Айя Субботина – Солги обо мне. Том второй (страница 29)
Я едва в силах сдерживаться, чтобы не кончить в первые же несколько секунд. Считаю в голове, выуживаю из памяти какие-то идиотские картинки. Я слишком возбужден, чтобы нормально себя контролировать. Я слишком давно и сильно ее хочу.
Но Планетка подается мне навстречу – яростно, с каким-то даже животным рыком. И я просто тараню ее, трахаю изо всех сил и со всей страстью, которая бьет через край. А влажные чавкающие звуки между нами – тому отличное подтверждение.
Кончаю я все же первый. На считанные секунды, но первый. Позор на мои седины. Разряжаюсь в нее тугой раскаленной струей, которая, кажется, становится спусковым крючком для ее собственного оргазма.
Венера выгибается так сильно, что едва удерживается в кресле, но я не позволяю ей упасть. Она кричит. Так громко и пронзительно кричит, что напрочь перекрывает звуки все еще играющей музыки. Да какая там музыка? Вот она самая желанная и настоящая музыка для моих ушей!
Не останавливаюсь, продолжаю входить в нее, когда собственное тело бьет жестокая дрожь, когда удовольствие заполняет и разрывает на части.
Чавкающие звуки становятся еще отчетливее.
И все же постепенно они стихают. Потому что это слишком сильно, чтобы терпеть. Потому что тело молит о передышке. Потому что каждая нервная клетка в таком возбуждении, что еще немного – и просто взорвусь.
— Не выходи, - просит Венера.
Ее тело все еще подрагивает. Особенно когда едва заметно двигаюсь в ней.
Я хочу брать ее снова и снова. Хочу снова и снова видеть эти широко раскрытые сверкающие глаза. Хочу наслаждаться ею.
— Я не очень громко кричала?
— Ты кричала ровно так, чтобы я снова захотел тебя… - наклоняюсь над ней, - потанцевать.
— Прямо сейчас? – удивляется Венера.
— Ну… минут через пять-десять. Успеешь отдохнуть?
Венера улыбается и хитро жмурится.
— А я и не устала.
Глава двадцатая: Юпитер
Глава двадцатая: Юпитер
— Я правда ее муж, - в третий раз говорю на своем хорошем английском девице на ресепшене, которая смотрит на меня так, будто я какой-то гриб с дальних глубин космоса и разговариваю абсолютно непонятным ей образом. - Вот!
Тычу пальцем в свидетельство о браке, которое предусмотрительно захватил с собой.
Девица с опаской переводит взгляд на строчки, которые я уже битых минут двадцать пытаюсь выдать за самое лучшее доказательство своей правоты. Если бы все это происходило на моей территории, я бы уже давно схватил тупую овцу за волосы, пару раз протер бы пол ее лошадиным лицом и, уверен, она мигом стала бы намного понятливее и сговорчивее.
— Сеньор… Калашников? - бормочет она, вчитываясь в буквы.
— Олег Викторович Калашников, - представляюсь полным именем.
Ее напарница, которая сидит за стойкой ресепшена и как будто приросла к телефонной трубке, изо всех сил пытается сделать вид, что не вникает в наш диалог, но я, окончательно сатанея, тянусь к ней и грубо нажимаю на кнопку завершения звонка на большой пластиковой «тумбе» стационарного телефона. Она округляет глаза от возмущения и тянется куда-то под стол, видимо, чтобы вызвать охрану.
— Послушайте! - Теперь, когда внимание обеих полностью сосредоточено на мне, миролюбиво поднимаю руки ладонями вверх и тут же «переодеваю» лицо на почти скорбящее и умоляющее. Ненавижу это, но здесь, в идиотской европейской стране с их трясучкой на тему конфиденциальности, похоже, больше вообще ничего не работает. - Я просто хочу увидеть свою супругу. Она здесь - я знаю. Я несколько месяцев рыл носом землю, чтобы узнать, где она!
— Носом… землю? - переспрашивает та, что секунду назад говорила по телефону.
— Очень долго ее искал, - исправляю свой неудачный фразеологизм. - В последнее время у нас.. были некоторые разногласия. Она почему-то решила, что ее травма повлияет на мое отношение и просто сбежала. Говорила, что не будет портить мне жизнь, что я еще слишком молод, чтобы…
Я делаю трагическую паузу и даже изображаю еле сдерживаемые слезы.
Девицы продолжают смотреть на меня в две пары коровьих глаз, но через минуту одна их них, хоть другая то и дело одергивает ее за рукав белоснежного халата, спрашивает:
— Вера Александровна?
— Вероника Александровна, - поправляю ее ошибку - уж не знаю, намеренную ли, чтобы еще раз меня проверить, или неумышленную.
Снова стучу пальцем в свидетельство о браке, в ту строчку, где написано ее полное имя.
Где-то внутри уже поселяется приятное чувство скорой победы.
Несмотря на тупость двух иностранок, не могу отказать себе в удовольствии бросить взгляд в сторону длинного коридора - скорее всего, именно по нему меня поведут навстречу к Нике. Каким будет ее лицо, когда она меня увидит? Растерянным? Испуганным?
