Айя Субботина – Солги обо мне. Том второй (страница 2)
Это… точно не Олег.
Глава вторая: Венера
Глава вторая: Венера
— Вероника, вы просто… отлично выглядите!
Я моргаю, пытаясь понять, что происходит на этот раз.
Потому что, даже если бы на месте этого человека стоял Олег, я была бы не так сильно шокирована. Да, скорее всего, уже искала бы либо что-то тяжелое для самообороны, либо угол, в котором можно попытаться притвориться пылью, но точно не испытывала бы такого шокового состояния, которое испытываю в эту минуту, глядя на улыбающееся и довольно симпатичное лицо… мужчины моей сестры Оли.
Что он здесь делает? С цветами и шариками.
— Все… в порядке? – осторожно переспрашивает Симона. Наверняка правильно понимает, что будь этот мужчина – моим, я бы точно не смотрела на него как на призрак оперы.
А я даже не знаю, что ей сказать, потому что абсолютно не понимаю, что происходит.
— Я решил заглянуть к вам, Вероника, - продолжает улыбаться Карпов и, когда подходит ближе, кладет букет мне на колени. Делает это с такой подчеркнутой возвышенностью, что на мгновение чувствую себя гранитным памятником. – У меня деловая поездка и я подумал, что обязан воспользоваться случаем и навестить вас.
Медленно и с облегчением вдыхаю.
Господи, ну конечно! Почему я сразу подумала черт знает что, вместо того, чтобы сразу «увидеть» самый очевидный ответ: Игорь же часто катается по заграницам, Ольча сама об этом рассказывала, да и он любил прихвастнуть, что на карте мира осталось не так много мест, где он еще не был (имея ввиду, конечно, Европу, Америку и другие цивилизованные страны). Если он приехал в Рим по работе, то вполне нормально с его стороны заглянуть ко мне. Правда, что-то мне подсказывает, сделал он это не без Ольчиного «напутствия».
— Игорь, я даже не знаю, что сказать. – Улыбаюсь ему, киваю Симоне, что у нас тут все в порядке - и она быстро, изображая загадочный вид, уходит. Конечно, не без парочки вздохов на прощанье.
Игорь, конечно, симпатичный мужчина, и не выглядит на свой почти сорокалетний возраст, но интересно, что бы сказала моя заботливая медсестра, если бы увидела Меркурия?
Я вздрагиваю от одной мысли о его темном взгляде под нахмуренными густыми бровями и тяжело раздувающихся крыльях тонкого носа, перечеркнутого свежим шрамом. Именно таким он сохранился у меня в памяти, хотя я даже не помню, когда именно на его ноу появилась эта царапина.
— Огромное спасибо за букет, - продолжаю выковыривать из себя типичные слова благодарности.
Даже если Карпов здесь по просьбе Оли, мне все равно жутко не по себе, что ее нет рядом, и что никто из них не посчитал правильным меня предупредить. Хоть бы намекнули, чтобы я не рехнулась, думая увидеть на пороге совсем другого гостя. Абсолютно точно – нежеланного.
— Это самое меньшее, что я мог сделать, чтобы поднять вам настроение.
Пока я потихоньку качусь в палату, пытаясь придумать пару безопасных и коротких тем для разговора вежливости, Игорь потихоньку идет рядом и рассказывает, что здесь у него важная конференция, на которой его концерн (что-то связанное с биологически активными добавками) представит на европейский рынок свой новый продвинутый продукт – шоколадные подушечки с пробиотиками. Честно говоря, в моей голове не укладывается, как это может работать, но я абсолютно не разбираюсь в вопросе. Зато могу хорошо кивать и изображать интерес.
В палате я перебираюсь в ходунки. Игорь, конечно, тут как тут и помогает, причем делает это даже с большим рвением и осторожностью, чем Симона. Я снова благодарю и ковыляю до вазы. Цветы здесь были в первую неделю – их заказали мои сестры. Оказалось, что в наш век интернета и онлайн оплат сделать это вообще несложно. Но букет Карпова настолько большой, что я с трудом заталкиваю в вазу только половину роз. Остальные так и остаются лежать рядом на тумбе.
— Как Ольча? – наконец, спрашиваю я, когда в долгой-долгой речи Игоря, наконец, возникает пауза.
— Ольга? – Он как-то натянуто улыбается. – Она в порядке, насколько я знаю.
Мягко говоря, это не совсем то, что я хотел слышать, и у меня снова появляется нехорошее предчувствие. Если спрошу его в лоб, почему он здесь – это будет слишком грубо? Будь на его месте любой другой человек, которому я не обязана как земля – солнцу, я бы не ломала голову над правильными и деликатными формулировками, но это ведь Игорь Карпов – человек, который абсолютно бескорыстно оплатил дорогую операцию, по сути, почти постороннего человека. Если бы однажды на улице мне повстречался волшебник, взмахнул палочкой и телепортировал меня прямо на операционный стол – я была бы точно так же удивлена и шокирована его поступком, как и тем, что сделал Игорь.
