Айя Субботина – Три короны для Мертвой Киирис (СИ) (страница 40)

Хозяин Нэтрезской империи стоял в арочном проеме, оборванный полог валялся под его ногами. Вид Дэйна не сулил ничего хорошего. Он даже не скрывал, что в мыслях уже множество раз разорвал на куски каждого из них, предал таким изощренным пыткам, о которых инквизиция не могла и помыслить.

— Дэйн, — совсем тихо произнесла она. Зачем-то прикрылась руками, хотя все они видели ее обнаженной.

— Заткнись, Киирис, — предупредил он. От резкой интонации задрожали оконные стекла. — Не смей открыть рот, пока я не разрешу. Поняла?

Она просто кивнула.

Рунн успел выбраться из лохани и в два счета влез в штаны. Удивительно, как ему это удалось за столь короткое время. Наверняка не обошлось без многолетней практики побегов от молодых жен накануне возвращения их увенчанных рогами супругов.

— Не помню, чтобы приглашал тебя присоединиться, — сально пошутил Наследник тени. — Я, знаешь ли, предпочитаю иметь в постели двух или даже трех женщин, но ни одного мужика. Не люблю смотреть на чужой член на своей территории.

— Ты пообещал вернуть ее в замок. — Дэйн с хрустом сжал кулаки.

— Как видишь, мы решили задержаться по уважительной причине.

— Вижу, что твоя рожа просит моего кулака, — предостерегающе зарычал император. Киирис впервые видела его таким бешенным. Он разве что не сжигал и не крошил все вокруг.

— Эй, погоди, — Рунн шутливо заглянул ему через плечо. — А где же твоя невестушка?

— Вон!

— Что?

Прежде чем кто-то успел понять, что происходит, Дэйн схватил брата за глотку. Рунн пытался увернуться, но расслабление после ванной определенно притупило его инстинкты. Императору понадобилась всего одна рука, чтобы оторвать брата от земли. Рунн вскинул руки и почти высвободился от его хватки, но Дэйн сам разжал пальцы. Наследник тени отскочил на пару метров, его босые ноги неустойчиво заскользили по полу.

— Я сказал — убирайся вон, пока я не исполнил свое обещание. Видят боги, сейчас я как никогда близок к тому, чтобы перегрызть тебе глотку.

— Что такое, Дэйн? — не желал отступать тенерожденный. — Обидно, что я поимел кого-то, на кого ты положил глаз? Обидно, что кто-то, кого ты выбрал для себя, не смог передо мной устоять?

Дэйн вопросительно посмотрел на Киирис.

Ну и глаза! Она едва не задохнулась от того, как беспощадно он подавил ее попытки сопротивляться.

— Мы не… — только и смогла сказать она, безошибочно угадав, что именно желает услышать этот беспощадный тиран.

— Я разрываю наш договор, Рунн. Больше никакого дележа, никаких сраных четных и нечетных дней, никакого сна в одной постели. Рас'маа'ра принадлежит мне, а вы, если желаете оспорить мое право владеть ею единолично, можете попробовать меня убить. Вдвоем или поодиночке.

Киирис громко выдохнула, все еще сомневаясь, что услышанное — не плод ее воображения. Он только что сказал, что не желает делить ее ни с кем? После стольких дней безразличия, унизительного отсутствия внимания — он вдруг пожелал владеть ею? Что успело произойти, из-за чего император превратился в жадного собственника?

«Он просто осознал, что тебя может не оказаться рядом, — сладко выдохнула Соблазнительница. — С мужчинами так иногда случается, особенно если они пытаются отмахнуться от женщины, которая успела проникнуть в их голову».

Пока мужчины убивали друг друга взглядами, Киирис выбралась из лохани, обернулась в одну из простыней, которые ровной стопкой лежали на узкой скамье у стены. Приторные благовония полностью растворились в запахе Дэйна: горячем, обжигающей аромате мужественности и злости, силы и власти.

Она едва не согнулась пополам от острого приступа сладкой боли между ног. Стоило взглянуть на его громадную фигуру, которая, казалось, вытолкнула наружу все свободное пространство, как в голове вспыхивали образы один другого непристойнее.

— Пташка, — Рунн раздраженно оценил ее заинтересованность братом. — Ты хочешь остаться с ним? Хочешь дать этому кретину снова получить то, что он хочет? Ты всего лишь трофей для него, игрушка, которую он сломает и бросит. Отдавшись ему, ты себя погубишь. Так было всегда и со всеми.

Хотела ли она остаться с ним?

— Разве я могу выбирать? — Она сама поразилась немыслимой горечи в столь малом количестве слов. — Могу сказать, чего хочу для себя?

— Нет, не можешь, — обрубил ее Дэйн. — И Рунну, хочет он того или нет, придется убраться. Или сдохнуть.

«Боги, этот мужчина должен сегодня быть в тебе. — Соблазнительница издала низкий гортанный стон. — Если ты ему откажешь, я сделаю так, что тебе приспичит поиметь кого-то, когда поблизости будет команда голодных моряков. Представляешь, в какую потасканную тряпку ты превратишься после такого знакомства?»

