Айя Субботина – Серебряная Игла (страница 19)

Хотя, справедливости ради, я бы все равно позволила ему все, что угодно. И даже все те бессовестные вещи, которые мужчины хотят получить от женщины под покровом ночи или в стоге сена.

— Я сказал, что не женюсь на ней, - продолжает Ашес и я удивленно хлопаю глазами. - Что уже выбрал свою будущую императрицу и собираюсь жениться на ней.

Он только слегка поворачивает голову в мою сторону, но сердце тут же предательски замирает.

— Йоэль, ради Взошедших, скажи что-нибудь.

— Я… - Спотыкаюсь. Впервые в жизни в моей голове совершенно пусто, а на языке нет ни одной завалящей остроты, чтобы хоть как-то сгладить эту идиотскую неловкость.

— Отец и слушать не захотел, - так и не дождавшись моего ответа, продолжает Ашес. - Сказал, что я - прежде его подданный и только потом - наследник Империи, и я доджен подчиняться воле своего Императора. Что они со скартом эрд’Айтран уже обо всем договорились, что он спросил моего просто так, в надежде, что я созрел для трона. Ты бы слышала его голос в ту минуту, Йоэль! Само разочарование не звучит так убедительнее. Чем Император, вдруг узнавший, что его любимый сын недостаточно хорош для его замыслов.

В его голосе столько горечи, что я, набравшись смелости, подходу еще ближе и осторожно притрагиваюсь к его плечу. Чувствую, как мгновенно напрягается его тело под тонким шелком рубашки, и вдруг понимаю, какой маленькой кажусь на его фоне. Просто крошечной. Он всегда был таким великаном? Или это последствия нового бремени?

Новое от 14.04. (2)

— Мой Император, я знаю, что значит быть разочарованием для своих родителей, - говорю тихо, про себя добавляя, что, пожалуй, знаю как никто во всей Империи. - Не думаю, что твой отец на самом деле считал тебя недостойным занять трон.

— Он настаивал, Йоэль.

Ашес отводит руку, находит мою бессильно болтающуюся вдоль тела ладонь и тянет к себе. Кладет на себя и я тут же отчаянно сжимаю комкаю его рубашку где-то в районе сердца. Прижимаюсь всем телом, помогая себе второй рукой. Я ужасно хладнокровное существо и в мире вряд ли есть вещь, способная меня согреть, но в эту минуту я отчаянно хочу поделиться с моим милым принцем даже теми крохами тепла, которые во мне есть.

Потому что, каким бы огромным и безжалостным не был новый Император, в конце концов, он просто… Ашес. Мой Ашес.

— Отец сказал, что либо я сделаю так, как он прикажет и женюсь на Ниэль, либо он сделает наследником Ниберу.

Невольно вспоминаю слова Тэоны о том, что незадолго до убийства всей императорской семьи, отец Ашеса лишил его права наследовать титул. Значит, это действительно правда. Но даже если так, ничто, никакая сила во всем Шиде, ни живая, ни мертвая, не заставит меня поверить в то, что он повинен в их гибели.

— Я любил их, - словно услышав мои мысли, говорит Ашес. Сухо и грубо, как умеет, но в этом скупом проявлении чувств любви больше, чем во всех лирических песнях. - Отца и мать. Я старался быть хорошим сыном, чтобы однажды отец сказал, что гордится мной и что он будет спокоен, зная, что его наследние в надежных руках. Я знаю, что говорят за моей спиной сейчас - будто, это лишил их жизни. Проклятье!

Я обнимаю его еще сильнее, хотя это все равно что хватать бурю руками.

— Я не верю, Ашес. И никогда не поверю. Вряд ли слова беззубой вентраны - достаточное утешение, но у тебя есть вся моя вера.

— Ты ведь знаешь, каково это, да? Вдруг почувствовать себя оторванным ломтем.

— Знаю ли я? Мой отец три дня оплакивал свою борзую суку, а когда я слегла с неизвестной хворью и лекари дружно развели руками, он велел подготовить место в семейном склепе «подальше от остальных». Но я никогда не желала им смерти. Даже если бы меня взашей выгнали из дома босой и без гроша - я все равно любила бы их. По-своему. Потому что они тоже по-своему любили меня.

Особенно матушка.

Потому что благодаря ее словам и жестокосердию, я стала той, кем стала.

Новое от 17.04. (1)

— Когда я спрятался здесь, у Лестера, - он морщит нос, как будто слово «спрятался» жжет ему язык, - то не мог думать ни о чем, кроме мести. Снова и снова пытался представить, что было бы, если бы в ту ночь я не улизнул из замка.

Ответ кажется мне очевидным, но я держу рот на замке. Вряд ли сильному воину и лучшему мечнику Империи охота слышать, что его постигла бы та же участь, что и остальных - быть прирезанным в собственной постели. Мне о таком даже думать больно, так что мурашки по коже.

— Несколько недель просто ходил как в воду опущенный, пока Лестер не придумал план.

— Но для этого плана нужна была армия верных людей, - продолжаю вслед за ним.

