Айя Субботина – Серебряная Игла (страница 38)
«Надеюсь, когда я сбегу отсюда и вы с напарниками найдете только пыль из-под моих башмаков, степень твоего удивления будет настолько впечатляющей, что звук грохнувшей на пол челюсти я услышу даже ха тридевять земель».
Манагарский круг выглядит совершенно годным, и когда я твердо дорисовываю недостающий символ, руны тут же наполняются тусклым светом. Наспех перевязываю раненую руку, мысленно приговаривая, что все обязательно получится. Не для того боги меня спасли (или и правда создали?) чтобы спустя семнадцать лет надрывать от смеха животы, глядя на мое застрявшее в каменной стене уже не вполне живое тело.
Работает это или нет, но на всякий случай изо всех сил сосредоточиваюсь на образах моей комнаты в родном замке. Пытаюсь представить, какой она была, но абсолютно ничего не помню, кроме идиотских занавесок, которые матушка вышила еще в ту пору своей молодости, когда едва знала, как держать в руках иголку с ниткой. Какой была моя комната? Какой была кровать? Помню только, что после бесконечных дней, проведенных на полу на чердаке, она казалась невообразимо мягкой и чертовски теплой. Я даже комнаты помню смутно. И библиотеку, кроме тог, что воспоминания о запахе старых книг даже сейчас щекочут ноздри.
Но самое странное, что и после пожара дом остался в моей голове как один бесконечный черный кошмар. Дом, за право вернуть который я так отчаянно сражалась, просто обгоревшее пятно, бездонная дыра в моей душе.
Ладно, обо всем этом я подумаю в более уютном и теплом месте, и раз в голове не осталось ничего кроме чердака с маленьким оконцем и скрипящими половицами, то самое время…
Что-то шуршит около моих ног, и я от неожиданности резко отпрыгиваю, только через мгновение понимая, что это обычная мышь, которых здесь наверняка полно. Но вместе с осознанием этого приходит и еще одно, далеко не такое… приносящее облегчение. Потому что обе мои ноги стоят внутри круга, и упругая пелена портала уже стремительно вьет вокруг меня паутину, пока я лихорадочно соображаю, куда должна переместиться.
И последний образ, за который отчаянно хватаюсь в самый последний момент – это поросшие мхом сырые стены того самого чердака, на котором я провела почти все свое детство.
Ладно, надеюсь, это сработает.
Хотя, черт…
Кажется, этой комнаты в нашем замке больше нет.
И вообще всей той башни!
Глава двадцать первая
Глава двадцать первая
Я проваливаюсь в какую-то темноту, где нахожусь… даже не знаю сколько. Просто бесконечно парю в невесомости, где нет абсолютно ничего, которая, кажется, готова проглотить и меня в свое бездонное брюхо. Не припоминаю, чтобы мне так крутило живот даже после того праздничного ужина, который на радостях приготовила Тэона из всего, что нашла в выпотрошенных кладовых нашего несчастного дома. Выглядело это ужасно, и я до последнего надеялась, что случится чудо и блюдо, похожее на экскременты мула, окажется приемлемым на вкус. Но чуда не случилось, и я чуть ли не впервые в жизни сделала то, что клялась не делать даже под страхом смерти – ела ужасную стряпню своей сестры, мысленно глотала слезы, а в конце попросила добавки. После этого еще дня три старалась передвигаться по дому только по острой необходимости. Тэона, наверное, что-то заподозрила, потому что с тех пор больше не порывалась готовить ничего, кроме лимонада, но и его умудрялась испортить. Хорошо, что по соседству жила сердобольная крестьянская семья, продававшая нам еду по цене целой курицы за одно куриное крылышко.
Интересно, а если я действительно просто материализуюсь в стене и меня никогда не найдут, что Тэона напишет на моем надгробном камне? «Спи спокойно, любимая сестра?» Взошедшие, если это мой последний вздох и предсмертное желание, то умоляю – не подпускайте никого к моему склепу.
Мой мысленный поток прерывается неожиданным и не самым приятным приземлением прямо на пятую точку. Нужно время, чтобы осмотреться, но его нет, потому что прямо перед моими еще не вполне зрячими глазами тут же появляется пара женских туфель с дурацкими пафосными бантами, взметнувшиеся юбки и грохот упавшей книги (это я не спутаю ни с чем, даже после такого водоворота!)
На одних рефлексах подбираюсь на ноги, метаю взгляд в сторону моей «соседки». Если это несуществующая комната в развалившейся башне, то что здесь делает посторонняя, дурно одетая девица?!
Ох, Взошедшие, у вас действительно своеобразное чувство юмора, потому что из всех мест на огромном континенте, вы не придумали ничего лучше, чем швырнуть меня под нос Ние эрд’Таф. И я, вместо темницы, оказываюсь в ее личной комнате.
