Айзек Азимов – Искатель, 2004 №1 (страница 30)

— Что ты хочешь сказать, Гарри?

Балдмэн достал сигару и стал освобождать ее от целлулоидной оболочки.

— Я хочу уйти. По-моему, я ясно выразился.

— Ты хорошо подумал?

Джон Эдгар Гувер провел рукой по столу, точно хотел смахнуть с него пылинку. Невидимую и несуществующую. Этот непроизвольный жест был хорошо знаком Гарри Балдмэну, он означал, что директор раздражен и готов учинить подчиненному разнос.

— Господин директор, позвольте напомнить, планируя операцию в Локвуде, мы говорили и о том, что это будет моим последним заданием. Все-таки возраст, силы не те…

— Не прибедняйся, ты еще не старик, ты еще крепок, ты…

— Да у меня волос-то не осталось, — перебил Балдмэн, думая, стоит ли закуривать сигару или это будет вопиющим нарушением субординации. — Песок сыплется. Выпить толком не могу, враз скисаю.

— Пить тебе не обязательно, — сказал Гувер. — Пить вообще вредно.

Гарри Балдмэн рассмеялся про себя. Ему было прекрасно известно, как Джон Гувер стяжал себе славу трезвенника. Со времен «сухого закона» он ни разу не появился на фото в газетах с бокалом в руке. Фотографам нестрого запрещалось снимать его в неформальной обстановке. И никто не посмел ослушаться… На деле же Гувер любил божоле и в узком кругу посвященных слыл тонким ценителем вин.

О нем, о Джоне Эдгаре Гувере, вообще мало кто и мало что знал. Число посвященных исчислялось единицами. Ну, первый помощник и поверенный во всех делах Клайд Толсон; ну, Мелвин Пурвис, некогда «правая рука» директора ФБР, уничтоживший «преступника № 1» — грабителя и убийцу Джона Диллинджера; ну, еще Гарри Балдмэн, с которым Гувер познакомился во времена неутихающих войн с бутлегерами[21], когда он еще только грезил о тотальном контроле над всем и всеми.

Сейчас Гувер был на вершине власти. Коренастый, коротконогий, весом под сто килограммов, упрямый как буйвол, переживший не одного президента и некоторых — в первичном смысле слова, он восседал на Олимпе, и ничто не могло изменить его главенствующее положение. Потому что основу его пьедестала составляли бесчисленные досье едва ли не на треть населения Соединенных Штатов. А кто без греха?

Балдмэн не сомневался, что в недрах штаб-квартиры, в архивах, спрятанных глубоко под землей, есть картонная папка, на которой выведено и его имя. Довольно пухлая папка, и в ней найдется немало того, что при желании легко поставить ему в вину, более того, за что можно упрятать за решетку лет эдак на восемьдесят. Хотя этого он не боялся. Он этого никогда не боялся, потому что ни прежде, ни теперь не метил в начальники и потому что у него была личная причина хранить верность ФБР. Давным-давно гангстеры из шайки «Чикаго блэк догз» расправились с его семьей в отместку за арест их главаря, и он поклялся, что положит жизнь на то, чтобы извести их под корень в как можно большем количестве. Человек же, поставивший себе такую цель, руководству не опасен.

— Дело не в том, чтобы пить или не пить, — сказал Балдмэн. — А в том, чтобы иметь возможность напиться не когда позволяет обстановка, а когда тебе этого захочется. К тому же, господин директор, последнее дело я провалил.

— Это не так, — нахмурился Гувер, не терпевший провалов. — Это не совсем так. В конце концов Джованни Кроче в тюрьме без права на помилование, а Фрэнк Барези в аду. Локвуд, считай, очищен от мафии.

— Но замысел-то был другой, — не согласился Балдмэн. — Мы хотели перессорить Кроче и Барези, спровоцировать войну, в которой бы они уничтожили друг друга. А что получилось? Кроче схватили в борделе в Рино и отдали под суд за убийство гражданки Канады, благо доказательства были неопровержимыми. О его руководстве «семьей» во время разбирательства никто и не заикнулся. Оставшиеся без дона «солдаты» тут же разбежались по другим бандам, где их и передавили подручные Барези.

— Но война все-таки началась, — усмехнулся Гувер.

— Это была не война — избиение! Что такое Фрэнк Барези против нью-йоркской коалиции? А Лучано Тафарелли они ему не простили. Ну, и стерли в порошок со всем окружением. Ничего не помогло: ни покаяние, ни ложь…

— Они взорвали его, — проявил осведомленность директор ФБР.

— И его, и завод в Вест-Крике, который Фрэнк превратил в настоящий форт. Был завод — и нет его, одни развалины. Был Барези — и нет его, одно воспоминание. Но наша-то в чем тут заслуга?

— Да, Гарри, ты прав, вышло не очень складно. Особенно если учесть, что человечка, который сообщил нам, а я — тебе, о миссии Миротворца, мафиози вычислили и наказали обычным для расправы с болтунами способом: перерезали горло и вырезали язык. И все же операцию я считаю успешной, опыт — полезным. Я рассчитывал на тебя, потому что был уверен: в следующий раз ты ошибок не допустишь.