Но все же…
— У вас все хорошо? – спрашивает Карпов, расхаживая по палате, заложив руки за спину и разглядывая простые белые стены с таким интересом, будто на них развешаны полота известных художников.
— Не считая вот этого, - покрепче сжимаю пальцы вокруг стальных поручней, - все отлично.
Карпов резко поворачивается на пятках и немного краснеет, когда его взгляд натыкается на ходунки, в которые я вцепилась, словно немощная старушка.
— Прошу прощения, Вероника! – Он и правда выглядит смущенным, несмотря на нашу разницу в возрасте и статусах. Краснеть и заикаться (даже без абсолютно романтического подтекста!) следовало бы мне, а не успешному сорокалетнему предпринимателю и создателю собственной торговой марки. – Я имел ввиду, хорошо ли с вами обращаются и не нужны ли какие-то дополнительные возможности, чтобы ускорить процесс выздоровления. Только сразу очень попрошу вас забыть глупое стеснение и сказать мне все как есть. Учтите, даже если вы будете упрямствовать и скромничать, я все равно узнаю все, что мне нужно… да хотя бы у той милой медсестры. Считайте, это…
— Игорь, скажите, - я все-таки набираюсь наглости задать неприятный колючий вопрос, - Оля знает, что вы здесь?
Карпов медленно закрывает рот.
Даже если через минуту он, глядя мне в глаза, с самым честным видом скажет, что на самом деле все это – именно ее план, я не поверю ни единому слову.
— Игорь, я благодарна вам за все, но…
Он так порывисто шагает ко мне, что я в попытке увернуться на мгновение забываю о своем немощном состоянии и едва не заваливаюсь на бок. Только его руки, которыми Игорь прижимает к полу мои ходунки, не дают мне грохнуться.
Я все равно пытаюсь отклониться назад, хотя Карпов больше не пытается пролезть в мое личное пространство. С другой стороны – куда уж больше, он так близко, что я могу сосчитать каждую черную точку у него на носу.
— Вероника, ты у меня из головы не выходишь! – каким-то больным, словно температурно-горячечным голосом, громко шепчет Игорь. – Я все время о тебе думаю. Ты просто… как наваждение – все время крутишься…
— Игорь, пожалуйста, остановитесь! Это неправильно! Господи, да что вы… Как вы можете, Оля ведь моя сестра!
Наверное, с моей стороны было слишком наивно полагать, что этого мизера хватит, чтобы воззвать к его совести, но я точно не ожидала, что в ответ на них Карпов внезапно искривит губы в гримасе отвращения. И хотя бы на время, но мои слова заставят его отступить. Лично для меня это мало что меняет, потому что я все равно практически загнана в угол, но так он хот я бы больше не дышит мне в лицо.
— Ольга… - Карпов возносит руки вверх, как будто моя сестра где-то там, сверху, и наблюдает за нашей сценой. – Твоя сестра хорошая девушка. Просто хорошая девушка, которых у меня было столько, что я сбился со счета на пятом десятке. Она такая… примитивная.
— Игорь, вы говорите о моей сестре, - напоминаю я и продолжаю мысленно уговаривать себя удержаться хотя бы от откровенных грубостей.
Зря я согласилась на все это!
А теперь, став заложницей его «огромной услуги», вынуждена…
Ох, господи. Поверить не могу, что все это происходит на самом деле.
— Вероника, ваша сестра меня вообще никогда не интересовала, - пожимает плечами Карпов. Он как будто даже рад, что, наконец, смог произнести вслух то, что носил в себе все это время. – Я просто нашел самый подходящий способ подобраться к вам. Потому что вы, в отличие от Ольги, ценный и редкий экземпляр. Настоящая коллекционная статуэтка.
Ценный экземпляр? Коллекционная статуэтка?
Где-то я это уже слышала.
— Игорь, я думаю, вам лучшей уйти прямо сейчас.
Я чувствую себя так, словно меня, чистенькую и свежевымытую, только что с ног до головы облили дерьмом. Густым и таким мерзим, что от него невозможно будет отмыться даже через сто ванн, а его мерзкий запах останется со мной навсегда. Если бы мне хотя бы раз пришло в голову, что за этой феноменальной щедростью может скрываться неприятный подтекст – я бы никогда не согласилась на эту авантюру. Но… я так хотела верить хотя бы в какое-то чудо, что позволила себя стать слепой и глухой. Просто взяла то, что само легко шло в руки, и мой голос разума ни разу не забил «тревогу», а предчувствие продолжало спать сладким сном.
Как было и с Олегом. Хотя насчет него, справедливости ради, мои интуиция постоянно посылала тревожные звоночки. Но я так хотела сбежать от своей неразделенной любви, так хотела хотя бы чем-то заткнуть черную дыру в сердце, что умышленно оглохла и ослепла.
Именно про таких как я говорят: «Жизнь ничему не учит».