Айя Субботина – Запрещенные слова. Том 2 (страница 82)

— Господи, - бормочу, пытаясь выбраться из-под тяжелой руки Дуброского, которая по-хозяйски лежит у меня на талии. – Вот черт!

— Ммм? — Слава что-то мычит во сне, не разжимая объятий, и утыкается носом мне в затылок. - Куда, Би? Еще рано.

— Я не успею собраться, - слегка паникую, но все равно на минутку задерживаюсь в его руках.

— Возьми отгул, - он сонно целует меня в плечо. - Скажи, что заболела. Умерла. Воскресла. Какая разница.

Я все-таки выкручиваюсь из крепкой мужской хватки, вскакиваю с кровати. На мне – только его черная футболка, и даже несмотря на вчерашнее, я все равно стыдливо одергиваю ее по бедрам. Заниматься сексом с ним я совершенно не стесняюсь – вообще ни в чем, а вот просыпаться утром в одной кровати – все еще немного… странно.

Быстро оглядываю комнату в поисках своих вещей. Джинсы валяются на полу, свитер – на кресле.

— У меня совещание, - хватаю вещи в охапку, пытаясь найти лофферы. – Черт, да что за…!

— Вот именно, - говорит Слава, и я слышу, как он садится на кровати.

Я оборачиваюсь - Дубровский смотрит на меня, взъерошенный, сонный, до одури сексуальный. Вопросительно поднимаю бровь, почти готовая услышать, что это он куда-то запихнул мои туфли.

— Эта беготня, Би, - объясняет он. - Какого черта твои вещи до сих пор не здесь?

— Нууу… я перевезла зубную щетку и самое ценное – банку кокосового масла для кожи… - Вздыхаю, ероша волосы. – Это же не так просто, Слав. Ты видел сколько у меня всего? Придется нанимать доставку, чтобы все это…

— Вечером я помогу тебе перетащить твой гардероб, - мягко перебивает Слава. Потом осматривает меня с ног до головы, кивает в сторону книжного шкафа – мои лофферы стоят там, аккуратно, почти как на витрине. – Надеюсь, ты не собираешься перебегать в таком виде?

Я дергаю плечами, хватаю туфли, но потом делаю резкий разворот и возвращаюсь, чтобы поцеловать Славу в теплые сонные губы, и, как воришка, выбегаю из его квартиры.

Пулей несусь по пустому коридору – на нашем этаже только две квартиры, шансы, что я наткнусь на кого-то, да еще и в такое время – минимальны, но я все равно скрещиваю пальцы на удачу. Вставляю ключ в замок своей двери, залетаю внутрь, захлопываю.

Прислоняюсь к ней спиной и хохочу. Я, Майя Франковская, куратор «Синергии», правая рука Форварда, бегаю по коридору в мужской футболке и трусах, прячась от соседей.

Слава прав – нужно перевезти хотя бы вещи.

Через сорок минут я выхожу из своей квартиры. Совершенно другая. Идеальная укладка, строгий костюм, безупречный макияж, каблуки. Готова к, возможно, самому тяжелому дню в своей карьере.

Я захожу к Славе, открывая дверь его запасным ключом.

Он уже на кухне, варит кофе и тоже переоделся – джинсы, толстовка, просто, но он выглядит как готовая выйти на подиум модель. Меня встречает долгим, изучающим взглядом, в котором плещется что-то теплое, насмешливое и невероятно интимное.

— А ты быстро, - протягивает мне чашку. - Даже жаль. В футболке ты мне нравилась больше.

Мы завтракаем вместе, на ходу – сэндвичами с индюшиной ветчиной, сыром и авокадо.

И это ощущение - просто стоять рядом, пить кофе, коротко обсуждать планы на день – кажется бОльшей роскошью, чем все совещания в Доме с колоннами и закрытые приемы Форварда.

— Би, я не шутил насчет переезда, - еще раз озвучивает Слава, когда я делаю последний глоток кофе и собираюсь бежать. – Хотя бы вещи твои мы точно перенесем. В гардеробной места достаточно.

— Договорились, - чмокаю его и выбегаю.

Весь день в офисе я летаю. Не хожу, а как будто парю над полом: улыбаюсь Маше, шучу с коллегами, провожу совещание на каком-то сумасшедшем адреналине.

Немного «заземляюсь» только когда собираюсь с мыслями перед тем, как пойти к Орлову.

Разглядываю свой красивый кабинет с видом на море… и не очень представляю, как буду жить без всей этой суеты, беготни и задач, которые сводят меня с ума, но делают меня – мной.

Но когда звоню секретарше Орлова, оказывается, что его нет на месте. Какая-то срочная командировка, вернется только в среду. Я могу написать заявление и оставить его на столе – так или иначе, нам придется пересечься, потому что до своего ухода мне придется как минимум подготовить кого-то на свое место. Но я все равно хочу сначала поговорить с ним, сказать, почему я приняла это решение. Возможно, слишком преувеличиваю свою важность, но именно такая последовательность кажется мне правильной.

Я обязана этому человеку очень многим, и уходить вот так, даже не объясни причину, кажется мне верхом неблагодарности.

