Айя Субботина – Солги обо мне. Том второй (страница 5)
— Олег не знает, что я здесь, - успокаиваю ее.
— Это очень хорошо. - Малышка выдыхает и, наконец, кое-как улыбается. - Прости, что я похожа на соплю.
— Ты похожа на Пьеро, - немножко подшучиваю над ней.
— «Пропала Мальвина, невеста моя…» - напевает Планетка и я, выдохнув, ржу.
— Ладно, Планетка, если хочешь - буду твоей Мальвиной.
— Лучше Артемоном, - серьезно предлагает она.
— Ага, трехголовым и огнедышащим, как Цербер.
Потому что хрен отдам ее кому-нибудь.
Глава четвертая: Венера
Глава четвертая: Венера
— Если ты не вернешь меня на планету, я привыкну «ездить» у тебя на руках и стану твоей рыбкой-прилипалой.
Но наперекор собственным словам еще крепче обнимают его за шею.
От него снова пахнет чем-то очень мужским. Кедровой корой, которую потомили над огнем, и еще солью холодного моря в дождливую погоду. Я прижимаюсь носом к тому месте у него на шее, где заметно выпирает вена, осторожно и стыдливо прикасаюсь к ней губами, чтобы почувствовать, как в токе крови уверенно и спокойно бьется сердце моего Меркурия.
— Ты видела этих рыб, Планетка? - Он посмеивается в своей любимой ироничной манере, которую легко принять за насмешку, но которая - я знаю - просто часть его самого. - Они безобразные, пипец.
— Ну, в общем…
Я собираюсь сказать, что сейчас еще меньше тяну на красотку, чем когда была здоровой и сильной, но не успеваю, потому что он осторожно оттягивает меня от себя, прихватывает за подбородок двумя пальцами и заставляет смотреть прямо на него.
Господи, у него седина на висках. Совсем немного, с десяток белых ниток. Не повод для паники, их видно только потому, что волосы у Меркурия черные как смоль. Но я почему-то даже думать боюсь, что стало причиной их появления. Когда мы виделись в последний раз - как будто в другой жизни и в параллельной реальности - этого точно не было.
— Что? - Макс так пристально меня рассматривает, что начинаю нервно поправлять волосы. Вспоминаю, что вернулась с процедур и после резиновой шапочки для купания у меня на голове тот еще «милый беспорядок», хотя я и причесывалась. - Я ужасно выгляжу… Прости.
— Дурочка, - серьезно, но беззлобно ругается он. - Не говори больше эту херню, хорошо? Просто забудь, что в твоем словарном запасе существуют такие слова.
— Может, тогда заодно избавиться от всех зеркал? - потихоньку шучу я, но только чтобы не расплакаться.
— Без проблем, покажи какие из них тебя смущают.
— И еще - чайные ложки, - продолжаю перечислять.
— Планетка, ты охуенная. - Меркурий еле заметно тянет вверх уголок рта, пытаясь изобразить коварную улыбку. - А вот сейчас почти румяная как яблоко Раздора.
Я никогда не привыкну, что в одном и том же мужчине может сочетаться и сексуальная улыбка, и бархатистый голос, и звериная жесткость и, - господи, спасибо тебе за это! - острый ум и начитанность. Никто и никогда не называл меня Яблоком Раздора. А он даже «малышкой» называет меня как-то совершенно по-особенному.
— Может, погуляем? - предлагает он и как будто даже слегка смущается собственного порыва. - Тут парк рядом, такой… как раз для романтичной девочки.
— Я знаю, - говорю заговорщицким шепотом, - я там каждый день катаюсь.
— А могла бы и промолчать. - Он тянется к моему носу и звонко щелкает зубами около самого кончика.
Но, когда Макс осторожно сажает меня на кровать и начинает оглядываться в поисках вещей, на меня внезапно очень сильно накатывает… Я не знаю, как назвать эту вакханалию чувств, потому что они перемешаны и переплетены между собой, как клубок ядовитых змей. И пока я пытаюсь увернуться от зубов одной - остальные подло жалят в спину.
Я, конечно, уже не такая немощная, как до операции, но после физиопроцедур у меня болит практически каждая клеточка тела. Встать самостоятельно у меня точно не получится, а ходунки… до них я вряд ли дотянусь, даже если каким-то чудом отращу трехметровые руки.
Я абсолютно беспомощная.
Я не могу даже просто идти рядом с любимым человеком и держать его за руку.
— Ты надолго? - Этот вопрос вряд ли нужно задавать сейчас, потому что звучит он так, будто мне уже не терпится от него избавиться.
— Уже ищешь повод меня спровадить? - спиной интересуется Меркурий, распахивая дверцы шкафа, в котором висит моя теплая вязанная кофта. С нижней полки берет обувь.
— Просто, наверное, у тебя есть другие дела.
Он поворачивается, осматривает палату еще раз и делает шаг в сторону стоящего у стены инвалидного кресла - и я слишком громко выкрикиваю: «Нет!».
— Только не так, - мотаю головой, словно ненормальная. Кажется, еще пара движений - и моя бедная шея не выдержит такого издевательства. - Я смогу… с ними.
Показываю пальцем на ходунки.
