Айя Субботина – Пари (страница 90)

— Боже… — с трудом ворочая языком, произношу я, как только вокруг меня снова начинает материализоваться реальный мир. Кажется, к этому времени где-то во Вселенной успевает взорваться Сверхновая.

— Просто Лекс, детка, — самодовольно выгибает бровь нахал, укладывает меня на кровать и тянется к штанам.

Я еще от первого оргазма не успела отойти, но снова завожусь с пол оборота, когда опускаю взгляд на его пальцы. Лекс не спеша стаскивает штаны по бедрам, выпуская наружу крепкий член.

Матерь божья.

Член у него всегда был идеальным — ровным, гладким, с пропорционально крупной головкой, на кончике которой сейчас выступила влага и этот мучитель медленно, не скрывая собственного удовольствия, растирает ее пальцем.

Секунду назад я думала, что мне потребуется минимум полчаса на второй круг, но прямо сейчас мое тело оживает, грудь снова наливается приятной тянущей болью, а бедра подмахивают ему навстречу. Лекс пару раз проводит ладонью по всей длине, обхватывает мошонку и слегка сжимает, но все это время наблюдает за моей реакцией из-за своих чертовски длинных густых ресниц. Даже не скрывает, что это маленькое шоу — тоже для меня.

Я жадно облизываю губы, и задерживаю дыхание, когда он прижимает член к моей промежности, только слегка надавливая, как будто пробует на вкус. Нависает сверху, опираясь на одну ладонь, а другой собственнически сжимая мою грудь. Он такой тяжелый, что даже этого небольшого веса сверху, который он не контролирует, достаточно, чтобы лишить меня возможности пошевелиться. Но я все равно закидываю ногу ему на талию и со злостью вонзаю пятку в крестец.

Лекс втягивает воздух сквозь зубы — и вгоняет в меня член на всю длину.

Долбаные искры из глаз.

Я выгибаюсь под ним, потому что это одновременно и больно, и приятно, и сладко.

Выходит — и снова тараном внутрь, так что яйца с характерным влажным шлепком ударяются о мои ягодицы.

И когда я начинаю просить пощады, подбирает методичный хлёсткий темп, накачивая словно поршень.

В долбаном идеально нарастающем темпе, вгоняя член так глубоко, что я чувствую раскаленную головку где-то возле пупка.

Но приспособиться к темпу я все равно не могу. Каждый раз, когда как будто могу контролировать свои чувства, он набирает скорость, раскидчивая бедрами в новом энергичном ритме. Что вообще происходит? Его член как будто качался вместе с ним, потому что я буквально полностью, до предела растянут на нем.

Толчок, еще толчок.

Его редкие хриплые стоны, которые Лекс как будто изо всех сил сдерживает.

— Я… Я… — Понятия не имею, что я собиралась сказать, но вместо слов из моего рта выдирается громкий стон облегчения, потому что несколько следующих движений его бедер накачивают меня удовольствием до точки предела.

Меня накрывает настолько оглушительный оргазм, что на несколько секунд я слепну и глохну, и теряю связь с реальностью.

Дыхание срывается, сердце пропускает удар за ударом.

И где-то во всем этом оглушительном вакууме удовольствия я чувствую, как вздрагивает Лекс, добирая свое удовольствие уже сбитыми хаотичными движениями, просто изливаясь в меня так мощно, что сперма растекается по моим бедрам.

Глава шестьдесят первая: Вика

Меня будит неприятный настойчивый писк.

Сначала я слышу его во сне — как будто мы с Лексом пришли в ювелирный салон за кольцами, и тут вдруг началась какая-то возня и беготня, и писк на заднем фоне я приняла за сработавшую сигнализацию. Но потом я начинаю слышать его даже сквозь сон.

Бросаю взгляд на часы на противоположной стене, проклинаю все на свете, потому что даже шести утра еще нет, а нас с Лексом марафон, конечно же, одним разом не закончился. Помню, что после третьего захода ни у одного из нас даже сил не осталось, чтобы пойти в душ, хотя Лекс все равно был бодрее и даже набрался сил сначала сходить до мини-бара и принести нам обоим минералку с лимонным соком, а потом накормить щенка и убрать за ним его «грязные дела». После этого я точно не меньше ста раз назвала его поступок тринадцатым, незаслуженно облепленным вниманием историков, подвигом Геракла.

В любом случае, встать раньше полудня у меня в планах не было, и что-то мне подсказывает, что Лекс тоже не собирался бить мировой рекорд по скоростному утреннему подъему.

Так что еще несколько минут я пытаюсь игнорировать настойчивый звук, надеясь, что это просто какая-то заевшая электроника, которая, выдав положенную ей порцию сигналов, самоуспокоится. Ничего подобного — писк сначала действительно как будто стихает, но как только я снова начинаю проваливаться в сон, все начинается заново, только теперь громче и чаще, буквально действуя на мозги как стоматологическая машина.