Пишу Славе, коротко объясняю ситуацию. Знаю, что он точно не станет ни в чем меня упрекать, но все равно улыбаюсь, когда читаю в ответ, что, если я считаю нужным сделать так – значит, должна сделать именно так. Предупреждает, что немного задержится на испытательном полигоне, и я охотно вызываюсь приготовить ужин, тем более что планирую уйти пораньше.

Слава: А как же угрозы никогда не готовить, Би?

Я показываю язык экрану с его сообщениями и пишу, что это разовая акция.

Слава: Я вообще не прихотливый, Би. На твое усмотрение. Только не стой долго у плиты – у нас переезд и секс))

Немного подумав, нахожу нашу с Форвардом переписку, мысленно формирую сообщение, и пишу, что нам нужно встретиться и поговорить, сегодня. Добавляю, что это очень важно.

Ответ приходит через пять минут: «В шесть «Атмосфере»?

Пишу «да, отлично», уже даже не пытаясь сопротивляться, что для встречи он выбирает один из самых дорогих баров на крыше видового отеля.

Я приезжаю туда с небольшим опозданием, потому что, как обычно, важное письмо приходит в самый последний момент и пришлось срочно писать ответ, буквально, уже стоя в дверях. В моей сумке, в маленьком, незаметном кармане, лежит флешка со всеми выписками, которые сбросила Людмила. Я попыталась вникнуть, но единственное, что поняла из всего этого – Резник получал просто астрономические суммы. Явно не за то, что втихую сливал конкурентам рабочую документацию. Без кого-то разбирающегося в вопросе, мне с этим не разобраться. А тут мы с Форвардом должны быть заодно – когда резник пытался меня шантажировать, он угрожал и Славе тоже. И как бы там ни было, я чувствую, что Форвард его любит.

Он уже там. Сидит в самом уединенном углу, с бокалом чего-то темного. Когда я подхожу – поднимается, галантно отодвигает стул. Потом садится напротив и смотрит совершенно спокойно, без намека на любопытство, хотя за все время нашего взаимодействия, я всего несколько раз сама инициировала наши встречи и буквально каждая из них всегда была по поводу какой-то проблемы.

— Дайте угадаю, - говорит он, когда я отказываюсь от заказа и отпускаю официанта. – У вас что-то случилось? Хотя выглядите вы… цветущей.

— Вашей проницательности, Павел Дмитриевич, нужно петь дифирамбы.

— Что-то срочное? – Форвард делает глоток, игнорируя мой комплимент.

Я мысленно набираю в грудь побольше воздуха, а потом даю себе отмашку – хватит ходить вокруг да около.

— Я увольняюсь, Павел Дмитриевич.

Он замирает с бокалом в руке. Не доносит его до губ. Смотрит на меня. Очень пристально.

Как будто только что увидел.

— Это… - Медленно ставит бокал на стол. - Неожиданно. Я могу узнать причину?

— Слава, - отвечаю коротко. – Мы решили быть вместе. И раз это конфликт интересов и подставляет сразу многих людей, то я решила…

— … пожертвовать собой и сделать самую большую ошибку в своей жизни, - перебивает и заканчивает за меня.

— Это мое решение, - не вижу смысла в чем-то его переубеждать. – Больше никакого конфликта интересов.

— Вы говорите не очень умные вещи, Майя, - говорит он. И в этом его «не очень умные вещи» - целый спектр эмоций. Разочарование. Досада. Раздражение. – Надеюсь, вы понимаете, что делаете? От чего вы отказываетесь?

— Прекрасно понимаю, - твердо отвечаю я.

— Вы – самая способная ученица, которая у меня когда-либо была. Вы умны, у вас стальная хватка и нет лишних сантиментов. Я готовил вас к большим делам. Вы же знаете, как долго вы к этому шли. Как высоко взобрались. Очень немногим женщинам удается пробить этот стеклянный потолок. А вы… вы готовы швырнуть все это под ноги ради… чего? Романа?

Не знаю, искушает он меня или тестирует на прочность, но даже если он выберет самые правильные в мире слова – это все равно ничего не изменит.

— Это не роман, а мой выбор, Павел Дмитриевич. Не буду скрывать – и самое тяжелое решение в моей жизни. Но оно – взвешенное и обдуманное. Вы научили меня очень многому, и я всегда буду за это благодарна. Но дальше я с вами не пойду. У меня еще есть время подобрать замену на мое место. Я пришлю вам список кандидатов, чтобы…

На этот раз он останавливает меня взмахом руки. Я замолкаю, потому что этот жест хорошо мне знаком – невербальный сигнал, что собеседнику лучше не продолжать, потому что каждое сказанное слово только усугубит ситуацию. Немного неприятно кусает, что впервые он направлен против меня, но отступать я все равно не буду. Если он решил, что сам разберется с новым куратором для «Синергии» - ок, в конце концов, меня он выбрал тоже не по чьей-то указке.

— Павел Дмитриевич, у меня есть просьба. – Я открываю сумку, но не спешу расстегивать потайной карман.

— Хотите свой прощальный подарок?

— Вроде того. – Достаю флешку, кладу ее на стол и пальцем подталкиваю поближе к нему.