Айя Субботина – Простокровка из Дра'мора (СИ) (страница 19)

— Специфические, учитывая контингент. Если бы этих ребят не держали в ежовых рукавицах, у нас бы была и Вторая, и Третья война. Или не было бы ничего, кроме Хаоса. Ловля фэлфаэров — это часть тренировки силы воли и контроля. Чему, по-твоему, проклятокровные учатся в Дра’Море в первую очередь?

Девушка промолчала, уступая эльфу возможность закончить.

— Контроль, — выразительно ответил Ним. — Контроль над тягой разрушать, которая зарождается даже от одной-единственной капли проклятой крови. Эти ребята, что бы ты о них ни думала, в первую очередь сами себе злейшие враги, потому что как только дают себе слабину — все. — Эльф ребром ладони рассек воздух, изображая лезвие гильотины. — Они либо погибают сами, либо попадают в лапы дознавателей. Неизвестно, что хуже, но в обоих случаях в финале смерть. Вот так все серьезно, это тебе не из фей пыльцу трясти и не мандрагоре соской рот заткнуть.

В дальнем углу сада они наткнулись на заброшенную беседку с прохудившейся крышей. Сквозь рваную дыру внутрь просачивался унылый солнечный луч, в котором толпились пыль и мошкара. Не самое уютное место, но подходит для беседы по душам. Последнее, чего Марори сейчас хотелось, это чтобы их с эльфом беседу застукал Эашу. Инкуб хоть и производил впечатление существа безобидного, по своей природе был проклятокровным и запросто мог свернуть шею любому, кого посчитал бы потенциальным соперником.

— И что мне делать? Я ни за что не справлюсь.

— Откуда ты знаешь?

Марори издала нервный смешок.

— Это очевидно. Посмотри на меня, вспомни, что я простокровка и что вчера впервые в жизни узнала про Хаос и про фэлфаэров. Если уж на то пошло — я банально не знаю, как туда попасть и что делать, чтобы выманить порождение. И как понять, который мой, кого я смогу одолеть?

— Для начала — дочитать книгу, — улыбнулся эльф. — А насчет «как попасть» — это нужно обратиться к старосте. Приручение фэлфаэров проводят в Святочную ночь, к нему долго готовятся. Брат рассказывал — просто так в Хаос не пускают. Не думай уж, что тут совсем мясорубка.

— Думаешь, на меня это распространяется?

Ответ эльфа читался на его озадаченном лице.

— То-то же, — заключила она. — Я студент Третьего круга, у меня свой фэлфаэр. К тому же, — Марори нахмурилась, — я лучше руку себе откушу, чем о чем-то попрошу Аситаро. Он наверняка до сих пор хохочет над своей выходкой.

Девушка покосилась на забинтованное запястье.

— Может быть, попросить помощи у товарищей по группе?

— После того, как они поспорили на мой позорный вылет?

— Ну не на смерть же, — резонно заметил Ним.

Марори стало неуютно, она поерзала на скамейке.

— Я боюсь, — призналась тихонько.

— Было бы странно, если б не боялась. Но ведь ты понимала, на что шла?

«И откуда же ты такой взялся со своими умными вопросами?» — подумала она и укорила себя за необоснованную злость. С учетом того, что Ним не знает всей подноготной ее поступления, его вывод совершенно логичный и обоснованный — он видит перед собой девчонку-простокровку, которая сдуру вывалилась из теплого гнезда и отправилась подергать Темных за усы. Ей же нужно определиться со своими желаниями раз и навсегда, поставить цели и добиваться их невзирая ни на что.

— Кстати, я тут немного послушал, поспрашивал насчет Крэйла и остальных. В общем, хорошо, что послала его куда подальше.

Марори навострила уши.

— Он не просто Крэйл, он — Принц-из-Тени, последний в роду Перворожденных шанатаров.

— Перворожденных? — Марори наморщил лоб, вспоминая, что ей об этом известно. — Погоди, их же истребили еще до восстановления Равновесия. Перворожденных давно не существует.

— Как видишь, парочка осталась. Крэйл — последний и единственный наследник Шаэдисов. За его отцом второй год охотятся дознаватели, он злостный нарушитель Равновесия, долбаный мятежник в бегах. Три попытки раскачать Равновесие, успешная попытка возрождения Культа непокоренных, сорок восемь убитых небеснорожденных — простокровок вообще никто не считал. Его и среди проклятокровных ненавидят. Хотя многие считают кем-то вроде чокнутого последнего романтика, который до последнего борется за право Темных повелевать миром. Мамаша Шаэдиса сошла с ума, ее держат в Норсгейте. Она была его правой рукой. А сам Крэйл — типа местного страшилища, полный псих, — Ним покрутил пальцем у виска. — В общем, та еще семейка.

— И? — видя его нерешительность, подтолкнула Марори. — Не тяни. Сам же говорил, что врага нужно знать в лицо. Ну, блин же, Ним!

