Айя Субботина – Солги обо мне (страница 108)
Сажусь на диван, гипнотизирую экран взглядом.
Встаю, делаю пару кругов по комнате. Пытаюсь сосредоточиться. Ваза с каким-то идиотскими метелками все время мельтешит перед глазами - и я просто смахиваю ее на пол. Не обращаю внимания на хрустящие под подошвами туфель осколки.
Ника не отвечает.
Уже второй час ночи.
Сама бы она никогда не смогла все это провернуть. Значит, кто-то помог. У нее не так много подруг. Точнее, я не знаю о том, чтобы у нее были с кем-то настолько доверительное общение, хотя регулярно незаметно для Ники проверяю ее телефон. Так что у моей жены в сообщниках кто-то из сестер или сразу обе.
Я набираю номер ее матери. Она отвечает сразу и по-куриному громко кудахчет, что случилось. Даже удивлен, что не переспрашивает, кто это, потому что я звонил ей всего дважды - и оба раза это были разговоры по делу, длиной до минуты. Наверное, тёща записала мой номер еще и со звездочкой, на случай, если вдруг понадобиться помощь какому-то из ее спиногрызов.
— Ника у вас? - спрашиваю сразу в лоб без прелюдий.
— Что? - Ее сонный голос звучит искренне удивленным.
— Где Ника?! - рявкаю я, чтоб окончательно выбить ее из колеи. Люди спросонья обычно мало вменяемы. Именно поэтому телефонные мошенники так любят названивать в темное время суток.
— Олег, о чем вы? - бормочет тёща. - Разве она не должна… Господи, что с ней?!
Я бросаю трубку до того, как дослушиваю ее вопрос.
Следующий на очереди - номер ее сестры Алёны. Она отвечает не сразу, но тоже кажется сонной.
— Ника у тебя?
— Вы вообще на часы смотрите, Олег? - вопросом на вопрос отвечает она. - Что с Никой? Где она?
— А почему ты решила, что с ней что-то случилось, блять?!
— Потому что сейчас два часа ночи, а вы звоните мне с вопросом, не у меня ли Ника.
Она слишком хитрая, чтобы сдать сестру, даже если они действительно договорились за моей спиной. Я пытался рассорить Нику с сестрами, но в многодетных семьях они держатся друг за друга крепче, чем попавший в бездомную шапку репей.
— Где моя сестра, Олег? - давит Алёна. - Что произошло?
Я завершаю вызов и поглядываю на последний номер из трех возможных - это ее вторая сестра, та, что работает блядью, но почему-то называет это «массажными услугами».
Откладываю телефон.
Нет, это бессмысленно. Ни одна их этих сук не скажет ни слова правды. И, в отличие от мамаши-наседки, они мастерски умеют врать. Единственный способ проверить, там ли Ника - нанести визит прямо сейчас. Но это вряд ли можно будет провернуть без огласки - сучки наверняка подготовились и к такому варианту развития событий и держат наготове номер полиции. Возможно, еще и соседей подговорили.
Ника, блять!
Как она могла?! Я не давал ей разрешения перегрызать цепь, на которую посадил!
Я сметаю на пол кипу книг. Потом еще дну вазу. Швыряю стакан в зеркало. Срываю шторы. Моя злость становится только больше и разрушительнее. Не помогает ничего.
Как она посмела?!
Уйти от меня!
Сбежала, хоть я был добр к ней и подобрал с улицы, как нищую шавку!
Последнее, что я помню перед тем, как запускаю в стену почти полную бутылку коньяка - острая боль в висках.
А потом - тишина.
И холод.
Глава семьдесят девятая: Меркурий
Глава семьдесят девятая: Меркурий
Я написал это позавчера. Потому что двумя днями раньше прислал селфи из аэропорта с припиской, что уже прошел посадку и еду домой. На самом деле я написал много чего, потому что после долго затишья и возвращения в безопасную гавань прорвало поговорить.
Прошло несколько дней - а Вера так ничего и не ответила. Хотя мои сообщения прочитала, пусть и не сразу. Кажется, это как-то связано с ее конспирацией - она как-то основательно прячет нашу переписку, отключает уведомления и ставит пароли.
Но на этот раз мое последнее сообщение висит без доставки, и я жопой чувствую что-то неладное. Мечусь между квартирой и спортзалом, как ненормальный, потому что абсолютно не понимаю, что происходит и что мне со всем этим делать.
Возможно, Олег что-то заподозрил? Или, и того хуже, каким-то образом получил доступ к нашей переписке? Там ничего и додумывать не нужно - все на поверхности. Мы до последнего времени даже селфи обменивались, а это точно выходит за любые нормы «обычного дружеского общения с женой старого приятеля». И ни разу, даже для отвода глаз, не обсуждали какие-то насущные проблемы. Хотя, что нам обсуждать? Как чистить автомат? В чем разница противопехотной и противотанковой мины?