Хотя, если честно, понятия не имею, смогу ли. Не представляю себя, искалеченную и беспомощную, рядом с ним - большим, красивым и абсолютно здоровым. Но все равно не успеваю сильно углубиться в эту мысль, потому что Меркурий, вооружившись моими вещами, присаживается рядом на одно колено и быстро надевает на мои ноги носки. Пару раз крепко сжимает в ладонях ступни, растирает, пока я не начинаю чувствовать тепло.
— У тебя ноги ледяные, Планетка, что за фигня? - слышу, как ворчит себе под нос, пока осторожно натягивает поверх носков ботинки. У них ужасный вид, но зато удобная ортопедическая стелька и подошва.
— Я просто хладнокровная, потому что рыба-прилипала, забыл?
— Ты же в курсе, что прилипалы живут на больших злых акулах? - Накидывает мне на плечи куртку и помогает просунуть руки в рукава. А когда пытаюсь сама застегнуть кнопки, грозит пальцем как маленькой.
— Не обижайся, пожалуйста, но сейчас ты больше похож на большого милого кита, - пытаюсь пошутить я, потому что он и правда какой-то гипер-заботливый. Особенно, когда только с третьего раза справляется с завязками у воротника.
— Это называется «стратегическая маскировка», Планетка, и на твоем месте, маленькая беспомощная рыбка, я бы не расслаблялся и был особенно бдительным.
— Намекаешь, что собираешься меня съесть, как только подплыву ближе?
Я просто хочу и дальше продолжить нашу веселую игру в слова, но действительно теряю бдительность и слишком неосмотрительно приближаюсь к его лицу. Мы снова почти нос к носу, и я чувствую его теплое дыхание на своих губах, которые, по старой привычке, непроизвольно втягиваю в рот. Потому что он опускает взгляд ниже и так на них смотрит…
— Я ни на что не намекаю, Планетка. - Его голос понижается до тихого рыка где-то в области солнечного сплетения, и одним этим звуком меня размазывает по нему словно подтаявшее сливочное масло. - Я прямо говорю, что как только ты поправишься настолько, чтобы надавать мне тумаков за самые бессовестные поползновения, я собираюсь сделать все, чтобы тебя сожрать.
Ни один другой мужчина на всем белом свете не смог бы сказать ничего более сексуального и возбуждающего.
— А тумаки обязательно? - Забываю про стеснение, упираюсь ладонями ему в грудь и царапаю ногтями плотную ткань спортивной кофты.
— Да, малыш, обязательно. - И на этот раз Макс абсолютно серьезен. - Потому что я хочу быть уверен, что не пользуюсь твоим неудобным положением. И ты, в случае чего, сможешь дать мне понять, какой я мудак - и на самом деле ты хочешь просто платонического дружеского общения на тему наших любимых книг.
— Беспомощным положением, - переиначиваю я. - Давай уже называть вещи своими именами.
— Беспомощной, Планетка, ты не была никогда. Так что да, давай называть вещи своими именами. Мне нужно у кого-то спрашивать разрешения, чтобы украсть тебя отсюда?
— Нет, только предупредить медсестру.
Я крепко сжимаю зубы, когда он помогает мне забраться внутрь ходунков, и подстраивается под мой черепаший шаг, пока ковыляю до двери. В коридоре, конечно, на нас сразу обращают внимание. Точнее, обращают внимание на него, потому что женские взгляды всегда прилипают к нему, словно заколдованные, а мужские обычно смотрят с завистью к отличной физической форме.
Интересно, как о нас будут думать? «Какой красивый парень - зачем он связался с этой хромой?»
— Сеньора Вероника? - Симона появляется как раз вовремя, чтобы не дать этим разрушительным мыслям проникнуть глубже.
— Мы с… другом немного прогуляемся, - отвечаю я. Все уже и так поняли, что этот мужчина никакой не брат мне, но слово «друг» определенно снимет все вопросы.
— В шестнадцать тридцать капельница, - напоминает она и улыбается, то и дело уводя взгляд в сторону от татуированных рук моего Меркурия. - Не опоздайте, пожалуйста, а то мне влетит.
— Я верну ее в целости и сохранности, - обещает Макс. Вежливо, сухо, без намека на любой «подтекст». Кажется, даже песок в пустыне более «влажный», чем его этот официальный тон.
Я знаю, зачем он это делает.
И благодарю его молчаливой улыбкой, почему-то чувствуя себя той самой «обузой», которая вот-вот испортит жизнь красивому и абсолютно здоровому парню.
Глава пятая: Меркурий
Глава пятая: Меркурий
Странно, какой теплый здесь почти подходящий к концу ноябрь.
Дома уже все в куртки кутаются и даже изредка пролетает снег, а здесь нормально гулять даже без верхней одежды. Хотя ветерок иногда и забирается за шиворот приятной прохладой.
Планетка идет рядом, осторожно переставляя перед собой свой симпатичную «опору», и я точно так же осторожно переступаю вслед за ней. Наверное, уже пора перестать удивляться тому, что эта женщина умеет делать «симпатичным и милым» буквально все, к чему прикасается. А заодно перестать мысленно фыркать каждый раз, когда в моей башке появляются эти идиотские словечки.