Айзек Азимов – Космические течения (страница 20)

– Что же, – продолжил Файф, – вот и вы с этим ознакомились. Если не возражаете, теперь я прочту сообщение вслух, чтобы вы в полной мере оценили его важность.

Он шевельнул рукой. Секретарь подскочил к нему и поднёс плёнку так, чтобы Файф мог читать, не касаясь листа.

Файф декламировал с выражением, словно сам был автором этого сообщения, и чтение вслух явно доставляло ему удовольствие:

– «Вы – великий нобиль Сарка, никто не сравнится с вами в силе и богатстве. И всё же ваша власть зиждется на хлипком основании. Вам представляется, что промышленное выращивание кырта на Флорине «хлипким основанием» отнюдь не назовёшь, но спросите себя: сколько ещё просуществует Флорина? Думаете, вечно? Нет! Флорина может погибнуть уже завтра, а может просуществовать ещё тысячу лет. И первое – более вероятно. Не от моих рук, конечно, но таким образом, каким вы и представить себе не способны. Подумайте об этом. А заодно об исчезновении вашей власти и богатства. Я требую передать бóльшую их часть мне. Думайте, Файф, но не слишком долго. Если вы затянете с ответом, я сообщу всей галактике – и, в частности, жителям Флорины – о грядущей катастрофе. После этого не видать вам больше ни кырта, ни денег, ни власти. Мне, естественно, тоже, но я-то привык быть никем, а вы – нет. Вам, родившемуся в кыртовой рубашке, придётся худо. Передайте бóльшую часть вашего состояния мне в том порядке и тем способом, которые я укажу в ближайшее время, и можете быть спокойны насчёт остального. Остаток, по вашим нынешним запросам, наверное, покажется небольшим, но в противном случае вы останетесь вообще ни с чем. Не пренебрегайте этой малостью. Флорина может просуществовать до конца ваших дней, и вы будете жить если не роскошно, то вполне комфортабельно».

Закончив читать, Файф свернул плёнку и осторожно вложил в прозрачный серебристый цилиндрик. Печатные буквы слились в красноватое пятно.

– Забавное письмецо, – сказал он как ни в чём не бывало. – Подписи нет, тон – напыщен и неестествен. Заметили? Что вы об этом думаете, господа?

– Писал сумасшедший, это очевидно. – На румяном лице Руна появилась гримаса досады. – Будто из исторического романчика передрал. Честно говоря, Файф, я не понимаю, зачем ради такой чуши надо было нарушать традиции уединения и вызывать нас всех к себе. Да ещё вести разговоры в присутствии секретаря.

– Секретаря? Вам не нравится, что он флоринианец? Беспокоитесь, как бы не возбудился из-за содержания письма? Напрасно, – тон Файфа сменился с небрежного на властный: – Повернись к господину Руну.

Секретарь повиновался. Глаза его были опущены, на гладком белом лице отсутствовало всякое выражение. Кажется, что отсутствовала сама жизнь.

– Этот флоринианец, – продолжил Файф, не обращая внимания на секретаря, – мой личный слуга. Он практически не расстаётся со мной и никогда не общается с соплеменниками. Но дело даже не в этом. Посмотрите на него внимательно. Загляните ему в глаза. Неужели не видите, что он под действием психозонда? Он физически не способен меня предать. Если уж на то пошло, ему я доверяю куда больше, нежели вам. Без обид, господа.

– Какие уж там обиды, – усмехнулся Борт. – Нам действительно далеко до преданности психозондированного слуги.

Стин вновь хохотнул и заёрзал в кресле, словно оно нагрелось под ним.

Никто больше не высказался по поводу того, что Файф применил психозонд к слуге. Сделай они это, Файф бы сильно удивился. Использовать психозонды было запрещено всем, включая великих нобилей. Его разрешалось применять лишь в отношении сумасшедших и преступников.

Тем не менее Файф использовал зонд всегда, когда считал полезным, особенно если речь шла о флоринианцах. Применение психозонда к саркцам было более щекотливым вопросом. Поговаривали, что Стин, чьё ёрзание при упоминании психозонда не ускользнуло от Файфа, использует зондированных флоринианцев обоих полов далеко не в качестве секретарей.

– Теперь к делу. – Файф сцепил короткие пальцы. – Я созвал вас не для того, чтобы развлекать чтением вслух писем чокнутых. Напротив, я полагаю, у нас действительно возникла серьёзная проблема. Первым делом я задался вопросом, коснулось ли это меня одного. Да, я – самый богатый из нас, но в моих руках – только треть торговли кыртом. Целиком её контролируем мы впятером. Сделать пять целлокопий письма не труднее, чем одну.

– Сколько слов! – пробормотал Борт. – Что конкретно вы хотите?

– Он хочет выведать, лорд Борт, – сухие бесцветные губы на сером лице Балля едва шевелились, – не получали ли и мы подобных писем.

– Вот пусть и скажет об этом прямо.

– Я именно так и поступил, – ровным голосом отозвался Файф. – Ну и?

Нобили переглянулись, кто-то – с сомнением, кто-то – с вызовом, в зависимости от характера.

Первым решился заговорить Рун. Его розовое лицо покрывала испарина, он вытащил кыртовый платок и протёр складки жира под подбородком.