Хотя, стоит отметить, что выглядит это место не многим лучше, чем обожаемый моим папенькой чердак. Не считая незначительных деталей, вся разница только в том, что у Нии есть такая роскошь, как кровать и целая жаровня с тлеющими углями. Хотя и то, и другое, выглядят просто как насмешка на это слово.
— Что… - Ния залепляет рот обеими ладонями, и медленно пятится к жаровне.
Наверное, когда-нибудь я пожалею о том, что сделала, но за шаг до того, как она наткнется на раскаленные прутья и вспыхнет, словно соломенная кукла, я успеваю поймать ее за шиворот и буквально силком оттаскиваю на безопасное расстояние. Странно, но за все это время, подлая сестрица Нэсстринов не издает ни звука. Хотя, мне бы жаловаться?
Чтобы и дальше не искушать судьбу, разворачиваюсь и закрываю ей рот вырванным у нее же из-за манжеты рукава носовым платком. Она по-прежнему не сопротивляется, только слабо мычит, когда волоком тащу ее до кровати и буквально бросаю туда, словно мешок.
Вооружаюсь кочергой, вспоминая тот вечер, когда подосланный Нэссом и его сообщником наемный убийца пришел по мою душу. Взвешиваю кочергу, делаю хлестко рассекающих воздух ударов, за которыми Ния следит, даже забыв дышать.
— Знаешь, что случается с головой, если ей на голову опустить кочергу? Вот этой, - показываю на закругленный острый кончик.
Ния медленно качает головой.
— Череп лопается, как переспевшая тыква, а мозги разлетаются во все стороны, как праздничное конфетти. После этого от твоего лица останется так немного, что опознают тебя разве что по жутким бантикам на твоих абсолютно безобразных туфлях.
Ее единственный здоровый глаз едва не вылезает из глазницы от ужаса.
И не смотря на нервирующую обстановку, все-таки даю себе пару минут, чтобы насладиться ее беспомощностью и страхом. В конце концов, я заслужила увидеть, как мелкая дрянь испытывает хотя бы половину тех чувств, которые из-за нее испытывала я. Мало, конечно. Будь моя воля, я бы точно нашла способ помучить ее, например, вот той раскаленной, похожей на сгнившее яблоко головней.
— Между прочим, - тычу в сторону жаровни, - если ты вдруг не поняла, то я не дала тебе сгореть. Получается, уже дважды спасла тебе жизнь против твоих двух попыток меня укокошить. У Взошедшие весьма странное понятие о преступлении и наказании, но будем считать, что самое пикантное у нас с тобой еще впереди.
Она снова мотает головой, но замирает, как каменное изваяние, стоит на нее шикнуть. Видимо, за кулисами семейки эрд’Таф есть много чего интересного, превратившего Нию в боящуюся собственной тени марионетку.
~~~~~~
Уважаемые читатели!
В последнее время писала обновления редко по причинам огромной занятости на своей одноосновной работе, где приходилось почти буквально, ночевать. Прошу за это прощения и благодарна всем за ваше терпение.
Сейчас я немного вошла в режим и постараюсь закончить книгу в течение двух недель.
Так что можно ждать большие и интересные обновления.
Ваша, Сумасшедшая Я
Новое от 20.07.
Выглядит она действительно затравленной крысой, и на миг мне даже становится немного ее жаль, но я быстро вспоминаю предысторию нашего с ней «знакомства» и в голове сразу проясняет. Что с ней делали любимые братцы – не мое дело. Только сумасшедший святой будет желть змею, которая дважды пыталась его ужалить.
Я осматриваюсь, чтобы еще раз убедиться, что в комнате кроме нас больше никого нет. После всего случившегося, но в большей степени из-за собственной отвратительной неосторожности, взяла с себя обещание перепроверять каждый угол, и больше никому не верить. Возможно, оглядываться даже на собственную тень.
Но спальня Нии, похоже, действительно пуста. Я шустро заглядываю под кровать, на всякий случай не выпуская кочергу из рук, но там есть только пара мышиных хвостов, которые тут же прячутся в тень, потревоженные моим внезапным вторжением. А больше и спрятаться негде, потому что в этой комнате нет даже шкафа. Разве что Нэсстрин-второй превратился в невидимку… А почему нет, если у меня это однажды получилось, хотя я до сих пор не понимаю, как и почему это произошло, и была ли в том чуде хоть толика моих усилий. На всякий случай, прохожу вдоль стен, держа кочергу двумя руками перед собой.
Никого.
Бросаю быстрый взгляд на дверь и первое, что бросается в глаза – отсутствие дверной ручки или чего либо, что выполняло бы ее предназначение. Это просто массивная деревянная дверь на двух парах устрашающих петель. Когда подхожу ближе, то становятся видны длинные полосы снизу-вверх. Чтобы окончательно убедиться в природе их происхождения, прикладываю пальцы к бороздам – как раз совпадает вся пятерня. Оглядываюсь на Нию и она медленно опускает взгляд. Борозд на двери так много, что, если как следует присмотреться, они наползают одна на другую. Наверное, ее так же как и меня запирали за любую провинность с самого детства.