Айя Субботина – Запрещенные слова. Том 2 (страница 54)

— Спасибо, - предательски тихо шепчу, беру ручку кончиками пальцев, всеми силами стараясь избежать еще одного, даже крохотного физического контакта.

Слава молча отворачивается и снова погружается в книгу, но на этот раз - заткнув уши AirPods’ами. А я до самого конца полета чувствую, как на моих пальцах горит след от его прикосновения. И ни влажные салфетки, ни крем для рук, ни даже санитайзер не помогают от него избавиться.

Берлин встречает нас прохладой и моросящим дождем. Наш ждет просторный внедорожник: Дубровский садится рядом с водителем, мы с Сорокиным - сзади. Но в этом замкнутом пространстве Слава Слава снова как будто безраздельно захватывает мое внимание и волю - все время ловлю себя на том, что украдкой смотрю на его затылок и плечи, на то, как иногда приоткрывает губы, словно подпевая чему-то в наушниках. Тишина в салоне гнетущая, как в камере смертников. Сорокин пару раз пытается разрядить обстановку, что-то говорит о погоде, о том, что надо посмотреть еще раз список матчей и может урвать время чтобы сходить вообще на любой, просто чтобы посидеть на стадионе. Ни я, ни Слава, его болтовню не поддерживаем и в конце концов, он обиженно замолкает.

Когда подъезжаем к отелю, первой из машины выскакиваю я.

Надеюсь успеть забрать свою сумку и залететь в отель до того, как нам снова придется идти рядом, но копаюсь, как ленивец, потому что у меня окончательно сбиваются настройки синхронизации между телом и реакциями - мои руки как будто делают прямо противоположное тому, что приказывает мозг. В итоге пока я пытаюсь достать сумку, Слава оказывается рядом, чтобы забрать свою. Чувств тепло его плеча рядом, и только огромными усилиями воли не отскакиваю снова - это было бы уже просто смешно. Он молча, без видимых усилий, достает наш багаж и молча несет. Делает это молча, механически, как будто это просто часть его обязанностей. Когда пытаюсь забрать свою сумку, наши пальцы снова случайно касаются. Я снова вздрагиваю. Он - снова нет. Только на секунду задерживает на мне скорее вопросительный, чем заинтересованный взгляд. Я поджимаю губы и молча отступаю - хорошо, неси, спасибо за помощь. Но ничего из этого не произношу вслух.

Как только мы входим в лобби, Дубровский тут же достает телефон и начинает что-то быстро печатать. На его губах на мгновение появляется тень улыбки - теплой, настоящей. Той, которая когда-то предназначалась мне, а теперь - какой-то другой… да?

Мои каблуки стучат по гранитному полу так громко, что, кажется, привлекают все внимание вокруг. Я уже сто раз пожалела, что не надела удобные дерби - в них мне по крайней мере не пришлось бы чувствовать себя солдатом на смотровом марше.

На ресепшене миловидная немецкая девушка с безупречной улыбкой протягивает нам ключ-карты.

— Господин Дубровский, ваш номер - семьсот третий на седьмом этаже, в правом крыле. Госпожа Франковская - семьсот седьмой, в левом.

Краем уха слышу, что номер Сорокина как раз рядом с моим, но это проскальзывает транзитом.

Правое крыло. Левое крыло. Нас разделили, как два враждующих лагеря.

Я бросаю взгляд на Славу, но он только вежливо улыбается, благодарит и забирает ключи. Не оборачиваясь, идет к лифту. Мы с Сорокиным - за ним. Я стараюсь поддерживать разговор, но это примерно как диалог слепого и глухого: Сорокин что-то говорит, я что-то невпопад отвечаю.

Когда двери лифта расходятся на нашем этаже, Слава оглядывается, передает мою сумку Сорокину, и молча сворачивает направо, глядя в телефон, как будто у него там карта передвижения по этому проклятому пятизвездочному отелю.

Мой номер - в самом конце длинного, пустого коридора. Я вхожу, торопливо закрываю за собой дверь и тяжело прислоняюсь к ней спиной.

Я не знаю, сколько я вот так стою, прежде чем заставляю себя пошевелиться. Минуту? Десять? Вечность? Время как будто теряет четкие ориентиры и контуры. В ушах до сих пор стоял гул самолетных турбин, а на пальцах фантомным ожогом горит след от его случайного прикосновения.

Я иду в ванну, пытаюсь его смысль, оттереть санитайзером, но не получается. Кажется, единственный способ избавиться от фантомого касания его пальцев - счистить его месте с кожей.

Прохожу вглубь номера, почти не осматриваясь по сторонам - в нем достаточно «звезд» и уюта, чтобы не сомневаться в лучшем уровне комфорта. Это же немцы - у них все всегда на уровне, даже таблички на ручки двери лакированные и какие-то лощеные. Сбрасываю туфли, ставшие невыносимо тесными, как «испанские сапоги». Сбрасываю пиджак - под ним почему-о неприятно зудит кожа.

