зла?

– Нет. Он ведь хотел как лучше. К тому же моя жизнь действительно изменилась в положительную сторону. Например, я встретил Лону. – Рик обнял девушку за плечи, и та посмотрела на него с улыбкой. – Кроме того, он в каком-то смысле меня излечил. Я вспомнил, почему стал пространственным аналитиком. И почему треть аналитиков – уроженцы Земли. Если ты родился на радиоактивной планете, то растёшь в страхе и неуверенности. Любая ошибка может оказаться смертельной, а сама поверхность планеты – твой главный враг. В нас глубоко укореняется некая тревожность, Юнц, мы боимся планет и счастливы только в космосе. Лишь там мы чувствуем себя в безопасности.

– А теперь тревожность прошла, да, Рик?

– Абсолютно. Не помню, чтобы когда-нибудь чувствовал себя настолько спокойно. Вот так-то. Староста настроил психозонд, чтобы убрать тревожность, но не потрудился отрегулировать интенсивность. Ведь он полагал, что имеет дело с простой, поверхностной проблемой. Вместо этого зонд обнаружил глубинный, застарелый комплекс и избавил меня от него. В каком-то смысле оно того стоило, хотя вместе с тревогой потеряно многое другое. Больше мне не нужно оставаться в космосе. Я могу вернуться на Землю и работать там. Земле нужны люди – и всегда будут нужны.

– Рик, а почему бы нам не сделать для населения Земли то, что мы делаем для Флорины? – спросил Юнц. – Зачем землянам жить в страхе и неуверенности? Галактика велика.

– Нет! – с напором воскликнул Рик. – Здесь иной случай. У Земли есть прошлое, Юнц. Мало кто верит, но мы-то знаем, что Земля – это колыбель человечества.

– Ну, может быть. Так это или нет – лично я настаивать не берусь.

– Это так. Нашу планету нельзя покидать ни в коем случае. Когда-нибудь мы изменим её, вернём ей истинный вид. А до тех пор… До тех пор мы останемся.