Я разворачиваюсь к Лексу, несильно пинаю его пяткой, но он так крепко спит, что даже не шевелится. Еще одна его отличительная черта (кроме невероятного сексуального темперамента) — он умеет засыпать мгновенно, буквально на ходу, как блинский конь! И когда спит — его даже пушками не поднять. Все это тоже было мной неоднократно проверен, можно сказать — доказано эмпирическим путем.

«Господь всемогущий, Викуля, откуда в твоей голове такие слова?» — испуганно крестится мое саркастическое внутреннее Я.

Списываю эти метаморфозы на странные звуковые сигналы и все-таки смиряюсь с неизбежным. Мысленно считаю до трех, но уже на втором счете решительно откидываю одеяло, выбираюсь из постели и быстро заворачиваюсь в лежащий на софе плед. Так спешу, что едва не спотыкаюсь об лежащего рядом щенка. Бедолаге не хватило «роста» забраться на кровать, поэтому он развалился пушистом белом коврике, оставленным здесь как будто специально.

— Весь в папочку, — говорю шепотом, показывая язык его расплющенной и довольной сонной морде. — Закажу вам два пожарных удостоверения[4].

Шарю взглядом по спальне, пытаясь по звуку определить, откуда он доносится. Прохожу немного вперед, потом — направо. Он становится сильнее. Тут ничего, кроме тумбы нет. Только стоящая на ней ваза и странная то ли гипсовая, то ли глиняная конструкция, больше похожая на ученическую работу первоклассника, но на самом деле наверняка не самая дешевая фигня из отдела дизайна интерьеров.

А ведь я уже ее видела.

«Блин, Вика, не тупи!» — прикрикиваю сама на себя, вспоминая, что это за звук.

Перед тем, как мы с Лексом поехали в зоомагазин, я вернулась в комнату и поставила свой телефон на запись. Потому что мы с Лексом так договаривались. Естественно, почти сразу об этом пожалела, ну а потом было вообще не до этого. Видимо, сейчас он почти разрядился и начал подавать предупреждающие сигналы. Странно, что заряда вообще хватило так надолго.

Я запускаю руку за дизайнерскую раскоряку, достаю телефон и быстро убегаю в гостиную. Первым делом обращаю внимание на пакеты с нашими вчерашними покупками. Мы просто свалили их в одну кучу в углу. Нахожу тот, в котором лежал телефон, достаю из фирменной коробки подзарядку и втыкаю в ближайшую розетку. Наконец-то он перестает трубить о помощи и переходит в режим скоростной зарядки.

Выдыхаю, оглядываюсь и еще раз втягиваю носом умопомрачительный аромат цветов. Не знаю, что это за волшебство такое, но они все в первозданном свежем виде, как будто пока мы с Лексом дрыхли без задних ног, тут уже успела поработать бригада цветочных фей.

Подумав немного, не вернуться ли в кровать, решаю сначала все-таки забежать в душ.

А потом сна уже ни в одном глазу.

Сажусь на диван, включаю телевизор на минимальную громкость и пытаюсь переварить вчерашний вечер и ночь. И последствия.

Лекс действительно порвал с Эстеткой? Сейчас, когда в моей голове немного прояснилось, голову поднимает типичное женское: «У всех бед одно начало — сидела женщина, скучала». Могу ли я верить ему на слово? Потому что — как он там вчера сказал? «Не хотел говорить тебе до того, как не поговорю с ней лично». То есть, получается, пусть и формально, они еще не порвали. А что, если он придет с разговором — а она его разубедит? Или вообще окажется беременной! Лекс никогда не бросит своего ребенка.

«Викуля, заканчивала бы ты смотреть многосерийное турецкое «мыло», — иронично предлагает внутренний голос, и я не могу с ним не согласиться.

Все хорошо.

Вчера Лекс очень эмоционально высказал все, что обо мне думает. Он был искренним — мне же это не приснилось, верно? А потом между нами случился просто сногсшибательный секс. И вот я, вместо того, чтобы наслаждаться первым рассветом новой жизни, накручиваю себя по пустякам.

— Вик? — В дверях спальни появляется сонный и зевающий Лекс. — Ты что здесь делаешь?

Я уже открываю рот, чтобы ответить, но дыхание сбивается от одного его вида. Ему так идет эта взъерошенная прическа и легка припухлость век после сна, и то, как Лекс трет глаза костяшками пальцев — так ужасно… брутально и мило одновременно.

Ночью в кровати он был просто ненасытным варваром, но сейчас, в спущенных до самых тазовых костей спортивных штанах, кажется таким домашним, что я просто не могу сопротивляться желанию обнять его крепко-крепко.

Не могу, не хочу и не буду.

Неведомая сила подталкивает меня с дивана и несколько метров свободного пространства между мной и Лексом я пролетаю как будто даже не касаясь пола. Бросаюсь ему на шею, обнимаю двумя руками и прижимаюсь так сильно, как будто хочу оставить на его коже отпечаток своего тела.