Айзек Азимов – Космические течения (страница 40)

Уродливые ножки великого нобиля едва не подгибались под тяжестью мощного торса. Лицо Файфа побагровело, но взгляд хранил прежнее высокомерие.

Рик, глаза в глаза, следил за приближением Файфа.

– Так это я тогда подошёл к тебе?

– Я же говорил, сэр, что не помню лица.

– Кто тебя спрашивает о лице? – Файф развёл руки в стороны, обводя своё тело. – Можно ли забыть такое? Мою фигуру? Походку?

– Наверное, нет, сэр, – смущённо пробормотал Рик, – но я не уверен.

– Но ты же сидел и смотрел на него снизу вверх, а он стоял.

– Да, сэр.

– Он стоял над тобой, даже «возвышался», как ты выразился?

– Да, сэр.

– Это ты помнишь точно?

– Да, сэр.

Лица сидящего Рика и стоящего Файфа находились друг против друга.

– Я смотрю на тебя сверху вниз?

– Нет, сэр.

– Может быть, ты смотришь на меня снизу вверх?

– Нет, сэр.

– Могу я быть тем мужчиной?

– Нет, сэр.

– Однако ты продолжаешь утверждать, что вспомнил имя «Файф».

– Да, вспомнил, – не отступал Рик.

– Получается, тот человек воспользовался моим именем для маскировки?

– Н-ну, вероятно.

Файф развернулся, с неторопливым достоинством проковылял к креслу, вскарабкался на него и произнёс:

– Став взрослым, я никому не позволял видеть себя в полный рост. Есть ли у вас ещё какие-нибудь причины настаивать на продолжении этой встречи?

Абель был одновременно смущён и раздражён. Разговор шёл совершенно не так, как он планировал. На любой их довод у Файфа был готов ответ. В итоге нобиль представал чуть ли не оболганным мучеником: его шантажом принудили к встрече, оклеветали, а он с успехом отмёл все обвинения.

Файф сделает всё, чтобы именно его версия происходящего распространилась по галактике и стала превосходной антитранторской пропагандой. Ему даже врать особенно не придётся.

Посол должен был во что бы то ни стало сократить негативные последствия. Психозондированный аналитик теперь бесполезен. Всё, что он «вспомнит», будет вызывать только смех – неважно, насколько правдивы воспоминания. Его назовут инструментом транторского империализма, к тому же – сломанным.

Пока Абель размышлял, заговорил Юнц:

– У меня есть веская причина для продолжения встречи. Мы до сих пор не установили, кто виновен в психозондировании. Вы киваете на Стина, Стин – на вас. Предположим, вы оба ошибаетесь и оба невиновны, но факт остаётся фактом: вы считаете, что это сделал кто-то из великих нобилей. Кто же?

– А это имеет значение? – ответил Файф. – Что касается вас – насколько я понимаю, нет. Если бы не вмешательство Трантора и МПБ, вопрос уже был бы решён. Со временем я найду предателя. Не забудьте, он пытался монополизировать торговлю кыртом, и я этого так не оставлю. Когда виновный будет уличён, ваш сотрудник вернётся к вам целым и невредимым. Это единственный разумный выход из ситуации, который я могу предложить.

– А что насчёт преступника?

– Его судьба вас не касается.

– Нет, касается! – горячо возразил Юнц. – Дело не только в конкретном сотруднике. Речь о куда более важной проблеме. Странно, что вы о ней даже не упомянули. Рика психозондировали не потому, что он пространственный аналитик.

Абель не знал, к чему ведёт Юнц, однако решил его поддержать.

– Полагаю, – сказал он, – профессор Юнц намекает на сообщение об опасности, посланное его сотрудником.

– Насколько мне известно, – пожал плечами Файф, – никого, включая профессора Юнца, за весь прошедший год оно не озаботило. Впрочем, ваш человек перед вами. Спросите его сами, если хотите.

– Он же не сможет ответить, – сердито буркнул Юнц. – Психозондирование сказывается прежде всего на абстрактно-логических цепочках умозаключений, высшей форме интеллекта. Этот человек может так никогда и не восстановить профессиональную базу данных – дело всей своей жизни.

– О чём тогда мы говорим? – спросил Файф. – Ничего не поделаешь.

– Нет, поделать как раз можно. Есть некто, кто всё знает. Тот, кто психозондировал аналитика. Сам он, скорее всего, ничего в пространственном анализе не смыслит и в деталях не разобрался, но он разговаривал с Риком, когда тот ещё был в своём уме. Он знает достаточно, чтобы направить нас по верному следу. Иначе преступник не решился бы уничтожить единственный источник информации. Тем не менее ещё раз, просто для проформы – вы что-нибудь помните, Рик?

– Только то, что имеется опасность, связанная с космическими течениями, – пробормотал тот.

– Даже если вы что-нибудь выясните, дальше что? Насколько достоверны поразительные теории, которые вечно выдумывают свихнувшиеся пространственные аналитики? Они полагают, им открыты все тайны Вселенной, тогда как их помутившийся разум не в состоянии даже считать показания приборов.

– Может, и так. Вы боитесь, что я докопаюсь до правды?

– Я не желаю, чтобы поползли слухи, влияющие на торговлю кыртом, – неважно, правдивы они или нет. Вы не согласны, Абель?

Посол внутренне поморщился. Файф обстряпал всё таким образом, что в любых перебоях в поставках кырта, вызванных государственным переворотом, обвинят Трантор. Однако Абель и сам был прекрасным игроком и, не моргнув глазом, поднял ставки.

– Нет, не согласен. Я советую вам всерьёз прислушаться к профессору Юнцу.

– Спасибо, – ответил тот. – Итак, Файф, вы заявили, что преступнику пришлось убить врача, осматривавшего Рика. Следовательно, он приглядывал за аналитиком на Флорине.

– То есть?

– Должны остаться улики.

– Имеете в виду, что туземцы могли заметить наблюдателя?

– А почему нет?

– Вы не с Сарка, поэтому ваша ошибка простительна. Уверяю, туземцы знают своё место. Они не приближаются к нобилям, а если вынуждены приблизиться, то опускают глаза. Они ничего не заметили бы.

Юнца передёрнуло. Нобили так закоснели в своём деспотизме, что уже не стеснялись говорить о нём в открытую.

– Обычные, может, и не заметили бы, – ответил он. – Но у нас имеется не совсем обычный флоринианец. Думаю, он уже доказал, что является кем угодно, только не забитым туземцем. Он пока не участвовал в дискуссии, и самое время задать ему несколько вопросов.

– Слова этого типа ничего не стоят, – возразил Файф. – Раз уж вы о нём заговорили, я вновь требую выдать его судебным органам Сарка.

– Позвольте я сначала с ним побеседую.

– Я тоже считаю, что задать ему кое-какие вопросы не повредит, Файф, – кротко добавил Абель. – Если он окажется несговорчивым или ненадёжным свидетелем, мы рассмотрим вашу просьбу о выдаче.

Тиренс прекратил разглядывать свои руки и быстро поднял голову.

– Рик жил в вашем посёлке с того самого дня, как вы его нашли? – спросил Юнц.

– Да.

– И всё это время вы находились в посёлке? В длительные командировки не отлучались?

– У старост не бывает командировок. Их работа – в посёлке.

– Хорошо. Успокойтесь и не нервничайте. Я правильно понимаю, что в ваши обязанности входило знать обо всех посещающих посёлок нобилях?

– Конечно.

– И часто они вас посещали?