— В общем, шанатар обычно не просто так пальцем в небо выбирает, чью душу заполучить. То есть, если уж он сходу к тебе прицепился — значит, именно твоя душа ему нужна. Уж не знаю почему. Думаю, тот раз был не последним, когда Шаэдис пытался тебя одурачить. Держи с ним ухо востро. Хотя если хочешь знать мое мнение — Цепь с шанатором будет похлеще, чем раритетный фэлфаэр.

— То есть я попала по-крупному. — Марори не знала, то ли рвать на себе волосы, то ли смеяться от происходящей вокруг ахинеи.

— Полгода назад в Дра’Мор пробралась группа небеснорожденных, которым втемяшилось прикончить младшего Шаэдиса за папашины грешки. Среди смельчаков — пара старшекурсников из Эльхайма. Ребята наделали тут шороху, подняли на уши весь штат охраны, подключили Пятый круг Потрошителей. Тут многие нехотя говорят, что светлые задницы пришли не просто так, а по наводке. Слишком гладко все у них шло. В общем, пока одна группа для отвода глаз устраивала свето- и шумопредставления, другая прямой наводкой пошла к Шаэдису, скрутила шанатара в бараний рог и всадила в него пару-тройку ритуальных кинжалов. Но ребята где-то просчитались, Крэйл освободился — и пошел вразнос. Студентов — в капусту. Один вроде как вырвался, но поплатился за это оторванной от самой задницы ногой. Говорят, стража явилась в комнату Шаэдиса, потому что оттуда на весь Дра’Мор кто-то вопил о пощаде. Одного смельчака так и не смогли вырвать из его рук — Крэйл ему башку раздавил.

— Это ведь не может быть правдой? Просто преувеличенные слухи, да?

Вместо ответа Ним продолжил кровавый рассказ. Марори была уже и не рада, что спросила.

— В общем, устроили разбирательство, с дознавателями, Хранителями, все как положено. В подробности никого не посвящали, но Шаэдиса показательно выпороли, потом отправили в «сухую» на шестьдесят дней и влепили запрет пить живую кровь. Брат охмурил одну красотку из канцелярии — и вот она вроде как сказала, что, пока младший Шаэдис сидел в «сухой», Лига трижды подавала на апелляцию для ужесточения приговора. Хотели, чтобы его отдали им для справедливого наказания.

— Но ведь. это на него напали?

Марори не верила, что пытается оправдать шанатара. Рассказанное Нимом больше походило на страшилку, которыми дети пугают друг друга, собравшись в темной комнате с одним на всех фонариком. И все же она не могла отмахнуться от того факта, что именно небеснорожденные пришли в Дра’Мор, первыми напали и сами спровоцировали. Три ритуальных кинжала — и после этого он еще был способен двигаться и убивать?

Марори мало что знала о шанатарах. Для всех не интересующихся вопросом профессионально, эти отголоски прошлого были чем-то вроде динозавров или ископаемых костей непонятного происхождения. И вокруг их существования и происхождения мифов ходило больше, чем предположений о существовании гуманоидной жизни за пределами солнечной системы. Однако самые надежные источники утверждали, будто шанатары — прямые потомки Темных, чуть ли не богоподобные существа. Если бы амбиции могли служить доказательством — то слова ученых мужей приняли бы за аксиому. По официальной истории, именно шанатары стояли во главе проклятокровной армии и именно они были ярыми противниками Равновесия. Все последующие после его восстановления конфликты были делом их рук. И их, как сорняки, безжалостно выкорчевывали, истребляли и сжигали. Для истории они стали чем-то вроде символа недремлющего зла, которое, если потерять бдительность, тут же возродится из пепла.

— Ну, вообще, все были уверены, что после такого скандала Крэйла первым бросят в жернова, но Магистр не позволил. И не без поддержки Магистрессы Эльхайма. Видимо, та пошла на уступки, чтобы загладить вину своих студентов. Кроме того, все тут знают, что Крэйл у Магистра в любимчиках. Потому что шанатара нужно держать на цепи, с выдранными зубами и в свинцовом гробу, а не разрешать ему расхаживать среди бела дня, пользуясь тем, что на студентов Дра’Мора распространяется особенный кодекс.

— А я уж думала, что одна страдаю паранойей, — грустно улыбнулась Марори, хотя неожиданная резкость обычно миролюбивого эльфа вызвала удивление.

На языке вертелся вопрос: «И почему ему понадобилась именно я?» Да много вопросов, в том числе: почему в последнее время все вокруг летит в тартарары? Но вот задать их она могла разве что себе. Только ответов, сколько ни спрашивай, как не было, так и нет.

— Итого, — девушка принялась загибать пальцы, — мне нужно как-то разобраться с фэлфаэром и постараться не попадаться в поле зрения шанатара, который с какого-то перепугу заточил на меня зуб. — «И не вылететь с треском, и не попасться в руки головорезам, и узнать, кому понадобилось убивать мою семью, и делать вид, что меня не существует».