Айя Субботина – Запрещенные слова. Том 2 (страница 47)
— А где мама? - Этот простой, детский вопрос бьет под дых сильнее любой угрозы Резника. - Когда она приедет?
Что я должна ему сказать? Что у меня нет ни одной адекватной идеи о том, где может быть его мать? А те, которые почему-то приходят на ум первыми - далеки от приятных? Что она, скорее всего променяла его на саморазрушение и надуманные обиды?
— Твоя мама сейчас… очень-очень занята, - стараюсь говорить уверенно, но ложь кажется липкой и горькой на языке. - У нее много важной работы. Но она тебя очень-очень любит. И она обязательно скоро приедет.
Кирюха смотрит на меня, и я не знаю, верит он мне или нет. Дети чувствуют ложь лучше любого детектора. Но он молча кивает и снова утыкается в новую игрушку. А я, посидев рядом еще немного, ухожу на кухню.
Мама стоит у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Оборачивается на мое появление, вытирает руки передником и тянется за тарелками.
— Ужинать будешь? Я рассольник с грибами как раз довариваю.
— Нет, мам, спасибо, я ненадолго. - Достаю из кошелька несколько крупных купюр, кладу на стол, чуть-чуть отодвигая ближе к ней. - Это на Кирилла. Если вдруг что-то понадобится - одежда, игрушки, что угодно. Купи все, что нужно.
Мать смотрит на деньги, потом на меня, но на этот раз - с упреком.
— Майя, мы с отцом не бедствуем. Купим, если что. Ребенок же.
— Я знаю, - вздыхаю. - Просто… мне так спокойнее. Кажется, эта история так быстро не закончится.
— Бедный ребенок. - Мать качает головой. - И Сашенька так извелся. Хорошо, что у него есть ты.
Вот оно. Начинается снова. Впрочем, абсолютно ожидаемо. Не удивлюсь, если после новостей о разрыве Саши и Юли она уже мысленно снова нас свела и теперь просто ждет, когда ее мечта станет реальностью.
— Мам, пожалуйста, не надо, - начинаю жалеть, что вообще зашла в кухню. Нужно было просто оставить деньги на тумбе в прихожей, а потом прислать СМСку. До сих пор не привыкну, что в отличие от Лили, с которой у нас теперь полный контакт и взаимопонимание, с мамой все мало в чем сдвинулось с мертвой точки.
— А что «не надо»? - Она выключает плиту и поворачивается ко мне. - Я что, слепая? Я вижу, как он на тебя смотрит. Он тебя любит - тут и слепому видно. Всегда любил. Ну, бывает, ошибся, поторопился… Но ты, знаешь, тоже хороша - забыла, что мужики они такие, их дома нужно держать уютом и заботой, а не пропадать сутками…
Она делает неопределенный взмах рукой, намекая как будто на все вселенские пороки, хотя речь всего-лишь о моей работе.
— Мам, я не собираюсь становиться чьим-то генератором уюта, - отвечаю довольно сдержано. По хорошему, этот разговор вообще не следовало бы заводить, и обрубать на корню, но… возможно, мне просто нужно хотя бы как-то спустить пар. - Мы с Сашей просто друзья.
— Кирилл будет тебе прекрасным сыном, раз уж… - Она спотыкается на собственной невысказанной теории. Поджимает губы в тонкую нитку. - А Саша будет прекрасным мужем.
— Он пока еще чужой муж, - не могу не съязвить. Конечно, это формальность, но у меня хотя бы есть повод спустить фантазии моей матери на грешную землю. - И у Кирилла есть мать.
— Мать, как же… - Она в сердцах отодвигает, кажется, уже перекипевший рассольник, бросает прихватку на тумбу.
— Да, мать, и какие бы у них с Григорьевым не были отношения, лишать ее родительских прав он не будет.
Хотя, нужно признать, что ее слова, как маленькие, острые иголки, все же впиваются мне под кожу. Попадают в боль, которую я, как мне казалось, достаточно глубоко похоронила, но сейчас они как открытая рана, а материнские упреки - как соль.
Не все женщины для этого созданы.
Но только нас, вот таких, идущих за другой мечтой, почему-то любят препарировать словно лабораторных лягушек. Как будто мы бракованные и в нашей базовой комплектации что-то очень сильно не так, и нас нужно обязательно исправить.
— Майя, вот попомни мои слова: не будешь с ним рядом сейчас - рядом очень быстро окажется другая. Такие мужики на дороге не валяются.
Мне даже почти жаль, что она так и не узнает, что ее бракованная дочь мало того, что не спешит рожать детей, так еще и связалась с мужчиной на пять лет младше. Маленькая. Изредка поднимающая голову сучная часть меня хотела бы увидеть ее лицо в тот момент, когда она увидит Славу - со всеми его татуировками и пирсингом, верхом на байке.
Но я быстро ликвидирую эти мысли.
Ничего… больше не будет.
И желание что-то кому-то доказывать, даже собственной матери, стремительно улетучивается.
— Мам, - мой голос становится ледяным. - Мы сейчас раз и навсегда закроем эту тему. Я не собираюсь сходиться с Сашей. И я не собираюсь выходить замуж и заводить семью. Вообще. В принципе.