А может, она просто решила «вернуться к мужу»? Или как это будет правильнее сказать с учетом того, что наш роман не вышел за рамки приличия? Это и романом назвать сложно. Это вообще хуй знает что, потому что фактически ничего предосудительного мы не сделали, но с моральной точки зрения испачкались в дерьме по самые уши.
«Давно ли ты стал поборником морали, Макс?» - мысленно спрашиваю себя, энергично поколачивая боксерскую грушу в зоне кросс-фита спортивного зала, который я нашел неподалёку от нового дома. Гламурная на вид вывеска не предвещала ничего стоящего, но внутри оказалась пристойная качалка с разными полезными ништяками и почти полным отсутствием гламурных тёлок.
Я выжимаю себя почти до основания, хоть все это - крайне херовая практика. Но если не сделаю этого сейчас - снова буду полночи шататься по квартире, гипнотизируя взглядом телефон, как будто от этого мои сообщения пробьются через возможные блоки. В душе на всю врубаю ледяную воду, долго растираю плечи, пока не начинает покалывает под кожей. Только потом переодеваюсь, закидываю на плечо спортивную сумку и выхожу.
Рядом с моим «аллигатором» трется пара девах. Лет писюхам чуть больше двадцати.
— Классная тачка, - говорит одна, совсем не парясь по поводу короткой юбки и капроновых колгот в первый основательный ноябрьский мороз.
— Брысь, соски.
Что они фыркают мне в спину - даже не интересно.
Завожу мотор и собираюсь вырулить до ближайшей кофейни, когда на телефон приходит сообщение от неизвестного абонента. Думаю, что это может быть Планетка (мало ли что случилось с ее прежним номером?), хватаю телефон - и едва не тараню зад летящей мимо красной тачки. Хорошо, что рефлексы работают как часы - и я успеваю свернуть. Проверяю текст сообщения.
Это - Вика.
Что за ёбаный пиздец!
Я заблокировал ее основной номер и еще несколько каких-то левых, ни разу ни ответил ни на одно сообщение, но она продолжает написывать с упорством носорога.
Отправляю в блок и этот номер.
Что еще могло случиться у моей Планетки? Кроме двух вариантов, один хуевее другого, в голову больше ничего не лезет.
Ее страница в социальной сети удалена.
Я думал, может какой-то глюк, но, спустя пару недель, по сохраненной у меня ссылке все так же вылетает сообщение о несуществующем профиле. Однозначно случилась какая-то херня. И я понятия не имею, какая.
На странице Олега все по-прежнему - много фоток его самолюбования. Какие-то красивые виды, пара новых студийных фото. В последнее время он окончательно перестал снимать себя сам и пользуется услугами профессиональных фотографов. А ведь когда-то был период, когда он клянчил у меня более крутой телефон, чтобы нащелкать сэлфи.
В кофейню, куда я заезжаю, малолюдно и пахнет вкусной выпечкой. Беру что-то наугад - просто тыкаю пальцем в разложенные на витрине круасаны, какие-то булочки с начинкой. За последние дни я сжег столько калорий, что могу с чистой совестью сожрать слона. Правда, скорее всего, все это проваляется пару дней в нераспечатанном пакете и в таком же виде отправится в мусорное ведро - аппетита нет от слова совсем.
До вечера катаюсь по городу, хотя для собственного успокоения называю это «домашними заботами». В квартире еще пара пустых комнат - и я делаю вид, что прикидываю их оформление. Завтра приедут работники для демонтажа душевой кабинки - я решил взять более просторную и с прозрачными стенками. Покупал - и представлял внутри Планетку. Понял, что хочу видеть ее целиком, как по телеку, а не через матовые панели. Надеялся, что, когда вернусь, мы как-то найдем возможность увидеться и обсудить наши… гмм… отношения.
А когда вернулся - случилась вот такая херня.
Только ближе к вечеру, когда мне уже реально нечем себя занять, чтобы перестать думать о Вере, вспоминаю, что так и не перевез из своей холостяцкой квартиры самое главное - книги. Бывший хозяин моей новой «берлоги» явно не мог похвастаться любовью к чтению, потому что я не нашел ни книжных полок, ни места, куда бы вписалась хотя бы парочка. Пришлось засучивать рукава и немного потаскать мебель. Только вчера притарабанил пару стеллажей, скрутил их, вспоминая детский сад и железные конструкторы. Так что сворачиваю обратно, выруливая по хорошо знакомому маршруту.
— Что-то не видно вас давно, Максим, - неодобрительно качает головой женщина с коляской, а я в душе не ебу, кто это вообще такая и откуда знает мое имя. Но раз гуляет около подъезда - наверное, соседка. Из тех, которых ты не знаешь даже в лицо, но они в курсе, сколько раз за день ты сходил на толчок.
— Много работы, - отвечаю я, стараясь быть максимально вежливым пофигистом, чтобы не дай бог не встрять в вынужденный разговор. Я сейчас так взвинчен, что могу и на хуй послать за любое неосторожное слово.