Айя Субботина – Солги обо мне (страница 62)
Вера возвращается обратно в кресло, кладет на колени большой том нового омнибуса про космодесантников, который я еле вырвал у перекупщика по тройной цене. Книжка новенькая, еще в пленке, пахнет, как только что из типографии, хотя это был ограниченный тираж позапрошлого года, и книги, как горячие пирожки, разобрали еще по предзаказу. Я не успел, потому что три месяца торчал в пустыне - и мне было, мягко говоря, не до книг.
— Я высажу тебя около книжного, - объясняю свой план, стараясь вытравить из головы все неприличные мысли. - Скажешь Олегу, что очень хотела именно этот выпуск, что пришлось выстоять большую очередь. Как раз до закрытия еще десять минут. Пока встретитесь - магазин закроется, проверять он не пойдет.
Вера смотрит на меня во все глаза, как будто я предлагаю не реально работающий вариант, который избавит ее от проблем, а делюсь планами устроить показательный теракт.
Сворачиваю в сторону книжного.
Конечно, если совать нос в детали - обман вскрыть не сложно, но Олег никогда не отличался любовью к «ненастоящей» литературе, а уж мои увлечения этой вселенной так и вовсе называл «фантазиями мальчика, который в детстве не наигрался в игрушечных солдатиков». Я и не спорил, но всегда держал в уме, что в равной степени так же срать хотел на его моральное дрочево в сторону, прости господи, современной продвинутой литературы о страдающих наркоманах. Или о чем там принято писать, чтобы эпатировать и просвещать страдающую от скуки элиту?
В общем, он точно ни хрена не знает ни о том, что эту книгу выпустили пару лет назад - и в магазин она точно не могла попасть, ни о том, что Вера даже близко не ходила в этот книжный. Поэтому - все выгорит.
— Я… - Вера начинает говорить и осекается. Как вижу, даже ее наивное заикание никуда не делось. - Я верну тебе деньги, сколько скажешь.
«Засунь их себе в жопу, малыш», - мысленно зло огрызаюсь я, но вслух, как хороший мужик, говорю абсолютную пустую херь:
— Не надо, Планетка, считай, это тебе свадебный подарок.
Она опускает взгляд и, пока мы едем оставшиеся метры, теребит край полиэтиленовой обертки, как будто это какой-то антистресс.
Я паркуюсь на стоянке около супермаркета, чтобы «затеряться» среди других машин.
Вера быстро выпрыгивает из салона, одной рукой крепко прижимает к груди тяжеленную книгу, другой - захлопывает дверцу. Я все это «слышу» боковым зрением. Потому что запрещаю себе даже смотреть в ее сторону.
Ни пока, ни до свидания не говорит никто из нас.
Но даже спустя несколько минут я все равно отчетливо чувствую запах ее волос - именно волос, потому что она, бля, моет их каким-то детским шампунем. «Кря-кря» что ли? Почему он так хорошо мне знаком? А еще… на кожаной обивке как будто до сих пор сохранились небольшие вмятины. Хотя нет, ну на хуй, это просто мое больное воображение, которое, воспользовавшись сбоем в башке, снова врубило кино для взрослых с ее участием.
Почему вообще случилась эта херня?
Как, блин, она могла случиться именно с нами?
Когда она признавалась мне в любви, единственное, о чем я думал - это роскошная жопа той тёлки, которая, как потом оказалось, все-таки меня дождалась и приятно скрасила вечернее недоразумение. Почему тогда мне было, строго говоря, насрать на отбитую малолетку, а сейчас мысль о ней и Олеге разъедает изнутри как ржавчина?
Может, потому что Олег уже здесь, а я не успел свалить до того, как его новая роскошная тачка «причаливает» около книжного? А у меня, даже если я не хочу, билеты на это представление как раз в первый ряд.
Вот он выходит из машины. С букетом цветов, конечно же, чтобы Олег - и без пафосного веника? Вот Вера идет к нему, двумя руками придерживая мою книгу в области сердца. Вот Олег что-то ей говорит, дает букет, отбирает «покупку», вертит в руках. Что-то спрашивает. Вера немного нервно теребит волосы.
«Спокойно, Планетка, - мысленно подсказываю я, - держи себя в руках, не давай панике похерить мой замечательный план».
И пока даю ей эти напутствия, ловлю себя на том, что еще немного - и собственные ладони до дыр затрут кожаную обивку руля. Вот, какой я «молодец» - корю сопливую девчонку за то, что сам ни хрена не в состоянии контролировать.
Олег наклоняется вперед, прямо к Вере. Гладит по голове. Тем самым движением, которое я уже видел в ресторане. Как будто милостиво прощает нашкодившего ребенка. Я надеюсь, что этот, абсолютно лишенный сексуальности жест, немного усмирит моих чертей, но… Вера приподнимает на носочки, тянется к нему, ухватившись за рубашку сразу двумя руками. На носочки, как маленькое деревце, которое вздумало вынуть корни и взобраться на отвесную скалу. Но Олег тут же охотно обхватывает ее за талию, прижимает к себе, наклоняет голову, целует.
Нет, бля, нашкодившего ребенка так точно не целуют.
За такие нежности на людях можно вешать знак «слишком горячо».
