Айя Субботина – Солги обо мне. Том второй (страница 68)

Мы пожимаем руки и прощаемся, парой слов условившись о совместном ужине.

Честно говоря, терпеть не могу все эти посиделки по случаю заключения контрактов или, еще на этапе обсуждения, эдакие встречи «без пиджаков».

Не так чтобы и раньше я был большим любителем тематических посиделок по ресторанам, но раньше я мог спокойно их игнорировать. А теперь – не могу. Бизнес есть бизнес. И вести его надо даже если иногда приходится наступать на шею своим хотелкам.

Хорошо еще, что миновали те времена, когда собираться было принято по баням и саунам.

Впрочем, откровенно говоря, не так уж подобных посиделок в моей жизни и много. Грех жаловаться.

Мой офис расположен высоко над землей, в престижном деловом центре. Вид отсюда открывается потрясающий, особенно ранним утром, когда город только-только просыпается и еще не похож на огромный живой муравейник из бетона и стали.

Люблю работать по утрам. Тем более что иногда приходится выезжать, так сказать, в «поле», чтобы собственными глазами увидеть локацию, где предполагается работа. А сделать это лучше, когда бумажная работа уже улажена.

В дверь стучат, а через мгновение в конференцзале появляется моя секретарша – расторопная Светлана. Ей двадцать пять, не замужем, всецело сконцентрирована на карьере. Она симпатичная, но не яркая красавица с сиськами наружу и ногами от ушей. Строгий брючный костюм, немного косметики, приятный аромат духов, отличная светлая голова, которая помнит обо всех звонках и встречах – идеальный сотрудник.

— Максим Владимирович, - можно?

— Да, Света, заходи.

— Звонили с «Северного» полигона, они готовы предоставить нам четверг каждой недели. Если понадобится – целый день. Но обговорить это надо будет сразу, чтобы они могли планировать свое расписание.

— Отлично. Со следующей недели и начнем.

Я планирую организовать для своих людей постоянный тренинг, в том числе в стрельбе из различного рода оружия. Люди должны на постоянной основе оттачивать свои профессиональные навыки. И оставлять эту часть подготовки на самотек я не намерен.

— Еще был звонок от представителя частного музея современных искусств. Они планируют серию выставок по всей стране и за рубежом. Интересуются нашими услугами. Я озвучила примерный перечень и прайс. Они подумают и перезвонят. Насколько я поняла, им нас порекомендовал Пиминов Алексей Валерьевич, он у них один из учредителей.

Киваю. Хорошая рекомендация. Алексей Валерьевич – серьезный банкир. Мы с ним работали с полгода назад, обеспечивали охрану его семье, когда дочь банкира начала получать письма с угрозами. Дело банальное – неудачные отношения с молодым человеком, избалованная золотая молодежь, много понтов и желания доказать свою крутость там, где этого делать не надо, а заодно не позволить ушедшей девочке начать новые отношения.

Разумеется, во многом дело вела полиция и нанятые банкиром частные детективы, но кое с чем пришлось поработать и моим ребятам.

— Хорошо. Подождем.

— И еще… - Светлана чуть морщится и оглядывается на дверь. – Виденеев, он просится на встречу с вами.

— Он чем-то недоволен?

— Считает, что вы поступили несправедливо.

— Вот как?

Смотрю на наручные часы. В повседневности я ношу смарт, потому что с ними тупо удобнее отслеживать определённые параметры своего состояния, что для меня до сих пор важно. А для серьезных встреч и «выхода в свет», бывает и такое, пришлось разориться на крутой хронометр от швейцарцев. Как ни крути, а внешний вид в нашем мире все еще значит очень много. Как люди встречали друг друга по одежке, так и встречают. По уму провожают далеко не все и далеко не всегда, да и далеко не всех, чего уж там.

До следующей встречи у меня есть примерно полтора часа. И это время я планировал потратить на силовую тренировку, благо хороший тренажерный зал имеется на одном из этажей, а все необходимое у меня всегда с собой.

Я почти восстановился, почти пришел в себя. Внешне так и вовсе стал массивнее, тяжелее, но все еще с отчетливо видимым прессом, так как теперь нет необходимости сохранять ту сухость и быстроту, как раньше. Довольно длительное время посвятил исключительно тренажерному залу, полностью исключив боевые искусства, да и сейчас вернулся к ним едва-едва, потому что проблемы с головой останутся со мной навсегда. Да, теперь я сам вожу машину и даже более-менее переношу авиаперелеты, но удары в голову снова и снова возвращают меня в мир тонкого надоедливого писка и легкого головокружения.

— Он там? – киваю на дверь.

— Да.

— Идем.

Заглядываю в свой кабинет, забираю подготовленную спортивную сумку и уже оба выходим в секретарскую вотчину. Виденеев тут – и он сразу вскакивает на ноги при моем виде.