– Я ничего не знаю, Файф. Спрошу у своих секретарей. Они, между прочим, саркцы. В конце концов, если подобное письмо и приходило, его наверняка сочли… как бы поточнее выразиться… чепухой, написанной психом. Передавать такое мне никто бы не стал, будьте покойны. Ваш же стиль делопроизводства, как я вижу, не в состоянии оградить вас от мусора.

Он довольно оглядел собравшихся и улыбнулся. Влажно блеснули дёсны и зубные импланты из хромированной стали. Каждый искусственный зуб, вживлённый в челюсть, был много прочнее настоящего. Улыбка Руна пугала сильнее, чем его сердитый взгляд.

– Полагаю, Рун озвучил наши общие мысли, – пожал плечами Балль.

– А я вообще никогда не читаю почту, – хихикнул Стин. – Правда-правда. Это скучно, да и времени нет при моих-то нагрузках.

Он с самым честным видом оглядел собеседников, как будто надеялся убедить их в серьёзности своих слов.

– Слюнтяи, – бросил Борт. – Что с вами такое? Испугались Файфа? Вот что я вам скажу, Файф. Я не держу секретарей, потому что никто не должен стоять между мной и моим бизнесом. Да, я получил подобное письмо и абсолютно уверен, что эти трое – тоже. Хотите знать, что я с ним сделал? Выкинул в мусоропровод. И вам советую поступить аналогично. Всё, с меня довольно, я устал.

Он протянул руку к тумблеру, собираясь оборвать связь и исчезнуть из кабинета Файфа.

– Подождите, Борт! – резко сказал тот. – Я ещё не закончил. Вы же не хотите, чтобы решение было принято без вас? Или хотите?

– Давайте уж задержимся, Борт, – миролюбиво предложил Рун, хотя его крошечные, заплывшие жиром глазки смотрели жёстко. – Я хочу понять, с чего это наш Файф так всполошился.

– Возможно, он считает, – от скрипучего голоса Балля сводило зубы, – что у таинственного отправителя имеется информация о нападении Трантора на Флорину.

– Пф-ф! – фыркнул Файф. – Откуда, хотел бы я знать? Уверяю, наша разведка достаточно компетентна. Да и как бы сумел этот человек, кем бы он ни был, остановить нападение, получив в качестве взятки наши богатства? Нет-нет, он пишет о гибели Флорины так, словно речь идёт о физическом уничтожении, а не о политике.

– Тем более. Явный сумасшедший, – сказал Стин.

– Вы так считаете? – поднял бровь Файф. – То есть вы не придали особенного значения событиям последних двух недель?

– Каким ещё событиям? – поинтересовался Борт.

– Исчезновению пространственного аналитика. Уверен, вы об этом слышали.

– Да, Абель мне говорил. – Борт выглядел раздражённым и не желал успокаиваться. – Ну, пропал и пропал. Лично я знать ничего не знаю о пространственных аналитиках.

– Но вы, я надеюсь, читали его последнее сообщение на базу Сарка?

– Абель показывал. Говорю же, я не придал этому значения.

– А вы, господа? – Файф по очереди пристально посмотрел каждому в глаза. – Неужели вашей памяти не хватает даже на неделю?

– Ну, я читал, – сказал Рун. – Ах да, действительно! Там тоже говорилось о катастрофе! Вы к этому клоните?

– Послушайте, – пронзительно взвизгнул Стин, – в рапорте были лишь туманные намёки, смысла – ноль. Право слово, к чему нам всё это обсуждать? Я едва избавился от Абеля, и тоже как раз перед ужином. Ужасно утомительно. Ужасно.

– Ничего не поделаешь, Стин. – Файф начал терять терпение: со Стином любой бы его потерял. – Мы должны всё обсудить. Пространственный аналитик заявляет о гибели Флорины. Потом он исчезает, а мы получаем письма с угрозами. Совпадение? Вряд ли.

– Полагаете, нас шантажирует пропавший аналитик? – ахнул Балль.

– Очень сомневаюсь. Зачем сначала отправлять сообщение под своим именем, а затем писать анонимки?

– Ну, сообщение-то он отправил на их базу, а не нам, – заметил Балль.

– Пусть так. Но шантажист постарается не связываться ни с кем, кроме жертвы.

– И что это значит?

– Аналитик исчез. Предположим, он честный человек. И одновременно – обладатель опасной информации. Он попадает в руки других людей, нечестных, и они начинают нас шантажировать.

– Каких ещё «других людей»?

– Вы это серьёзно? – процедил Файф, с мрачным видом откидываясь на спинку кресла. – Трантора, разумеется.

– Трантора! – высокий голос Стина дрогнул, нобиля передёрнуло.

– Кого же ещё? Это самый простой способ завладеть Флориной. А ведь именно в этом и состоит главная цель их политики, и если удастся обстряпать всё дельце без крови, тем лучше. Посудите сами. Мы соглашаемся на абсурдный ультиматум – и Флорина, по существу, их. Они оставляют нам самую малость, – он свёл большой и указательный пальцы, – но как долго мы сможем её удержать? С другой стороны, предположим, мы проигнорируем письма (иначе быть не может). Что в этом случае сделает Трантор? Наверное, примется сеять слухи о грядущем конце света среди флоринианских туземцев. Те впадут в панику. Что за этим последует? Катастрофа. Разве можно заставить работать человека, знающего, что завтра его ждёт смерть? Урожай сгниёт на корню, склады опустеют.