Что было потом - догадаться так же не сложно. На кого еще может рассчитывать беглый принц, когда его хитрый брат на радостях пристроил на трон свой жирный зад и одного за другим подминает под свою руку всех вассалов? Только на того, кто от такого поворота дел так же больше потерял, чем выиграл. А семейство та-гар’эрд’Айтран потеряло не просто жениха, а корону императрицы для дочуркиной головы. Странно только, что Ниберу не попытался вместе с троном прибрать заодно и Ниэль, тем самым заручившись поддержкой одной из самых сильных семей Шида.

— Ниберу прислал гонцов с предложением, - как будто слышит мои мысли Ашес. - Ниэль пришлось сказать, что она носит по мне траур, чтобы ее семья не оказалась в опасности из-за отказа. А Лестер договорился с ее отцом об армии для моего маленького переворота. В обмен на то, что его дочь стянет моей женой.

Я твержу себе, что должна быть понимающей, но легче от этого не становится. Какой прок корчить из себя святую мученицу, если в глубине души я желаю белокурой красавице в идеальной кожей и безупречной родословной провалиться сквозь землю. А заодно повторить ее участь всем другим женщинам, которых будут пытаться сосватать моему милому принцу.

Но я воворемя вспоминаю, что «моим принцем» от перестал быть в тот момент, когда избавился от Ниберу. Что этот разговор рано или поздно закончится, Ашес снова стенет Императором, а я буду просто безобразной Йоэль, даже если больше и не буду рабыней его брата.

Нужно срочно менять тему разговора, пока у меня с досады не развязался язык. Слишком уж предательски сильно щемит горло.

— А что сталось с Ниберу? Он… жив?

— Сбежал, - сквозь зубы цедит Ашес.

Как говорится - вот вечер и перестал быть томным. Как бы там ни было, Ниберу - коронованный Император. Даже если он сам не захочет вернуть трон, всегда найдутся желающие использовать его для переворота. Легче поднять бунт, имея в руках законную марионетку, чем пытаться с бухты-барахты сместить наследника правящей династии.

Новое от 17.04. (2)

— Кто-то его предупредил. Кто-то из тех, кто знал про мои планы. Знал настолько хорошо, что сделал это за несколько часов до того, как мы устроили ловушку. Я допросил пару воинов из его личной охраны - Ниберу в последний момент решил свернуть, и взял с собой только нескольких верных псов. Мои шпионы уже рыщут по всему Шиду, но с ним таумати, а они хорошо умеют заметать следы.

— Ты должен закрепиться на троне, мой Император. Обязан.

— Йоэль, не начинай. Вы с дядей как будто сговорились поучать меня, как сберечь собственную задницу.

— Значит, мы оба говорим правильные вещи.

— Я еще не назначал дату свадьбы, если ты об этом. - Он снова лишь слегка поворачивает ко мне голову, но на этот раз я отступаю в другой конец комнаты, чтобы его присутствие не затмевало мне разум.

Черт, рядом с этим мужчиной у меня мозги набекрень.

— Жена и законный наследник укрепят твои позиции.

— Если бы я мог жениться на тебе. Проклятье. - Он так крепко сжимает пальцы на каменном бордюре камина, что даже на его смуглой коже костяшки становятся белыми от напряжения. - Я стал Императором не для того, чтобы покоряться законам, а чтобы самому их писать!

— Скарт та-гар’эрд’Айтран поддержал тебя, мой Император, и в случае вашего проигрыша, эта поддержка могла стоить жизни ему и его семье. Не знаю, какие законы необходимо нарушить, чтобы ответить такой черной неблагодарностью на верность.

Он поворачивается. Взглядом мерит расстояние между нами, выразительно фыркает. Долго и пристально изучает мое лицо.

— Я все равно не отдам тебя Кайлеру. Я тебя никому не отдам.

— В таком случае, мой Император, тебе придется заклеймить меня точно так же, как это сделал Ниберу.

— У тебя слишком длинный язык, Йоэль. - Он приподнимает верхнюю губу, скалясь, как хищный зверь и от вида его крепких белоснежных клыков, поганые бабочки в моем животе снова оживают.

Нужно поискать рецепт зелья, снимающего любовную тоску, пока я еще способна трезво мыслить. Хороша же я буду, если в день императорской свадьбы, устрою потоп из слез.

— Или, Йоэль эрд’Кемарри, сделать так, чтобы ты была со мной по своей воле.

А ведь не так давно, когда я млела в его объятиях, мысль о том, чтобы всю жизнь пробыть рядом с ним даже в роли любовницы, казалась мне абсолютно приемлемой.

Новое от 20.04. (1)

— То, что ты предлагаешь, мой Император, было бы в пору для рабыни, но не для девушки благородного происхождения. - Никогда еще говорить правильные вещи не было так болезненно для языка. И куда, черт подери, делась моя хваленая ирония?! - Кроме того, если оглянуться на мое прошлое, оценить размер содержания, которое я могу себе позволить и присмотреться к моему лицу, то количество претендентов на мои руку и сердце и так будет невелико. Статус твоей любовницы сведет их количество до нуля.