В кухне повисает звенящая тишина. Мать смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых плещется смесь шока, обиды и непонимания.
— Что… что ты такое говоришь, Майя? - Она так сильно запинается, как будто этот язык резко стал для нее не родным.
— То, что слышишь, - отрезаю я. - У меня другие планы на жизнь. И в этих планах нет места для мужа и детей. Я понятно объясняю?
Прекрасно осознаю, что это жестоко, что бью по самому больному. Но это - единственный способ заставить ее замолчать. Единственный, мать его, способ защитить свою кровоточащую рану от ее неуклюжих, неумелых прикосновений.
Я разворачиваюсь и ухожу, не дав ей опомниться и закатать новую истерику.
Бросаю на ходу короткое «пока» Кириллу и выхожу из дома.
На улице уже совсем темно. Сажусь в машину, и только здесь, в одиночестве, позволяю себе выдохнуть. Смотрю на свои лежащие на руле руки - они не дрожат.
Я - спокойна. Абсолютно. Спокойна как выжженная бесплодная пустыня.
По дороге домой начинает донимать незнакомый номер. Сбрасываю дважды, но на третий срабатывает автодозвон и из динамика стоящего в держателе телефона, раздается еще один «привет из прошлого.
— Где, блять, мой сын, сука?! - орет Юля.
— И тебе здравствуй, - реагирую как можно более спокойно. - Ты с Сашей разговаривала? Думаю, лучше начать с него - он тебя…
— Пошла ты на хуй, святоша! - перебивает и визжит. - Ты, блять, украла моего сына! Я знаю! Ты всегда все у меня забираешь! Верни мне моего сына, сука!
— Ты определенно не в том состоянии, чтобы разговаривать, - отбриваю ее неуклюжие нападки. Сейчас ни одна ее грязь до меня просто не долетает. Я вообще чувствую себя сторонним наблюдателем в споре одного человека с самим собой. - Кирилл в безопасности. Позвони мне, когда успокоишься.
Я заканчиваю разговор, обрывая бесконечный, непрекращающийся поток ее ругательств.
Но все равно чувствую, что это не конец. Слишком хорошо ее знаю. Она даже если печенье по рецепту из тредса могла печь бесконечное количество попыток, пока не получалось ровно так, как на искусственной картинке из кулинарной книги.
И оказываюсь права.
Замечаю ее фигуру еще на подъезде к дому. Она стоит около ступеней и я ловлю себя на мысли, что переезд в новую квартиру подарит мне избавление и от этих воспоминаний тоже.
Юля делает шаг мне навстречу как только выхожу из машины. Шатается. Как будто на грани.
И выглядит просто ужасно. Растрепанные, грязные волосы склеились в неопрятные сосульки. Потекшая тушь размазана по щекам черными ручьями, как будто она плакала несколько часов. Дорогое кашемировое пальто - помято и в каких-то темных, влажных пятнах. От Юли несет кислым вином и несвежей одеждой. Запах ее любимых духов смешался с этой вонью, создавая тошнотворный, удушливый коктейль.
— Где он? - шипит Юля, подходя ближе на заметно «плывущих» ногах. Ее глаза похожи на мутные покрасневшие лужи.
Я делаю шаг назад, инстинктивно ощущая фонящее от нее безумие.
Не боюсь, но в данном случае это банально разумнее - выглядит она как человек, который сначала сделает, а потом - подумает.
— Юль, иди домой. Приведи себя в порядок. Саша вернется послезавтра. Вы все решите.
Мой голос не дрожит и на нее это действует как красная тряпка на быка.
— Решим? - Ее резкий смех похож на страшный, надрывный скрип ржавых качелей. - Что мы должны решить, подружка? Как
— Никто не собирается жить на твоих костях. Юль, посмотри на себя - тебе нужна помощь.
— Помощь? - Она выплевывает это слово, как проклятие. - А ты, я вижу. Рада стараться помогать! Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? Думаешь, не понимаю? Ты все у меня забрала!
Ее голос срывается на крик, и я невольно оглядываюсь на окна своего дома.
— Ты забрала мою жизнь! Сначала - мужа! Ты ведь никогда его не отпускала, да? Все эти годы… ты ждала. Притворялась хорошей подругой, а сама тем временем крутила жопой у него перед носом, ждала, когда я оступлюсь, чтобы вонзить мне нож в спину!
— Это бред, Юля. Мы с Сашей просто друзья.
— Вы, блядь, никогда не были друзьями! Ты забрала у меня мужика, а теперь нацелилась на моего сына! Чтобы что? Чтобы показать Сашке, какая ты святая и правильная? Или потому что сама уже никогда ни хуя не родишь?! И никому больше не будешь нужна - бесплодная, сухая, мерзкая и…
— Я сделала это, потому что ты бросила его, - мой голос становится жестче - Юля меня все-таки расковыряла. - Ты оставила его перепуганного и исчезла на сутки! Где ты была, Юля?! Сильно ты думала о своем муже и ребенке, когда напивалась в хлам?!