Интересно, они могут в самом деле… причинить друг другу зло? Рунн, в отличие от Дэйна, совершенно безоружен — их одежда осталась в комнате, там же лежат его клинок и кинжалы. Впрочем, император не выглядит человеком, окончательно потерявшим голову. Вряд ли он дойдет до того, чтобы убить безоружного брата. Какие бы странные отношения между ними ни были.

И все же — что он тут делает? Как их нашел?

— Тебе придется убить меня, Дэйн. — Тенерожденный снова нахлобучил одну из своих непроницаемых насквозь фальшивых улыбок, за которыми имел привычку прятаться всегда, стоило делу или разговору приобрести серьезный оборот. — Можешь сделать это прямо сейчас, я не буду сопротивляться, — Рунн развел руки. — Как видишь, оружия у меня нет.

— Я не намерен играть в твои дурацкие игры, — отмахнулся от щедрого предложения Дэйн. — Убирайся, пока я не вышвырнул тебя в окно. Видят боги, сейчас это доставит мне величайшую радость.

Не успели слова императора смолкнуть, как Рунн, словно ягуар, налетел на него. Если бы их разница в росте и весе была менее выразительной, ему бы наверняка удалось сбить старшего брата с ног. Дэйн устоял, но под напором Рунна сделал несколько шагов назад. Наследник тени размахнулся для удара в лицо, император предсказуемо отклонился — и схлопотал кулаком под ребра. Он глухо выдохнул, а Рунн ударил снова, уже справа и под печень. Со стороны его тычки выглядели смазанными и простыми, но судя по тому, что после второго император снова попятился, Наследник тени точно знал, куда и как бить, чтобы заставить соперника прочувствовать каждый оттенок боли.

«Пусть бы они убили друг друга, — не без интереса наблюдала за происходящим Кровожадная. — Тогда бы остался только малолетний сумасшедший девственник, рядом с которым ты бы стала самой настоящей императрицей. Он будет молиться на тебя всю жизнь, когда ты лишишь его невинности каким-нибудь изощренным способом».

На этот раз Киирис смогла отгородиться от ее слов. В груди, в области сердца, растекалось тяжелое и обжигающее отчаяние. Она чувствовала, что должна сделать хоть что-то, чтобы остановить эту вакханалию — и знала, что не должна вмешиваться. Не смеет. Ведь именно сейчас происходит то, ради чего она здесь — волки вцепились друг другу в глотки, и их силы почти равны. Они могут достаточно сильно покалечить друг друга, чтобы не дожить до утра. И тогда…

— Дэйн… — вырвалось у нее, когда император перехватил занесенную для следующего удара руку брата. Схватил за запястье — и с силой вывернул за спину. Раздался противный многозначительный хруст, низкий вой Рунна.

Не обращая внимания на боль тенерожденного, Дэйн протаранил его лицо кулаком. От удара Рунн потерял равновесие, упал навзничь, неловко пытаясь шевелить сломанной рукой. Кровь щедро хлестала из его свернутого набок носа и разбитой губы.

Кровь… Киирис попыталась закрыть лицо руками, но древняя теургия, наконец, взяла свое. Силы всколыхнулись в животе, превращаясь в неконтролируемую стихию, потекли по венам, сжигая и разрушая каждую эмоцию.

— Прости, пташка, что именно мне приходится это делать. — Рунн смотрел на нее с какой-то невозможной нежностью. Его голос дрогнул, но рука, с приставленным к ее горлу кинжалом, осталась крепка. — Ты знаешь, что так должно быть.

— Разве не я просила тебя об этом? — улыбнулась она в ответ и зажмурилась, чувствуя, как холодная сталь неумолимо вторгается в плоть…

Дэйн взял Рунна за шиворот, поднял. Он не считал нужным скрывать триумф победителя. Рунн пытался огрызаться, шипел и брыкался, но даже всего его мастерства оказалось недостаточно, чтобы одноруким противостоять сильному сопернику.

— Благодари богов, что сегодня мне хватит своей сломанной руки, — бросил император. К нему понемногу возвращалась прежняя холодность и отрешенность. — Но ты больше не притронешься к рас'маа'ре.

— Лучше сразу убей меня, — в вялой улыбке Рунна мелькнули окровавленные зубы. — Я ведь тоже тебя достал, да, непобедимый император нэтрезов?

Киирис громко выдохнула, когда теургия подскочила к самому горлу, сдавила невидимыми ледяными пальцами. По губам и подбородку Дэйна растекалось алое кружево.

— Пожалуйста, Дэйн… — Она стояла на коленях рядом с его стремительно теряющим кровь телом. — Пожалуйста…

Из его груди торчал обломок топора, в правом боку виднелась рукоять кинжала. Доспехи, некогда блестящие и идеально-чистые, были смяты и перепачканы грязью сражения.

— Дэйн, Дэйн…

— Береги… их… — Из последних сил пробормотал он. Попытался поднять руку, но ладонь замерла на полпути к ее лицу — и безжизненно упала.