— Их было непозволительно много. Я исправно служил Кроче, Барези и вам, господин директор. Я старался как можно быстрее довести температуру до точки кипения, но у меня мало что получалось. И мой визит к Кроче — это не что иное, как показатель бессилия: я устал ждать и решил все поставить на блеф. Дешевый прием! А что все закончилось благополучно, так это исключительно благодаря стечению обстоятельств и помощи моих сотрудников — мисс Дженифер Хоуп и мистера Ричарда Колмена. Поэтому, господин директор, я прошу об отставке.

Джон Эдгар. Гувер задумчиво смотрел на подчиненного. Он не привык, чтобы ему перечили, но сейчас был не тот случай, чтобы гневаться. И не в том вопрос, что он знал Балдмэна не один десяток лет, а в том, что Гарри принес ему лишнюю толику славы. Не найдется ни одной газеты, которая не расписала бы в подробностях, ни одного телеканала, который не выдал бы десяток восторженных репортажей о том, как посланцами директора ФБР был очищен от нечисти, подобно авгиевым конюшням[22], прежде во всех отношениях неблагополучный город Локвуд. Но сколько еще таких городов?!

— Нам будет не хватать тебя, — сказал Гувер.

— Не могу ответить тем же, — признался Балдмэн. — Я устал. И все мои мечты — это маленький домик на берегу озера, стакан неразбавленного виски и удочка в руках. Чтобы я никого не трогал, и чтобы никому на свете, даже ФБР, не было дела до меня.

— Этого я никому не обещаю, — улыбнулся Гувер.

— Для вас, господин директор, я сделаю исключение. Но у меня к вам встречная просьба.

Джон Эдгар Гувер нахмурился. Он не помнил, чтобы о чем-то просил Гарри Балдмэна. Он его информировал! Поэтому ни о какой «встречной просьбе» и речи быть не может.

— Даже две, — сказал Балдмэн.

Гувер свел брови к переносице.

— Слушаю.

— Направьте в Локвуд парочку нормальных агентов, не карьеристов, не лентяев, не тупиц. И пусть не заносятся, не смотрят свысока на местную полицию, а помогают по мере сил. Уилфред Дженкинс — приличный человек, и ему придется нелегко, когда гангстеры начнут делить ставший ничьим пирог. И второе: если вам нужен сотрудник, готовый занять мое место слуги трех господ, у меня есть подходящая кандидатура.

— Ты о Ричарде Колмене?

— Да.

— Ты с ним уже говорил о такой перспективе?

— Нет.

— Но ты уверен, что он согласится.

— Парню нужен адреналин, а тут его вдосталь. Такая работа — сладкий яд. И Колмен уже отравлен!

Джон Эдгар Гувер побарабанил пальцами по девственно пустому столу и наконец объявил:

— Я хочу взглянуть на него.

Наверное, это тщеславие — сродни той его разновидности, что заставляет людей выстаивать часы у театров и концертных залов, чтобы взять автограф у знаменитости и тем приобщиться — хоть краешком, хоть чуточку — к его популярности. А потом тешить себя долгие годы, глядя на фото с росчерком: «Я был рядом со звездой. Я сам почта звезда!»

Стыдно-то как, недостойно свободно мыслящего индивидуума, обладающего здоровым чувством собственного достоинства. Дик Колмен это сознавал, и все-таки ему очень хотелось оказаться в обществе директора ФБР. Оправдывал себя он тем, что уникальная все же фигура, историческая!

Не в последнюю очередь поэтому он отправился с Балдмэном и Дженни в Вашингтон. Хотя не в первую и даже не во вторую. Начать с того, что его попросил об этом Гарри Балдмэн, уже не шеф, но и не посторонний человек. Потом с той же просьбой обратилась Дженни, а ради этой девушки Дик готов был поехать не только в столицу США, но и куда-нибудь в Тимбукту.

Естественно, для приличия Колмен поупрямился, давая понять, что обида не забыта, а если они рассчитывают, что он растает от их комплиментов, то напрасно. Могли бы и пораньше все рассказать, кто они и откуда, все-таки столько вместе пережито.

— Я уверена, ты сам обо всем догадался! — воскликнула Дженни, когда он с оскорбленным видом сказал ей об этом.

— Никакой благодарности! — проворчал Гарри Балдмэн. — Вот и спасай всяких сосунков от смерти.

— Чтобы потом послать под пули, — парировал Колмен.

— Тебе это было на пользу.

Балдмэн вытер пот и при этом едва не прожег дырку в носовом платке. В последние дни он просто не вынимал сигару изо рта. Нервничал.

— Да? — удивился Ричард. — Что же я приобрел? По лицу меня били, ногами топтали — сплошной ущерб. А приобрел-то что?

— Профессию!

В этом Балдмэн был прав: за короткое время недоучившийся студент превратился в перспективного частного детектива. А сыщики всегда нужны. И везде.

По приезде в Вашингтон они прямо с вокзала отправились в штаб-квартиру Бюро.