— Максим Владимирович, всего одну минуту.

Он чуть ниже меня, но значительно тяжелее за счет внушительного живота. Не толстый, скорее, мощный, как тяжелый пауэрлифтер.

— Минута пошла, - не останавливаюсь я.

— Это несправедливо. Правда. Я же не был пьян. Кого угодно спросите – все это подтвердят, - в пылу монолога он сильно размахивает руками. Кулаки огромные, как пара кувалд. – Я же не дурак, помню, что вы говорили.

— И что я говорил?

Мы спускаемся по веренице лестничных пролетов – и вскоре моему собеседнику становится тяжело говорить.

Я до сих пор не люблю пользоваться лифтами. До сих пор предпочитаю ходить своими ногами везде, где это только возможно.

— Говорили, что не потерпите алкоголя в рабочее время.

Действительно, это мое неукоснительное и категоричное условие для каждого работника, которого нанимает «Щит Групп». А учитывая, что со всеми оперативниками и технарями я самолично провожу собеседование, то и говорю я им это тоже самолично.

— Верно.

— Так я не бухал!

Лицо Виденеева становится краснее, чем обычно. Появляется отдышка.

Останавливаюсь.

— Ты серьезно считаешь, что попытка обманывать меня – хороший способ удержаться на месте?

Отрицательно мотает головой.

— Но я…

— Ты на двадцать минут опоздал на смену. В другое время и на другом объекте тебе бы это, возможно, сошло с рук. Ребята бы прикрыли. Но тебе не повезло. Там оказался я.

Здоровяк сглатывает – и его взгляд становится умоляющим, почти жалостливым. Как будто на меня это когда-то действовало.

— Ты был в пизду бухой. И ты сам это знаешь.

— Так то накануне. Ну, засиделись с мужиками. С кем не бывает? Утром же, как стеклышко.

— Каждый из вас, из ребят, что работают «в поле» - лицо всей фирмы. Вас видят заказчики, вас видят просто прохожие. И, видя вас, они судят обо всех. У «Щит Групп» никогда не будет бухой рожи с перегаром. Свободен.

Я разворачиваюсь, но тут же чувствую на своем предплечье настойчивый хват.

Медленно опускаю взгляд на его руку, накрывшую мою, затем так же медленно взгляд поднимаю. Смотрим друг на друга.

— Простите, - говорит Виденеев и через мгновение отпускает меня. – Я не хотел.

— Я не буду сливать тебя другим конторам. Так что можешь попытаться устроиться в другое место.

— Спасибо.

Я оставляю его одного и ухожу. Больше этот бугай не пытается ни говорить, ни, тем более, остановить меня.

Домой возвращаюсь рано вечером.

Раньше мог притащиться только под ночь, немного поспать и утром снова рвать в офис или на объект. Сейчас дел больше, заказов больше, но времени на то, чтобы все проконтролировать и поддержать в работоспособном состоянии, нужно меньше. Бизнес понемногу встает на рельсы, рядом есть люди, которым можно делегировать часть полномочий.

И я, как оказалось, совершенно не из тех людей, которые готовы положить жизнь ради очередной пачки хрустящих денежных бумажек. Да, было время, когда я в том числе в работе спасался, загружал голову, решал проблемы, планировал и реализовывал. Так было нужно, чтобы суметь идти дальше. Так было нужно, что гарантировано обеспечить самого дорогого мне в мире человека, если со мной вдруг что-то случится. Но именно к нему я всегда старался возвратиться, чтобы провести вместе хотя бы несколько минут. И плевать если для этого надо было нестись через весь город.

Квартира у меня та же и там же. Поначалу думал избавиться, купить другую. Слишком много воспоминаний было с ней связано, слишком многое напоминало о Вере. Да только в какой-то момент понял, что все основное сконцентрировано не во вне, а во мне самом, в моей голове и памяти. Я могу избавиться от квартиры, могу сменить район, но голову я не сменю. Забыть ее все равно не смогу, даже если перееду жить на другой конец географии. Тогда зачем?

Сначала возвращаться сюда было сложно. Иногда затаскивал себя через порог чуть ли не за шиворот. А потом как-то сгладилось, привыклось. В общем, теперь ноги сами несут. Потому что здесь ждут. И это просто охрененное чувство!

Открываю стальную дверь в подъезд и бегом поднимаюсь по лестнице. Пока иду к входной двери, достаю ключи. Почему-то не люблю звонить, люблю вот так, собственной рукой, как хозяин, а не гость. Хоть и звучит очень по-глупому.

Проворачиваю ключ – и слышу за дверью пронзительный визг.

Не могу скрыть улыбку до самых ушей.

— Так, а что случилось?

Переступаю порог и тут же опускаюсь на корточки, ловлю и поднимаю перед собой сына.