Айза Блэк – Академия одержимости. Черный ангел его грез (страница 5)

— Может да, а может нет, все в этом мире относительно, — она засмеялась, мягко, непринужденно, словно приласкала перышком кожу.

— Дружище ты, где запропастился? — за спиной раздался пьяный голос Фабьена. Как же не вовремя.

— Я тут… — договорить друг не дал.

— Ого, — он тихо присвистнул, — А кто это у нас тут? — мужчина без стеснений разглядывал незнакомку с головы до ног. — Я Фабьен, — взяв ее руку, поцеловал и не спешил отпускать.

— Очень мило, — девушка скользнула по нему равнодушным взглядом, и плавно освободила свою руку. — Только сейчас третий будет лишним, — ее глубокий голос пронизывал до костей.

— Понял, не дурак, удаляюсь, — он подмигнул художнику, с сожалением бросил прощальный взгляд на незнакомку, и растворился в толпе.

— Будешь еще что-то пить? — он терялся с ней, чувствуя себя несмышленым мальчишкой.

— Тебя… — одно слово вышибло весь воздух из легких. Арман так и замер, широко раскрыв глаза, и приоткрыв рот.

Она грациозно встала, ее пальчики, словно сотня бабочек, коснулись щеки художника:

— Идем?

— Куда? — он был словно под гипнозом.

Она повернулась, давая возможность полюбоваться на грациозный изгиб спины, на то, как аппетитные ягодицы, отчетливо вырисовывались под облегающим темно-бордовым платьем. Потом резко повернулась, сверкнув сапфировым блеском своих глаз:

— Лови момент, Арман. Иначе я уйду, одна…

Иллюзия выбора. Нет мыслей, нет сомнений, есть только одно желание — следовать за незнакомкой, куда бы она его не привела.

Их прогулка по клубу была не долгой, она открыла двери вип-кабинку, и даже не оборачиваясь, проскользнула внутрь. Художник последовал за ней.

Тут царил полумрак, соблазнительница стояла в ореоле зажженных свечей, от чего сама казалось нереальной, обрамленной мерцающей аурой.

— Кто ты такая? — вопрос прозвучал хрипло.

— Тсс… не нужно слов, — она сделала шаг навстречу и положила палец на его губы, — Действуй…

Если до этого художник еще цеплялся руками за край пропасти, пытался сохранить остатки самообладания, то одно прикосновение, и вся жизнь осталась где-то далеко позади, сейчас имел значение только взгляд сапфировых глаз.

Арман поймал ее руку и облизал пальцы, стал медленно продвигаться выше по руке, вбирая в себя ее запах, наслаждаясь гладкостью кожи. Ему показалось мало, хотелось чувствовать ее всю, прижать к себе, обладать, завоевать. Обхватив за талию, впился в губы поцелуем, еще сильнее прижал ее к своему телу. Арман втягивал ее губами, выпивал, ощущая, как желания переполняют член, как он рвется наружу, одержимый неутолимой жаждой.

Незнакомка прервала поцелуй, толкнув его на диванчик. Губы чуть припухли, грудь вздымалась. Художник протянул руки, желая снять мешавшее платья, его глаза хотели насладиться безупречной картиной обнаженного тела. Соблазнительница, улыбнулась, и отрицательно покачала головой, а руки ее уже пробирались к его ширинке, прикосновение пальцев к плоти прожгло его насквозь. Изо рта вырвался немой крик блаженства, голос покинул его, тело больше не подчинялось Арману, он был полностью в ее власти.

Как фокусник, она извлекла откуда-то презерватив, наклонилась, и медленно раскатала его губами по члену, язык при этом танцевал на нежной коже, задевая самые чувствительные зоны. Он блуждал в потоке непрерывного наслаждения, задыхался, и протягивал руки к ней, желая дарить в ответ, целовать, ласкать. Незнакомка была иного мнения, она проворно оседлала художника, давая понять — править сегодняшним балом будет только она. Начиналась райская дорога в ее глубину. Словно после жаркого изнуряющего солнца, он окунулся в океан живительной влаги.

Соблазнительница удерживала руки Армана, не давая ему двигаться, не позволяя ласкать себя, полностью удерживая контроль. Она задвигалась, сначала медленно, постепенно ускоряя ритм, в ее полночных глазах поблескивали вспышки молний, с каждой минутой он хотел ее еще сильней, глубже, больше. Незнакомка искушала снова и снова, и в то же время омывала, очищала, забирая его тревоги, позволяя разделить их общий миг удовольствия.

Она ускорила ритм, обдавая его горячим дыханием, приправленным запахом ее собственной срасти. Началась дикая пляска нервных окончаний, каждая клетка его тела впитывала ее, неслась в потоке новых ощущений. Душа кричала, сердце рвалось наружу, ее глаза в момент высшего блаженства всецело поглотили его. Момент оргазма превратил ее в порочное совершенство. Художник хотел проникнуть дальше в их глубину, узнать, что за секреты, спрятаны за полуночной дымкой ее глаз, но она преградила дорогу, сжав лоно, приближая его разрядку. Арман терял себя, изливаясь, ощущая настолько полное ощущение наслаждения, что оно граничило с болью. Когда глаза вновь смогли видеть, а к телу хоть немного вернулось ощущение реальности, незнакомка, стояла в дверях, словно ничего и не было.