В звенящей тишине собственной головы звонок телефона звучит слишком резко и громко, так, что невольно вздрагиваю и кошусь на сумку как будто она вдруг заговорила и начала меня проклинать. Но быстро беру себя в руки, проверяю входящий - Форвард. Даже странно, что он звонит только теперь, потому что вся эта командировка была целиком и полностью его идеей.

— Майя, - его голос в трубке как всегда спокойный и ровный, как будто раздражения вообще нет в списке доступных ему эмоций. - Вы устроились? Надеюсь, номер соответствует вашим ожиданиям.

— Вполне, Павел Дмитриевич, спасибо, - собственный голос кажется слегка механическим и скрипучим, как несмазанная дверь.

— Отлично. Не буду вас отвлекать, вам нужно отдохнуть перед завтрашним днем. Просто хотел уточнить, что сегодня вечером - приветственный фуршет для ключевых спикеров и партнеров. В семь, в главном зале отеля. Ваше присутствие обязательно. Нужно наладить контакты до официального открытия.

— Я буду, - говорю я.

— Я в вас не сомневался, Майя, - в его голосе проскальзывает едва уловимая усмешка. - Я остановился в «Адлоне». Если возникнут срочные вопросы - я на связи, звоните без стеснения.

Еще раз рассеянно изучаю номер, собираюсь с силами и раскладываю вещи. Потом - в ванну. Перелет был не долгим и на моей коже еще толком не «остыл» домашний увлажняющий лосьон для кожи, но мне нужна горячая вода. Она хлещет по коже, но все равно не справляется с внутренним ознобом. Я стою под упругими струями, закрыв глаза, и перед моим внутренним взглядом снова и снова всплывает его - непроницаемая маска, за которой только пустота. Он смотрел на меня так, как смотрят на прошлогодний снег. Как смотрят на то, чего больше нет.

Мое тело сопротивляется, когда впихиваю его в красивое платье цвета бордо с небольшим, в рамках приличия декольте и длинными рукавами, наползающими, по задумке дизайнера. До самых кончиков пальцев. Это хорошо, потому что любая мысль о Славе заставляет их рефлекторно сжиматься. О том, чего моей психике будет стоить этот фуршет, стараюсь не думать. Укладываю волосы просто волнами - без претензии, вполне официально, разбавляю сухость образа парой золотых браслетов и маленькими клатчем.

Беру свой самый главный аксессуар на сегодняшний вечер - свою самую непроницаемую улыбку. Я должна доказать ему - и, в первую очередь, самой себе - что мне все равно.

Международный форум по развитию электротранспорта - это не просто выставка. Это - улей. Огромный, гудящий, сверкающий стеклом и металлом павильон, где в воздухе висит густой коктейль из запахов озона от работающих прототипов, дорогого парфюма и больших денег. Здесь решаются судьбы миллиардных инвестиций, заключаются союзы и плетутся интриги. И я сегодня часть всего этого.

Форвард встречает меня у входа на наш стенд. Он в безупречном темно-синем костюме, и рядом с ним я чувствую себя не просто коллегой, а… трофеем. Красивым, умным, идеально подобранным аксессуаром, который он с гордостью демонстрирует окружающим.

— Майя, рад вас видеть, - говорит он, окидывает меня почти ничего не значащим взглядом, и его рука на мгновение ложится мне на талию. Почти незаметный, но властный жест - он как будто помечает свою территорию, но делает это так, чтобы любая моя попытка отодвинуться выглядела по меньшей мере детским садом. - Познакомьтесь, это герр Шнайдер, глава технологического отдела «Баварских Моторных Систем».

Я улыбаюсь, протягиваю руку седому, похожему на филина немцу. Мы обмениваемся любезностями, говорим о перспективах «Синергии», о кадровом потенциале. Я говорю правильные слова, задаю правильные вопросы. Мой мозг работает четко, как швейцарские часы. Нужно признать, что за последние месяцы я научилась не теряться ни перед кем и уметь вести разговор по деловому вне зависимости от ранга стоящего передо мной человека.

Форвард водит меня от одного важного лица к другому. Глава японского инвестиционного фонда, британский лорд, курирующий инновации, шведский, похожий на викинга, инженер. Я улыбаюсь, слушаю, говорю.

На какое-то время мне даже удается забыть.

Удается не вспоминать о серебряных глазах, в которых - пустота.

Вечером, на фуршете, атмосфера меняется. Свет становится приглушенным, звучит тихая музыка, официанты разносят шампанское. Здесь уже не говорят о контрактах, а в основном ведут обязательные светские беседы и налаживают контакты.

— Майя? Майя, это правда ты?!

Оборачиваюсь на знакомый голос с сильным акцентом. Передо мной стоит Матиас. Мэтт. Высокий, светловолосый датчанин с лучистыми голубыми глазами и такой теплой, открытой улыбкой, что от нее тает даже мой официоз. Мы не виделись больше года. Когда-то, как будто в прошлой жизни, у нас был легкий, ни к чему не обязывающий роман - встречи в разных городах мира, когда наши командировки случайно совпадали. Никаких обещаний, никакой драмы. Только смех, вино и секс.