Сжимаю ладонь в кулак, воображая, что между пальцами - ее белоснежные волосы.
— Сеньор Калашников. - Медсестра с именем «Роза» на бирке медленно, очевидно, чтобы не задеть меня своим ломанным произношением, снова вчитывается в имя на строчках документа. - Прошу прощения, но… я не могу выполнить то, о чем вы просите.
Я медленно, тратя последнее терпение на попытку затушить внутренний огонь, снова поворачиваю к ним головы.
— Что? - Не хочу даже думать о том, что сейчас на меня выльют грёбаную кучу формальностей. - Я два месяца искал свою жену, это стоило мне сил, нервов и денег. И вот теперь, когда я точно знаю, где она, вы говорите, что не можете отвести меня к ней?
Она открывает рот, но я уверенно тычу указательным пальцем в самый центр ее лица, надеясь, что, если услышу еще хотя бы одно слово поперек – смогу, по крайней мере, ткнуть и сделать дырку в том месте, где у нее находится незаполненная полость для мозга.
— Я ничего не хочу слышать, понятно?! Немедленно отведите меня к ней или, клянусь, я подниму на ноги посольство, полицию и самого господа бога, чтобы устроить этой паршивой больничке самые огромные неприятности, которые только можно вообразить. И не вообразить тоже!
Видимо, вторая все-таки успевает, незаметно для меня, вызвать охрану, потому что со стороны холла ко мне уже топает пара крепких ребят в полицейский форме.
Отлично, блядь! Просто полный пиздец на блюдечке!
«Ника, моя непослушная девочка, когда я заберу тебя домой и посажу под замок, у тебя будет все время мира, чтобы компенсировать мне каждую секунду сегодняшнего унижения!»
— Пожалуйста! - Я снова миролюбиво поднимаю руки. - Я просто хочу увидеться с женой. Отведите меня к ней, и вы сами увидите, что я говорю правду.
— Какие-то проблемы? - интересуется один из охранников, становясь по правую руку от меня, пока второй заходит слева.
Это все так по-киношному, что хочется просто громко хохотать, но, если я это сделаю - вряд ли «весельчаки» поймут это правильно.
Спокойно достаю документы, еще раз, стараясь использовать весь максимум своего английского, объясняю причину своего «взволнованного» поведения. С этими придурками нельзя делать резких движений, потому что они сначала засовывают человека за решетку, а уже потом начинают разбираться, кто, почему и за что.
— Мне просто нужно увидеться с женой. - Корчу скорбную рожу. - Прошу вас, пять минут с ней наедине - и вы поймете, что я не вру.
Даже моя маленькая поломанная девочка не сможет так откровенно врать всем вокруг. Хотя после ее хитрого побега я пообещал себе больше никогда не недооценивать беглянку.
— Я не могу ничем вам помочь, - наконец, говорит девушка с именем Роза. - Сеньора Калашникова выписалась неделю назад.
— Что? - Чувствую себя тупым Буратино, который узнал, что его золотой ключик на самом деле простая крашенная деревяшка. - Как выписалась?
— Пожалуйста, - Роза тоже корчит огорченную вежливость, - мы больше ничем не можем вам помочь.
— Куда выписалась, блядь?! - Я с силой ударяю ладонями по стойке, но через секунду чувствую руки, которые резво хватают меня под локти и, словно какого-то бомжа, тянут за дверь.
Я не сопротивляюсь, чтобы не усугублять свое и без того смешное положение.
За дверями, куда меня вышвыривают словно надоедливое насекомое, отступаю подальше.
— Я понял. - Пытаюсь показать себя умницей. - Все, спасибо большое!
Один из охранников, тот, что побольше и с пузом через ремень, окидывает меня подозрительным взглядом - и я поскорее сваливаю на хрен.
Блядь.
Сука!
Мои вещи остались в гостинице рядом - я снял единственный свободный номер, маленький и гадкий, но от него до больницы ровно десять минут пешком. Я планировал сразу забрать Нику домой, так, чтобы она поменьше находилась на виду и не вздумала утроить какие-то театральные фокусы.
Но мне и в голову не приходило, что я могу вернуться в этот клоповник… один.
Куда она могла выписаться?!
Сбежала в какую-то другую страну?! Или осталась здесь, в Риме? Или вернулась домой?
Я громко хлопаю дверью, останавливаюсь посреди комнаты, обставленной чуть лучше типовых копеечных хостелов, и пытаюсь выдохнуть, чтобы привести в порядок мысли. Истерика не поможет. Наоборот, будет как в тот раз, когда я узнал, как лихо мелкая дрянь обвела меня вокруг пальца: я позволил себе непозволительную слабость - набрался как свинья и потерял драгоценное время. Сейчас я силой останавливаю тянущийся к шкафчику бара взгляд. Знаю, что там, как обычно, есть маленькие бутылочки бухла, и если замешать из них забористый коктейль - этого хватит, чтобы ненадолго снять напряжение. Но тогда я заодно потеряю и остроту мысли, а сейчас мне это нужно как никогда.