— А ты хорош… — сверкнув на прощанье глазами, она исчезла, прикрыв за собой двери.

Глава 10

— Подожди! Кто ты такая? — слова разбились о пустую кабинку.

Арман встал, пошатываясь, наслаждение еще блуждало по телу, приятный дурман не проходил. Застегнув штаны, пригладив волосы, он выбежал, посмотрел по сторонам, все было как прежде, только незнакомка исчезла. Он метался по клубу, выбежал на улицу, пытался уловить ее запах — ничего. Она словно растворилась, как виденье. Буд-то ничего и не было. Но ведь было, и она вполне реальна! В этом он был уверен!

— Ты сегодня выиграл в лотерею, — сказал Фабьен, когда художник с выражением растерянности и недоумения вернулся к их столику.

— Ты не видел, куда она пошла? — он залпом осушил бокал.

— Дружище, я за вашими скачками не следил. Хотя дамочка ну прям высший сорт, — мужчина причмокнул и облизал два своих пальца.

— Где твоя новая подруга? — Арман озирался по сторонам, все еще не теряя надежды заметить в людской толпе ее манящую фигурку.

— Перепихон в туалете и адьос, невероятно пресная особа, — он смешно сморщил нос, — Я сегодня на сухом пайке, в отличие от некоторых.

— Ты прости, я поеду домой… устал, — люди сейчас раздражали, хотелось с головой уйти в свой мир. Даже жизнерадостность Фабьена действовала на нервы.

— Вот ты жук, слопал десерт и лапки кверху. А меня ты на кого покидаешь! — друг наиграно-возмущенно покачал головой.

— Взрослый мальчик справишься, — художник поднялся и решительно направился к выходу. Поймав такси назвал свой адрес и откинулся на сиденье.

Кто она? Как ее найти? Даже если и найдет, толк? Девушка желала развлечься, ясно дала понять, не назвав даже имени, что в продолжении знакомства не заинтересована. Он что собирается бегать за той, которой нафиг не сдался? А причина еще более безумная. Унижаться и добиваться благосклонности, только потому, что она похожа на Музу живущую в нем.

Такси остановилось у его подъезда, расплатившись, художник вышел и прошел в дом. Включил свет, и сразу же его встретила она — его черный ангел. Он подбежал к холстам, нежно обвел рукой ее лицо:

— Почему ты живешь только там? — грудь сжимало в тиски, он задыхался от желания обнять свое совершенство.

— Нет, сегодняшняя незнакомка лишь бледная копия, отдаленное сходство с тобой. Ты оригинал, ты моя, и в мире нет никого прекрасней тебя, — он тонул в полуночных глазах, которые нарисовал своей рукой, и для него они били живые, она взмахнула ресницами для него, не осуждая, соблазняя, словно отвечая: «Ты никогда не найдешь никого лучше, ты мой, навеки мой!».

— Так дай мне возможность любить тебя! Быть с тобой! Не дразни так беспощадно! Не разрывай душу! — он всматривался в ее лицо, в родные черты, знакомые изгибы, полные губы. Он знал ее внешность досконально, даже лучше чем свою. Только не мог ощутить, не мог любить. Ежедневно погибал, и возрождался вновь, чтобы хоть на краткий миг слиться со своей одержимостью. Пусть даже вот так разговаривая с холстом.

Муза словно услышала, изменилась в лице, и кивнула головой. Он должен порадовать ее, должен нарисовать еще один холст. Сейчас. Немедленно. Вдохновение, как раскаленный металл текло по венам. Подойдя к белоснежному полотну, Арман уже видел будущую работу целиком. Картина в его воображении уже была готова, до мельчайших деталей, оставалось только перенести ее.

Глава 11

Трудился художник до рассвета. Он погрузился в себя, творил. В такие моменты ощущение ее присутствия наполняло его до краев. Картина возникала как по волшебству, кисть порхала в его руках, процесс приносил эйфорию. Арман изобразил Музу на вершине живописной скалы, она стояла расправив крылья, готовясь к полету, лицо обращено к нему, словно звала: «Пошли со мной!».

Хоть раз бы услышать ее слова наяву, и он бы пошел, гуда угодно помчался бы за той, которая стала светом в его глазах.

На тумбочке зазвонил будильник, извещая хозяина — пора собираться на работу. Вдохновение не отпускало. Арман отошел на два шага назад, полюбовался незаконченной работой, остался доволен, и уже предвкушал вечер, когда сможет снова встретиться с ней. Еще раз пройтись кистью по прекрасному телу, и на кончиках пальцев ощутить гладкость ее кожи.

Художник принял холодный душ, выпил кофе, пытаясь настроиться на рабочий день. Такого мощного прилива вдохновения он давно не ощущал, и безумно скучал за этими эмоциями. Ведь только в такие моменты, он мог почувствовать себя цельным, практически счастливым.