Я роняю лоб на скрещенные на руле руки, считаю обратно от десяти. А когда снова возвращаюсь в реальность - их, слава богу, уже нет.
Глава сорок третья: Меркурий
Глава сорок третья: Меркурий
В пятницу Олег, как и собирался, устраивает мальчишник.
Я честно пытался найти десять отговорок, чтобы не принимать участия в этой вакханалии, но после третьей попытки Олег начинает что-то подозревать и напоминает, что в обязанности шафера входит в том числе и организация «не скучного» мальчишника. Я в лоб интересуюсь, сколько стриптизерш ему заказать, и в ответ слышу только снисходительное: «От тебя пока дождешься - приходится все самому».
В общем, в субботу в девять вечера мы заваливаемся в дорогой стриптиз-клуб, который друзья Олега арендовали на всю ночь, и даже подключили человека из какой-то комиссии, чтобы за это нарушение общественного порядка не вкатали штраф. Точнее, как я узнаю позже, штраф они уже оплатили наперед, кроме того, что «погрели» карман лояльному бюрократу.
Веселье начинается сразу, как переступаем порог.
Наверное, раньше бы меня все эти ни хрена не прикрытые стрингами жопы впечатлили, а сейчас просто смотрю как на мясной ряд - ну жопа, ну большая, но трясётся, если отвесить крепкий шлепок. И что? Когда после пары бутылок элитного вискаря начинаются танцы на столе (с раздеванием, куда же без этого), лениво закидываю ногу на ногу.
Просто стриптиз. Просто оплаченный наперед и благословленный любой пиздец - уверен, если кому-то из гостей мальчишника захочется прямо здесь выебать любую из девочек, она не будет сопротивляться. Ей за это тоже заплатили, а за отсутствие нервяков и ломаний, наверняка, добавят щедрые чаевые.
— На тебя глаз положили, - Олег тычет в меня локтем и показывает взглядом на двух подруг, которые как раз соревнуются в том, кто из них больше оближет телом стальной шест. - Бери обеих, если хочешь.
Я делаю отрицательный жест и киваю на свой стакан с виски.
Не пью, и обычно не делю исключений, но сегодня, чтобы не началось бурление, дал налить себе порцию, которую пока что успешно маскирую под новую каждый раз, когда бутылку пускают по кругу.
— Ты, типа, тоже решил остепениться? - посмеивается Олег. Он вроде прилично вдул, но выглядит как будто ни в одном глазу. - Та подруга, которая жопой трясет? Серьезно? Я думал, тебя только какая-то интеллектуалка втащит.
А вот и он, признак того, что моего друга все-таки развезло - в его лексиконе начинают появляться нетипичные слова. Все эти жаргонизмы, от которых Олег обычно воротит нос, но на пьяную голову начинает активно использовать, как школьник, который ссыт курить на постоянке, но тянется за сигаретой уже после третьего глотка пива. Что поделать - даже у непробиваемых безэмоциональных сволочей вроде Корецкого есть слабые места.
— Я ее послал, - отвечаю на его иронию. - Не такая уж у нее и хорошая жопа оказалась.
— Ты ее хоть отодрал? - пьяно хмыкает какой-то абсолютно незнакомый мне мужик из гостей. Понятия не имеет, о ком речь, но уже достаточно принял на грудь, чтобы лезть везде со своими до фига умными комментариями. Могу поспорить - ему самому анальный секс ни разу не обламывался.
— Ага, - хмыкаю я, чтобы не лезть в бутылку. Это праздник Олега - не буду его портить спорами с пьяными придурками. Еще окажется, что это тоже какой-то важный для его бизнеса хер - снова придется соглашаться играть в пинбол, и на этот раз, для вида, еще и продуть. Ну нафиг.
Девахи продолжают стрелять глазами, но у меня даже морально на них не встает.
Но почему-то в голове постоянно крутятся мысли о том, что Планетка тоже занимается вот на такой штуке. Понятное дело, у нее там какая-то типа охуенно сложная гимнастика, а не богомерзкий стриптиз, но… Как она выглядит на этой штуке? Я пытаюсь включить фантазию, но быстро сворачиваю удочки, потому что член моментально напрягается и, если с этим срочно что-то не сделать - мое «настроение» станет слишком очевидным. Хотя, когда вокруг столько почти голых баб - кого бы это удивило?
Тем временем Олег достает телефон и, каким-то чудом удерживая в одной руке и трубку, и стакан, умудряется набирать сообщение. Пишет Венере? Что-то в духе: «Я с мужиками, не переживай»? Или называет ее как-то ласкового? Особенным словом, которое придумал лично для нее? Называет же она его Юпитером.
Хорошо, что я вдруг об этом вспомнил - раздражение накатывает как прибой и разом смывает все возбуждение. Почему она назвала его планетой, как меня? Идиотский вопрос и ситуация идиотская - я могу взять любую телку из десятка тех, которые развлекают нас этим вечером, могу взять даже сразу двух и нехило оторваться «в привате», но вместо этого страдаю херней на тему «Почему я не единственная планета в ее жизни?» Потому что она попыталась найти мне замену? Или потому, что для нее это ни хрена не значит?